Но у него есть рог

Лиззи смотрела на дрожащего кролика, наполовину спрятавшего голову в тканевый мешок.

У неё сохранились смутные воспоминания о том, как она ухаживала за кроликом. Когда она была совсем маленькой, наверное, чуть старше Дороти. Тогда кролики казались ей просто огромными.

Но тот, на которого она смотрела сейчас, честно говоря, был не таким уж и маленьким, но всё же не таким большим, как ей помнилось. В детстве она думала, что кролики размером с неё саму.

«Это потому, что я выросла?»

Если подумать, кролик никак не может быть ростом с ребёнка. Воспоминания и правда странная штука. Может, она так решила, потому что видела кролика всего один раз.

В деревне, где она раньше жила, почти никто не держал кроликов. Наверное, потому что рядом с деревней не было мест, где могли бы обитать дикие кролики.

Она слышала, что в других, больших деревнях, были места, где выращивали много кроликов. Но в её маленькой деревне кролики были настоящей редкостью.

Единственный кролик, появившийся в их доме, был тот, которого отец подобрал, когда возвращался из соседней деревни, — раненого, почти неспособного двигаться.

Кролик, которого Лиззи и её братья с сёстрами кормили травой, вскоре исчез. Семья его не съела, скорее всего, его продали торговцу или кому‑то ещё.

«Ах, точно!»

Это может стать шансом.

Джухван не привык к такой жизни. Она поняла это, живя с ним вместе. Скорее всего, он благородного происхождения, потому что казался совершенно неприспособленным к быту простолюдинов.

Взять хотя бы то, что он даже не знал, как пользоваться огнивом. Всё выглядело так, будто раньше кто‑то всё всегда делал за него. Будучи великим магом, это вполне естественно. Даже если по какой‑то причине он стал преступником, изначально он был человеком высокого статуса.

Он, наверное, тоже не знает, как ухаживать за кроликом. Это шанс показать, что она полезная жена. Возможность наконец перестать быть женщиной, которая только принимает помощь и ничего не может сделать как следует.

Ей хотелось выглядеть надёжной, казаться хорошей женой, замечательной женщиной, и эта мысль заставляла её нервничать.

«Сначала нужно достать этого кролика из мешка».

Но положить его сразу было некуда. Обычно зимой скотину держат в доме, но этого кролика только что поймали в дикой природе. Если оставить его без присмотра, он может сбежать, как только откроется дверь.

«…»

Кролик, кролик, куда же его деть? Она растерянно мялась, как вдруг услышала смех. Дороти, сидя на руках у Джухвана, обеими ладошками прикрывала рот и смеялась.

— Мама, ты такая глупышка.

Из‑под маленьких детских ладошек раздался хихикающий голос.

Джухван не издал ни звука, но он тоже смеялся. Его глаза, обычно казавшиеся суровыми, когда он молчал, теперь изогнулись полумесяцем, и он смотрел на неё с нежностью.

Детский смех и взгляд мужа заставили её почему‑то смутиться.

Было такое чувство, будто муж заглянул ей прямо в душу, которая вовсе не была такой уж чистой, а скорее пыталась воспользоваться случаем, чтобы показать свою полезность и завоевать его привязанность.

— Ха‑ха‑ха. У Лиззи лицо покраснело.

Дороти громко рассмеялась, всё ещё прикрывая рот ладошками. Следом за ней Джухван, обняв Лиззи, тихо засмеялся.

— Лиззи, ты милая.

— И Дороти тоже!

Громко крикнула девочка с другой руки мужа.

— Дороти, ты милая.

Джухван засмеялся и прижал к себе Дороти с Лиззи.

В этот момент что‑то внезапно подпрыгнуло.

Вздрогнув, все трое повернули головы к мешку, где был кролик. Кролик выпрыгнул из мешка и принялся носиться по дому с бешеной скоростью.

— Кья‑а‑а!

Дороти выскочила из рук Джухвана, издав звук, в котором смешался крик и смех.

Дороти побежала за кроликом.

Маленький кролик метался, опрокидывая всё на своём пути, а Дороти гналась за ним. Предметы на столе с грохотом полетели на пол.

— О господи! Дороти, прекрати! Нет! Ах, там же мука!

Проблема была не только в падающих вещах. Если Дороти случайно упадёт в очаг, это будет катастрофа. Дом ведь деревянный. Кролик, Дороти, дом — всё подвергалось опасности с разных сторон.

Игнорируя крики, Лиззи тоже принялась бегать по дому, преследуя ребёнка.

Звук падающих вещей, топот бегущего кролика и шлепки спотыкающейся об пол девочки раздавались тут и там.

Когда Лиззи уже побледнела, Джухван, казалось, тоже забеспокоился. Его крупное тело двигалось то в погоню за Дороти, то за кроликом.

