Кролик, похожий на кенгуру

Тук, тук — эхом разносился звук раскалывающихся и падающих на землю круглых поленьев.

Последние несколько дней, как только выдавалось время, Джухван валил росшие неподалёку крупные деревья и складывал их в одном месте. А в перерывах он колол их на дрова и убирал в сарай.

Раньше он не знал, что за деревья рубит, но теперь, благодаря урокам Гаса, он мог выбирать подходящие для дров. Он научился определять это по коре.

На первый взгляд все они казались одного цвета и текстуры, но кора каждого дерева была разной.

Какая‑то была гладкой, какая‑то напоминала жеваные рыбные котлеты, а иная выглядела жалко, словно пересохшее от засухи рисовое поле. Как и лица людей — с глазами, носом и ртом — были непохожи друг на друга, так и деревья выглядели по‑разному — этому Гас научил его в первую очередь.

Впрочем, узнать, было ли это дуб, он не мог. Возможно, он так и не узнает до той поры, пока не появятся жёлуди.

Небо, мгновение назад бывшее серым, посветлело. Джухван тыльной стороной ладони вытер со лба пот и опустил топор.

Дороти скоро должна была проснуться. Задачей Джухвана было научить девочку, испытывавшую откровенную неприязнь к чистке зубов, пользоваться деревянной щёткой.

Она занималась всем остальным вместе с Лиззи, но когда дело доходило до чистки зубов, Дороти убегала, словно мышка. Казалось, она ненавидела это всей душой.

Но почему‑то, когда зубы чистил Джухван, Дороти подходила и повторяла за ним. Заметив это, Лиззи попросила Джухвана приглядеть за ребёнком.

Джухван вспомнил, как Лиззи, пытаясь восполнить недостаток понимания, активно жестикулировала. Это вызвало в нём улыбку.

«Такая милая».

Лиззи, державшая деревянную щётку и изображавшая чистку зубов, сама была похожа на ребёнка. Более того, она, кажется, смущалась своих же действий, притворяясь, что чистит зубы.

Рядом с ней и Дороти, копировавшая движения Лиззи, была не менее мила.

Пока он ждал, когда ребёнок выйдет, Джухван начал свою ежедневную тренировку магии.

Называлось это тренировкой, но, по сути, требовалось лишь застыть на месте, воображая, что где‑то в районе пупка таится некая сила, и стараться мысленно вращать её.

Сначала он пробовал сесть как полагается и медитировать в подобающей позе, но вскоре осознал, что в этом нет нужды. Сколько бы времени ни проходило, он ничего не мог почувствовать. Ничто не двигалось. Он просто думал об этом. Но, похоже, какой‑то эффект всё‑таки был, поэтому он продолжал, хотя временами и задавался вопросом, есть ли более правильный способ.

К тому же, если он теперь с лёгкостью исцелял синяки и другие повреждения, то не мог сотворить даже язычок пламени размером с ноготь. Казалось, этого не случится никогда. Возможно, медитация работает только для исцеляющей магии.

Джухван издал лёгкий вздох, думая о том, чтобы трижды провернуть что‑то в нижней части живота, а затем раскрыл ладонь. Как обычно, он уставился на свою ладонь и пробормотал про себя:

«Огонь».

Разумеется, ничего не появилось. Он больше не испытывал разочарования, потому что и не ждал, что получится. И всё же он мысленно пробормотал ещё раз:

«Огненный шторм».

Внезапно он подумал, что Дороти была бы очень рада, если бы вышел огонь.

Исцеляющая магия скромна. При её использовании нет ни света, ни громких звуковых эффектов. Она просто тихо заставляет исчезать синяки или покраснения на коже.

Возможно, из‑за этого она не особо ощущается как магия. Лиззи, кажется, считала это поразительным, но Дороти не проявляла к этому интереса.

Лиззи, похоже, пыталась что‑то объяснять про магию, но Дороти лишь отвечала «хм» или склоняла голову. Если нет ничего наглядного, ребёнка не впечатлить.

Чувствуя лёгкое разочарование, он смотрел на свою всё так же не отвечающую ладонь и уже собирался опустить руку, как дверь слегка приоткрылась.

Вышла Дороти, сонно потирая глаза. Жаль. Если бы огонь появился, он бы показал ей.

В этот самый миг он внезапно ощутил лёгкий хлопок в ладони, и появилось маленькое пламя.

Оно было крошечным. Очень маленьким. Огонёк, чуть больше пламени спички, держался на кончике его пальца. Было похоже, что его палец стал зажигалкой. Он был рад тому, что смог использовать магию огня, но в то же время почувствовал лёгкое разочарование.

«…»

По крайней мере, теперь ему не понадобится огниво. Что ж, это хорошо.

— Па?

