Не на кого положиться

Гас прятался в холмистой местности, сверля взглядом поселение гоблинов. Ему хотелось выбежать и перебить их прямо сейчас. Но он не мог. Приходилось терпеть. Если он выйдет сейчас, это будет лишь бессмысленная смерть.

Гас стиснул зубы.

Поселение гоблинов, укрытое глубоко в горах, сильно разрослось и уже достигло предела. Времени оставалось мало.

Когда у этих тварей заканчивались еда и женщины, они начинали сражаться и убивать друг друга. И стоило кому‑то не сдержаться и напасть на деревню, как они мгновенно теряли контроль над группой. Опасаясь, что их сородичи захватят всю еду и женщин, они бросались в бой, не думая о последствиях.

Было широко известно, что они не отличались особым умом. Они сосредоточены только на еде и женщинах, не задумываясь о будущем. В чём‑то они были даже хуже зверей.

Поодиночке они не представляли особой опасности. Они были сильны, но несколько взрослых мужчин могли легко с ними справиться. Их также легко было поймать в ловушку. По сравнению с другими животными или магзверями они были до жалкого слабы.

Но гоблины были ужасны, потому что сбивались в группы, как пчёлы, и размножались они так же быстро как кролики.

Гоблины жили, скрываясь в пещерах или глухих местах, похищая женщин отовсюду для вынашивания детей.

Захваченные женщины становились просто вещью, непрерывно рожая гоблинов, пока, в конце концов, не умирали. Судьба женщин, похищенных в гоблинские гнёзда, всегда была одинаковой.

Их страдания были неописуемы настолько, что, когда их находили живыми, считалось милосердием их убить.

Вожак этих гоблинов, похоже, был умным. Он обосновался в суровой горной местности, куда редко заходили люди, и, казалось, неплохо управлял своими подчинёнными. Похоже, у них было некое подобие порядка.

Но их было слишком много. Вероятно, даже сейчас они сохраняли шаткое равновесие. Любой незначительный стимул вызвал бы взрыв.

А к приходу весны большинство гоблинов уже не смогли бы подавлять свои инстинкты размножения.

«Вот почему они гоблины».

Гас сжал челюсти так сильно, что, казалось, зубы раскрошатся, и тихо отступил.

Пробираясь по пересечённой местности со своей хромой ногой, он сталкивался со множеством опасных моментов. Каждый раз его ненависть к гоблинам вспыхивала вновь.

«Если бы не они».

Всё, о чём он мечтал ради светлого будущего, было разрушено из‑за них. Он никогда их не простит, чего бы ему это ни стоило.

Спускаясь по скользкой обледенелой горе, Гас вспомнил лицо Джухвана.

Грубоватый, но добрый человек, который, вероятно, никогда ни на кого не держал зла, счастливо улыбался в его воспоминаниях. Джухван всегда был очень благодарен и рад, когда Гас его чему‑нибудь учил.

Вероятно, он был чистым человеком. Должно быть, он прожил жизнь, довольствуясь и радуясь малым. Хоть они и знали друг друга недолго, Гас понимал, что Джухван считает его своим учителем и доверяет ему.

Где‑то в глубине души Гас почувствовал лёгкий холод. Совесть терзала его, причиняя боль.

Гас тряхнул головой, чтобы отбросить сомнения.

Это был шанс, которого он ждал долгое время. Упусти он эту возможность, и другой уже не представится. Он был уже в таком возрасте, когда было бы неудивительно оказаться в могиле.

«Прости, но у меня нет выбора».

Какими бы глупыми ни были гоблины, они не стали бы безрассудно нападать на деревню. Они знают, что у людей в деревнях есть оружие.

По крайней мере, вожак гоблинов будет помнить об этом и сдерживать их до самого последнего момента.

Будет время позвать авантюристов, чтобы с ними разобраться.

Гас мрачно уставился в землю.

Вспоминая улыбающееся лицо Джухвана, Гас с кривой ухмылкой тихо пробормотал:

— Прости.

Маленькая хижина в горах станет хорошей приманкой, чтобы удержать гоблинов, пока они не нападут на деревню. Даже одной женщины будет достаточно, чтобы привлечь внимание глупых гоблинов.

Гас направился прямо к дому старосты. Староста, который ушёл к информатору, вероятно, ещё не вернулся.

Нужно тайно позвать авантюристов к Джухвану.

У Джухвана, который необычайно привязан к своей жене и ребёнку, не будет иного выхода, кроме как объединиться с Гасом и авантюристами. Если бы семья погибла, у него не осталось бы выбора — а если они живы, он и подавно обязан так поступить. Даже если он всё узнает и решит убить Гаса, для Джухвана единственным выходом останется убить гоблинов.

***

Поздней ночью, когда кролик сбежал, он увидел одного, пришедшего к куче бамбука. Похоже, он вернулся в поисках еды холодной зимой.

Кролик быстро убежал, как только Джухван приблизился. Не имея представления о том, когда он вернётся, поймать его стрелой было нельзя. Джухван установил несколько силков рядом с местом, где был кролик.