В доме воцарился полный хаос: вся семья бегала, пытаясь поймать то кролика, то ребёнка.

Потом, внезапно, все они, будто сговорившись, разразились смехом. Дороти лежала на полу, хихикая, и Джухван рядом с ней смеялся.

Запыхавшаяся Лиззи оглядела разгромленный дом. Когда она теперь всё это убирать? Нет, до этого — когда же этот кролик перестанет бегать? Он всё ещё носился.

Она стояла, оцепенев, и вдруг подумала: ах, я счастлива. На лице Лиззи расцвела улыбка.

***

Немного в стороне от дома есть одно место, где растёт много бамбука.

Когда‑то Гас показал ему это место, и хотя тогда он этого не знал, похоже, бамбук для стрел выбирали именно там.

Позже Джухван тоже будет брать там древесину для изготовления стрел. Наверное, именно поэтому ему о нём и рассказали.

Джухван срубил там толстый бамбук и уложил его на носилки, которые смастерил несколько дней назад.

Бамбук высился грудой, превосходя высоту самих носилок.

Когда он хорошенько перевязал его верёвкой, чтобы бамбук не рассыпался, поклажа стала такой огромной, что трудно было понять, носилки это или бамбуковый монстр.

Действительно, даже тот, кто уверен в своей силе, усомнится, сможет ли он унести это и идти.

«Ничего не поделаешь. Времени на то, чтобы возвращаться, нет».

До захода солнца было ещё далеко.

Но в горах не существует понятия «темнеет». Стоит подумать, что день немного сократился, как внезапно наступает ночь.

В один неосторожный момент всё становится непроглядно тёмным, так что надо всегда следить за временем, сколько светит солнце, и возвращаться домой соответственно.

Однажды он ошибся, потому что не привык рассчитывать время, но теперь такое не повторяется.

Тогда он осторожно продвигался по горной тропе, освещая путь лишь крохотным пламенем на пальце. Вокруг царила тьма — он не различал ни дороги впереди, ни того, что осталось позади.

Пламя было маленьким, но он был по‑настоящему благодарен.

Наверное, ему просто повезло, что не встретился хищник. Тогда он искренне подумал — может, Санта ему помог.

Джухван согнулся, подогнал спину под деревянную раму носилок и напряг мышцы поясницы и бёдер.

Используя ту часть носилок, что упиралась в землю, он поднялся, и гора бамбука слегка закачалась, поднимаясь вместе с ним.

Верёвка на плече давила тяжестью. Если бы он не подложил заранее кожу, верёвка впилась бы и причинила боль.

Постояв мгновение, чтобы поймать равновесие, Джухван двинулся в путь.

Идти оказалось не так неудобно, как он думал. Он сделал их, вспоминая традиционные носилки, которые видел в доме у своего деда, и получилось на удивление хорошо.

При изготовлении он не использовал ни одного гвоздя. Вырезал Y‑образную сырую древесину и закрепил с обеих сторон, а поперечины вставлял в выточенные отверстия. Видимо, у него был талант к работе с деревом — неожиданное открытие.

«Может, когда спущусь с горы, смогу жить как плотник».

Это может быть неплохо. Он не знал, сколько плотник мог бы заработать в эту эпоху, но в городе для плотника явно больше занятий, чем для охотника.

Что ждёт впереди, он не знал, но ради образования Дороти и её будущего рано или поздно придётся перебираться в город.

Если бы можно было зарабатывать магией, это тоже было бы неплохо, но он колебался, потому что не представлял, как это будет воспринято. Исцеляющая магия, возможно, пригодилась бы, но магия огня точно была бы бесполезной.

Пока Джухван шёл, погружённый в эти мысли, что‑то привлекло его внимание. Чуть в стороне от лесной тропы на снегу виднелось кровавое пятно. Возле него, на чистом снегу, рассыпались капли крови. Но никаких следов вокруг не было.

«…»

Джухван остановился и насторожённо прислушался. Поблизости мог бродить зверь. Где‑то далеко кричала птица.

До дома было далеко, но если рядом рыщет опасный хищник, следовало проверить.

Джухван снял носилки и достал топор, заткнутый за пояс. Внимательно вслушиваясь, он подошёл к месту с кровавым пятном и чуть дальше обнаружил следы схватки.

Глаза его слегка расширились.

— Что это?

Среди взрытого снега лежал, Словно мёртвый, крохотный крольчонок. Он был гораздо меньше ладони Джухвана. Судя по отсутствию вокруг звериных следов, возможно, какая‑то птица не смогла его схватить.

«Мёртв?»

Глядя на алую кровь, он понял, что это случилось недавно. Сейчас середина зимы, так что быстро не испортится, а в этих горах всё на вес золота. Жаль, конечно, но используем на мясной суп.

Джухван подошёл и коснулся крольчонка.

— О.