Странный звук вырвался из уст Дороти. Её полуприкрытые глаза постепенно расширились и стали круглыми, как полная луна.

— Папа! Магия##огонь####!

Запоздало осознав природу пламени, Дороти громко закричала. Ребёнок, рванувшись вперёд, поднёс лицо так близко к маленькому огоньку, словно собирался сунуть в него нос.

— Дороти, а если обожжёшься?

Как только он поспешно отдёрнул палец, возбуждённая Дороти вцепилась в его руку своими маленькими ладошками и закричала, обращаясь внутрь дома:

— Лиззи! Мама! Мама! Огонь###! Папа##магия##!

Послышался звук шагов, и из дома, выглядя взволнованной, вышла Лиззи.

Увидев крошечный огонёк на кончике пальца Джухвана, она расширила глаза. С потрясённым выражением лица она прикрыла рот ладонью и, возбуждённая, начала изливать слова, похожие на «магия» и «огонь».

Лиззи и Дороти принялись что‑то быстро говорить, поместив палец Джухвана в центр обсуждения.

«…»

В мире без нормального медицинского обслуживания и даже без приличных врачей исцеляющая магия казалась более поразительной, чем крошечное пламя, но, возможно, он ошибался.

Из‑за того, что Лиззи и Дороти были счастливы, ему захотелось сделать пламя немного больше, но огонёк на его пальце вырос лишь до максимальной мощности зажигалки. Да и то только после того, как он приложил много усилий.

Он не был уверен, то ли исцеляющая магия подходила ему больше, то ли магию огня было просто трудно использовать. Возможно, дело было просто в том, что Джухван сам мог легче применять то, чего хотел больше. Может быть, потому что он считал исцеляющую магию более полезной, чем огонь.

В любом случае было удачей, что он мог использовать обе магии. Было бы неплохо, если бы в будущем он смог создавать пламя размером с костёр.

Лиззи и Дороти какое‑то время радовались его маленькому пламени, но вскоре вернулись к своим делам. Лиззи — к домашней работе, а Дороти, ни с того ни с сего, решила проверить мясо.

Джухван, оставшись один, пустым взглядом уставился на огонь на своём пальце.

— …

Как мне потушить этот огонь? Даже если я приказываю ему погаснуть, он не гаснет.

«Погасни, выключись, исчезни», — бормоча, Джухван вздохнул и махнул рукой, словно гася спичку. Ладно, просто подожду, пока сам не потухнет.

— …

Потух.

Магия этого мира немного странная. Никак не пойму, где у неё выключатель.

Джухван ждал, когда Дороти выйдет чистить зубы, но она не выходила. Может, снова уснула, а может, сбежала, не желая чистить зубы.

Когда Джухван вошёл в дом, Дороти тихо стояла внутри, заглядывая в бочку с мясом, с открытой крышкой. Выражение её лица было немного печальным.

Не понимая, в чём дело, он подошёл к ней, и Дороти слегка приподняла голову, чтобы взглянуть на него.

— Мясо становится меньше.

— …

Похоже, она печалилась из‑за того, что количество мяса постепенно уменьшается. Лиззи, работавшая неподалёку, хихикнула.

Слышала она это или нет, Дороти снова опустила голову и уставилась в бочку с мясом. Как трагическая актриса, в её глазах мгновенно заблестели слёзы.

— Прости, папа сегодня обязательно добудет кроличьего мяса.

«Нужно не падать духом».

**

Гас пришёл, когда птицы громко щебетали и разлетались по горам. Выглядел он, как обычно: поношенная охотничья одежда и кожаная сумка. Единственное отличие — при нём были лук и колчан. Обычно он носил с собой только нож.

— Бери лук, идём на охоту.

Сказал Гас и указал на свой лук.

Чтобы общаться с людьми, не нужно много знать. Если выучить несколько ходовых слов, можно примерно понимать смысл. Джухван кивнул Гасу.

До сих пор Джухван никогда не пользовался луком, когда ходил в горы с Гасом. Он только стрелял по деревьям двумя стрелами, которые Гас дал ему дома. Похоже, у него был талант, ведь теперь каждый раз он попадал в цель с близкого расстояния.

Вчера Гас поправил стойку Джухвана при стрельбе из лука и похвалил, посчитав, что тот уже готов.

— Ладно, понял, лук — принести.

Джухван ответил, используя известные ему слова, а затем вошёл в дом. Как учил Гас, он уложил две стрелы плашмя, а не поставил их стоя. Видимо, так и нужно обращаться со стрелами.

Джухван снял длинный лук, прислонённый к стене, перекинул его через плечо, а бамбуковый колчан подвесил к поясу.