На следующее утро, выйдя на улицу, он обнаружил в силках двух кроликов.

Джухван слегка вздохнул. Увы, похоже, содержать их не получится. Даже если глубоко вбить колья ограды, они, вероятно, сбегут. Другого выбора не было. Как бы ему ни было жаль, им оставалось только стать мясом и мехом.

Джухван подвесил обоих кроликов вниз головой и сделал надрез, чтобы спустить кровь.

Когда крови вытекло достаточно, он надрезал кожу вокруг щиколоток задних лап. Словно туго натянутая резиновая лента, кожа лопнула, обнажив плоть.

Дальнейшие действия были лёгкими. Ему нужно было лишь ухватить шкуру и стянуть её.

Освежёванное тело кролика было слегка тускло‑белым и на первый взгляд напоминало курицу с четырьмя ногами.

Джухван отнёс кроличье мясо и мех, с удалёнными внутренностями, обратно в дом.

Глаза Лиззи расширились и засияли при виде кролика. Она ярко улыбнулась, явно счастливая.

Поспешно убрав мясо в контейнер, Лиззи начала размышлять, охая.

— Что такое? Что случилось? — спросил Джухван.

На вопрос Джухвана Лиззи обхватила щёки обеими руками и сдвинула брови.

— Как нам быть? Зажарить или засолить? Даже не знаю.

Лиззи взглянула на Дороти с озадаченным видом и снова нахмурилась.

Дороти всё ещё крепко спала. Наверное, она устала после вчерашнего похода в деревню — её рот был слегка приоткрыт, и по подбородку стекала слюнка. Даже во сне она, похоже, переживала из‑за сбежавшего кролика. На щеках остались следы от слёз.

Глядя на эту картину, нетрудно понять причину её беспокойства.

Когда они в прошлый раз ели волчье мясо, Лиззи приготовила его так, чтобы растянуть запасы.

Даже если его просто варили в воде или солили и ели с чем‑то ещё, у них ни разу не было возможности просто зажарить мясо и наесться досыта, как на Земле.

Такое они устраивали для Дороти всего раз или два.

Но, увидев, как Дороти плакала вчера из‑за сбежавших кроликов, он захотел накормить её досыта.

Если думать о будущем, то лучше засолить мясо, но когда ребёнок плачет, прося мяса, хочется дать ему поесть. Такова человеческая природа.

Пожертвовать будущим или пренебречь слезами ребёнка — это была битва разума и чувств.

К тому же среди купленных у селян овощей были такие, которые при жарке добавляют приятный вкус. Возможно, Лиззи и сама не прочь полакомиться.

Джухван указал на мясо кролика, которое отдал ей:

— Посоли. Я зажарю.

Лиззи склонила голову набок. Когда Джухван показал ей на улицу и изобразил, как насаживает мясо на вертел, на её лице появилось выражение «ах!». Она застенчиво улыбнулась и слегка опустила голову.

— Спасибо. Пожалуйста, займись этим.

Лиззи торопливо натёрла поверхность мяса солью и начинила кролика овощами. Это было похоже на фаршированную овощами запечённую индейку.

Лицо Лиззи сияло, когда она протянула ему подготовленное мясо. Может, ему просто показалось, но она, кажется, и сама была не прочь полакомиться. Её глаза, ловившие тусклый свет лучей солнца, блестели, как у ребёнка.

«Значит, надо постараться», — подумал Джухван.

Он вышел на улицу и собрал бамбук в защищённом от ветра месте. Тонкий аромат бамбука должен сделать мясо ещё вкуснее.

Он положил большие камни по обе стороны и насадил мясо на длинную бамбуковую палку. Пришлось повозиться, чтобы овощи не вывалились.

Когда мясо было готово, Джухван выпрямил ладонь. В последнее время он пользовался магией огня. С появлением удобного огня, похожего на зажигалку, отпала нужда возиться с кремнем.

Он создал маленькое пламя и перенёс его на костёр, отрегулировав высоту, чтобы крольчатина не сгорела.

Почему‑то голый кроличий остов напоминал цыплёнка‑гриль, вращающегося за витриной магазина. Казалось, будто он покупает курицу для жены и ребёнка по дороге с работы.

«Что за жалкий подарок?» — усмехнулся Джухван. Было бы лучше, будь у него перец, но, увы. Впрочем, он не был уверен, но, скорее всего, специи в эту эпоху были очень дороги. Где‑то он читал, что в Средние века перец был дороже золота.

Огонь казался слабоватым. Джухван снова разжёг его кончиком пальца, думая, что было бы неплохо, будь это выглядело более волшебно.

Не просто огонёк, как от зажигалки, а словно маг, что превратил Золушку в принцессу, — создал бы курицу вкуснее, чем с перцем.

Огонь, которому не нужны приправы; он окутывает всю курицу и мгновенно превращает её в аппетитное жаркое, что лопается как попкорн. Жареный кролик, которым Лиззи и Дороти восторгались бы, говоря, что это так вкусно, что можно и не заметить, если кто‑то из них умрёт, пока ест.