Он был ещё жив. Повсюду виднелись рваные раны, но тело оставалось тёплым. Когда он осторожно положил ладонь на крольчонка, то почувствовал слабое биение сердца.

Джухван, держа крольчонка в ладони, на мгновение задумался о том, чтобы влить в него свою ману.

Раны не исцелились мгновенно, как в тот раз, когда исчезли синяки Лиззи. Но рваные края стали немного аккуратнее. Лёгкие повреждения вроде ушибов заживали быстро, но более серьёзные — разрывы или переломы, видимо, требовали времени.

«Не знаю, выживет ли он».

Джухван осторожно уложил крольчонка за пазуху, поближе к груди. Затянул пояс потуже, чтобы тот не выпал, и снова взвалил носилки на плечи.

Всю дорогу до дома крольчонок не просыпался.

***

Папа принёс огромную охапку бамбука. Он вколачивал бамбук в землю.

Когда несколько длинных стволов было воткнуто в почву и папа выпрямился, Дороти быстро подбежала с водой, которую дала Лиззи, и протянула ему.

Затем принесла полотенце. После того как папа выпил всю воду, обязанностью Дороти было отнести чашку обратно Лиззи — точнее, маме.

Пока папа работал с молотком, Дороти быстро бегала вокруг, собирая бамбуковые листья. Она собирала опавшие листья в ладошки и бегом возвращалась домой.

Она потянулась открыть дверь, и собранные листья упали на землю. Она открыла дверь и старательно подобрала их снова.

Подобрав всё и заковыляв внутрь, она увидела, как Лиззи разглядывает малютку‑крольчонка в маленькой корзинке.

— Мама! Я принесла еду!

Дороти подбежала, и Лиззи улыбнулась.

— Молодец.

— Да! Дороти очень занята! Сильно занята.

Дороти подбежала взглянуть на мордочку крольчонка. Тот в корзинке был совсем крошечным. Он ещё даже не открыл глаза.

— Когда малыш проснётся?

— Не знаю, — тихо ответила Лиззи и молча посмотрела на крольчонка. Дороти положила один из бамбуковых листиков, что держала, рядом с крольчонком.

— Когда проснётся, он покушает. Ему надо много есть, чтобы вырасти большим. Большим кроликом.

Говоря это, она опустила взгляд и увидела, что все листья рассыпались. Лиззи мягко улыбнулась и подобрала листья, вложив их обратно в ладошки Дороти.

— Спасибо! — громко сказала Дороти и побежала к деревянной бочке в углу. Там сидел большой кролик. Пока у него не было домика, его домом служила бочка.

Она открыла крышку и засыпала листья внутрь. Ах, они снова рассыпались по полу. Дороти вздохнула, подняла упавшие листья и положила их в деревянную бочку.

Без Дороти кролик бы голодал, так что ей нельзя было отдыхать ни минутки. К тому же нужно было носить воду папе и помогать маме с работой. Без Дороти и мама, и папа бы мучились, поэтому она была чрезвычайно занята.

Лиззи, которая до этого наблюдала за крольчонком, поднялась.

— Дороти, сможешь позаботиться о малыше? Присмотри за ним немного и скажи мне, когда он проснётся. Справишься?

Ха, Дороти и правда очень занята. У неё столько дел. Так думала Дороти про себя, но выбора не было. Только Дороти могла помочь маме с папой.

Дороти энергично закивала и ответила:

— Да, я справлюсь.

Лиззи поблагодарила её и пошла к очагу зачерпнуть воды из большого котла.

Обычно Дороти помогала бы ещё и с мукой или перестановкой посуды, но теперь ей нужно было заботиться о крольчонке.

Дороти тихо села рядом с корзинкой и стала смотреть на крольчонка. Крольчонок не просыпался. Она снова пристально уставилась на него. А он всё равно не просыпался. Когда же он проснётся?

«Хм‑м».

Дороти на мгновение задумалась, а потом нежно погладила крольчонка по головке. Мягкий. Милый. Лиззи говорила не трогать его слишком много, но разбудить‑то, наверное, можно. Раз уж ей всё равно ждать, пока он проснётся, может, если чуть‑чуть его растолкать…

Дороти потёрла крольчонку головку. Мягкая.

«Хм‑м, только вот что странно».

Почему у крольчонка был рог?

Дороти склонила голову и снова потрогала головку малыша. Спрятан в шёрстке, но чуть заострён.

— Мам! А почему у крольчонка есть рог?

На вопрос Дороти Лиззи усмехнулась, будто её это позабавило.

— Ну, у кроликов ведь не бывает рогов, правда?

— Но…

Они есть, хотела было сказать Дороти, но вместо этого посмотрела на мордочку крольчонка. Глазки у него были круглые. Ой, а глазки‑то открылись.

— Мам! Крольчонок открыл глаза!

От волнения Дороти совершенно забыла про рог на голове у малыша.