Когда он вкладывал стрелы в колчан, подбежала ждавшая его Лиззи и протянула кожаную сумку. Внутри лежали полувяленые, похожие на сушёных кальмаров полоски мяса и бутылка с водой.

Верёвки, занимавшей прежде большую часть сумки, больше не было. Джухван ничего не говорил, но, похоже, Лиззи поняла, что охотнику верёвка не нужна.

Дороти, которая печалилась об убывающем мясе, тоже прибежала и встала рядом с Лиззи.

— Папа! Возвращайся целым.

Дороти крикнула бодро, словно позабыв о мясной печали.
— Да, будь хорошей девочкой.
— Да! Дороти — хорошая девочка!
Каждый день она пытается использовать новые слова. Вчера было «хорошая девочка», и сегодня тоже. Лиззи не прерывала это короткое утреннее прощание. Фраза, которую Джухван говорил Дороти перед уходом на охоту, была перенята у самой Дороти.

Дороти, кажется, очень нравится быть учителем, и она, похоже, каждый день думает, каким бы новым словам его научить. Вот и выходит череда: хорошая девочка, хорошая девочка, красивая девочка — вероятно, это отражение желаний самой Дороти.

Когда Джухван положил руку на голову ребёнка и погладил её, Дороти подалась головой, как кошка. Потеревшись макушкой о ладонь Джухвана несколько раз, Дороти отступила назад.

Попрощавшись с ребёнком, настала очередь Лиззи.
— Будь осторожен.
— Лиззи, ты тоже будь осторожна.
Он говорил медленно и чётко, стараясь не ошибаться, и Лиззи улыбнулась, как будто он справился хорошо. Если бы произношение было неправильным, она бы сразу его поправила. Благодаря ей его речь значительно улучшилась.

Когда он легко поцеловал Лиззи, стоявшая рядом Дороти тоже вытянула губы трубочкой. Выглядела она как осьминожик. Когда Джухван наклонился и легко поцеловал вытянутые губки, дыхание ребёнка почему‑то пахло мясом. Эта маленькая проказница, должно быть, тайком съела кусочек.

Когда он бросил взгляд на лицо Лиззи, она пожала плечами, словно уже знала. Похоже, это происходило не впервые. Может, она тайком ест, когда Джухвана нет рядом. Мясо исчезает так быстро, возможно, и впрямь из‑за Дороти.

Попрощавшись с Лиззи и Дороти ещё раз, Джухван вышел на улицу.

**

Место, где были расставлены силки, находилось глубоко в горах, далеко от дома. Путь туда занимал много времени.

Прежде чем отойти от дома, Гас достал несколько стрел из бамбукового колчана и протянул их Джухвану.
У Джухвана были стрелы без наконечников, а те, что дал Гас, имели длинные металлические гладкие наконечники.
Но это было странно. Обычно наконечники, используемые для охоты, имеют форму треугольника.
Когда Джухван озадаченно посмотрел, Гас только ухмыльнулся. Объяснять он, похоже, не собирался. Гас просто продолжал идти.

Даже по пути к месту, где стояли силки, обучение Гаса продолжалось. Он жестами спрашивал, подойдёт ли встреченное дерево на дрова, а порой останавливался, чтобы поискать кроличий помёт.
Отыскав кроличий помёт, похожий на круглые комочки грязи, Гас снова стал оглядывать окрестности. «Запомни, запомни», — говорил он, а затем принимался искать помёт других зверей, а не только кроличий. Ведь как люди охотятся на кроликов, так и хищники преследуют их.

Из‑за таких задержек прошло немало времени, прежде чем они добрались до места, где были установлены силки.

В горах, как обычно, стояла тишина. Лишь изредка доносилось птичье пение. Поэтому он снова подумал, что кролика им и на этот раз не поймать. Уж слишком тихо было кругом.

Вот почему он удивился, когда подошёл на расстояние, с которого стала видна ловушка. В силках бился зверь — для кролика он оказался чересчур крупным и свирепым.

Кролики, которых знал Джухван, были милыми созданиями с круглыми мордочками и коротковатыми округлыми ушами, но то, что попалось в силки, выглядело совершенно иначе.

Судя по большим длинным ушам, это мог быть кролик. Вот только уши были странные. На кроличьи они не походили. Слишком длинные и причудливые. С ушами было что‑то не так.

То же самое с мордой. От округлости не осталось и следа, зверь походил на гангстера‑кенгуру. Гораздо ближе к кенгуру, чем к кролику.

Лапы тоже были длинными и тонкими — полная противоположность упитанным домашним кроликам.

В целом существо напоминало кролика, эволюционировавшего в монстра, но, так или иначе, кроликом оно не было.
«Неужели всё дело в том, что это другой мир?»
И всё же он подумал, что это даже к лучшему. Теперь он вряд ли станет колебаться, когда придётся убивать.