По крайней мере, это было бы гораздо полезнее зажигалки.

Пока он предавался этим бесполезным мыслям и вновь разжигал огонь, пламя внезапно вспыхнуло и охватило кролика.

— Нет, нет, нет, остановись! — в панике Джухван замахал руками. Это не потушило бы огонь, но тело среагировало само.

Пламя погасло в тот самый миг, когда Джухван пожелал остановиться.

Он ошеломлённо уставился на свою руку. Сколько он ни старался, его магия огня создавала лишь пламя зажигалки. Почему же сейчас оно вдруг выросло?

Он снова вытянул руку и попытался сотворить огонь, но ничего, кроме огонька от зажигалки, не вышло. Даже когда он попытался воссоздать мысли, которые были у него раньше, результат остался тем же.

Погружённый в раздумья, Джухван протянул руку к кролику.

Первая магия, что он увидел в этом мире, проявилась, когда капля крови упала на бумагу. О чём он думал тогда? Разве он не решил, что магия была запечатлена в бумаге?

Возможно, магия этого мира — это не то, что проявляется собственной силой, как взмах дубиной, а то, что исполняется путём её вложения в другой объект.

Кстати говоря, огонь, который он впервые использовал против волка, не просто вырос из его руки, а, возможно, был направлен в волка.

С этой мыслью он понял, почему на его теле не оставалось ожогов, хотя он и был магом.

Магия — это то, что вкладывается во что‑то, а не то, что пребывает в твоей собственной руке.

Джухван представил, как крольчатина мягко прожаривается на огне, пока он создаёт пламя. Образ в его воображении был цыплёнком‑гриль, окружённым нежным сиянием.

Слабый огонь сорвался с кончиков пальцев Джухвана и прильнул к телу кролика, словно впитываясь в него. Слабое пламя охватило всю тушку, будто мираж.

Послышался звук равномерно жарящейся поверхности мяса. В одно мгновение кролик покрылся золотистой корочкой. В нос ударил восхитительный аромат.

— Боже мой… — Джухван молча глядел на крольчатину.

«Я сделал цыплёнка‑гриль».

Каким оно будет на вкус, он не знал, но вид и запах были безошибочными — как у цыплёнка‑гриль. Поразительно. Начни он с этим делом продавать жареных кроликов, его ждал бы успех. «Курица — это истина для всех миров». Правда, это не курица, а кролик.

Джухван поднял готовое мясо и встал. Когда он принёс его домой, Лиззи удивилась. Она не ожидала, что всё будет готово так быстро. Но ещё больше её поразил вид мяса.

— Джухван, что это?

— Цыплёнок… Нет, жаркое на вертеле.

— А?

Сказанное по‑корейски, для Лиззи было непонятно. Джухван улыбнулся и протянул ей мясо.

— Всё в порядке, это вкусно.

— Запах, ###, очень даже хорош.

Лиззи понюхала мясо и сглотнула слюну. Получается, курица — вот где настоящий вкус!

Когда они подошли ближе к кровати в доме, Дороти проснулась и, протирая глаза, словно притянутая запахом мяса, поднялась.

Казалось, в этом мире завтрак обычно не ели, но в тот день все собрались вместе и позавтракали пораньше.

«С утра пораньше есть мясо — желудок немного совестно нагружать. Но, наверное, в этом мире не нашлось бы человека, способного устоять перед запахом жаркого на вертеле».

И Лиззи, и Дороти похвалили жаркое из кролика. Как же хорошо, что удалось освоить магию огня!

Стоило приловчиться, и пользоваться огнём стало очень легко. Даже не касаясь цели рукой напрямую, он мог применять магию огня на расстоянии примерно в пятьдесят сантиметров.

«А если бы такое можно было применять на живых людях или животных, разве это не стало бы по‑настоящему ужасающей силой?»

Немного успокоившись, Джухван перестал безрассудно испытывать магию на всём подряд.

Не зная, каков уровень магии во внешнем мире, можно нажить неприятностей, если кто‑то это увидит.

«По крайней мере, пока я не узнаю уровень других магов, мне следует остерегаться посторонних глаз. С магией исцеления и магией огня я смогу защитить Лиззи и Дороти, что бы ни случилось».

Внезапно в памяти всплыло лицо Санты, сказавшего ему быть счастливым. Возможно, эту силу дал мне именно он.

«Может, стоит провести ритуал, что‑то вроде поминальной службы, когда наступит Рождество?»

Джухван разок потянулся и снова принялся колоть дрова. Магия там или нет, но каждый день в горах одинаков: принести воды, нарубить дров, сходить на охоту… Пропусти хотя бы один день — и нашей спокойной жизни конец.

Пока он какое‑то время колол дрова, изнутри дома донёсся крик Дороти. Похоже, крольчонок наконец‑то начал двигаться. «Кажется, съесть этого кролика не получится, даже когда он вырастет».