Сильный и красивый мужчина

Верёвка была привязана на идеальной высоте, чтобы подвесить волка. Похоже, предыдущий охотник разделывал животных как в доме, так и на улице. На камне рядом виднелись слабые следы, похожие на кровь. Верёвка всё ещё была прочной.

Осмотревшись чуть дальше, он заметил несколько мест, которые выглядели так, будто их раскапывали и закапывали снова. Видимо, внутренности закапывали в землю, чтобы запах крови не привлекал зверей.

Джухван вернулся в хижину и снял со стены небольшой нож. Тот выглядел тупым — наверное, потому что им давно не пользовались.

Плеснув воды на точильный камень в углу верстака и заточив нож, он взвалил волка и отправился обратно к валуну в лесу.

Джухван положил волка на камень и вонзил нож возле ануса. Сделав надрез, он потянул лезвие к брюху зверя; толстая шкура разошлась, обнажив маслянистые внутренности. Прикосновение к ним было омерзительным.

«Определённо отличается от простого наблюдения».

Джухван снова взялся за нож, подавляя рвотный позыв.

Дед не раз предупреждал его: будь осторожен, не лопни кролику мочевой пузырь — иначе мясо станет полностью непригодным. Разумеется, следовало остерегаться и участков с экскрементами.

Тогда это казалось совершенно бесполезным замечанием, но теперь, оглядываясь назад, он думал, что дед, возможно, сам того не осознавая, предвидел будущее. Кто бы мог подумать, что тот давний бессмысленный разговор сейчас так пригодится?

…

На лице Джухвана появилась горькая улыбка.

Его дед был человеком резким и неуклюжим. Из-за плохих отношений с собственными детьми Джухван почти не встречался с ним, пока не умерли родители.

В такой ситуации внезапная совместная жизнь с внуком, должно быть, сильно тревожила старика. Ему не удалось выстроить нормальные отношения даже с собственными детьми, так что с внуком, словно снег на голову свалившимся в его дом, было справиться ещё труднее.

В конце концов единственной темой для разговора, которую нашёл дед, стала разделка кроликов. Он, видимо, думал, что Джухвану это интересно, ведь мальчик каждый раз наблюдал за его работой. На самом деле причина была совсем в другом, но дед так до самой смерти об этом и не узнал.

Вид сухонького старика, объясняющего подростку вдвое крупнее себя, как разделать кролика, наверное, выглядел немного странно. Но таков был способ общения его деда.

Вспоминая действия старика, Джухван левой рукой оттянул волчью шкуру. Если ошибиться, и лезвие ножа заденет кишки, они лопнут.

Джухван как можно дальше отодвинул шкуру от внутренностей и просунул нож в щель. Он надрезал шкуру, оттесняя кишки рукой, чтобы создать зазор. Несмотря на зиму, от напряжения он взмок.

Поскольку он только смотрел и никогда не делал этого сам, руки действовали неуклюже. Разница в размерах между кроликом и волком была огромной. Полагаясь лишь на память, он не был уверен, что справится как надо — ведь расположение и форма мышц отличались.

Его движения замедлились, когда он стал перереза́ть мышцы, удерживающие внутренности. Ему казалось, что он медленнее черепахи.

Укушенная волком левая рука заныла, будто её глодали изнутри. Ломило кость, и было трудно прилагать усилие. Голова пульсировала болью.

«Ху-у-у», — глубоко выдохнул Джухван. Будет плохо, если он потеряет концентрацию.

Боль нереальна. Это лишь то, что воспринимает мозг. Даже если тело действительно страдает, боль можно блокировать анестезией или обезболивающим, а есть люди, которые не чувствуют боли из-за проблем с нервами. Существует такая болезнь. В конечном счёте всё, что ощущает человек, контролируется мозгом. Если сильно настроиться, боль исчезнет.

Подумав так и сделав несколько медленных вдохов, он словно и впрямь почувствовал, что боль чуть стихла.

Джухван снова привёл в движение замедлившуюся руку. Но работа всё ещё была трудна. Дед делал это играючи, однако на деле всё оказалось гораздо сложнее. Когда он наконец извлёк внутренности, то почувствовал искреннее облегчение.

Брюхо волка, из которого вынули кишки, наполнилось кровью. Он выкопал немного земли лопатой из мастерской и сбросил туда внутренности и кровь.

Теперь пришло время снимать шкуру.

Джухван подвесил волка вниз головой на верёвке, привязанной к дереву.

Он вёл нож от уже разрезанного брюха к лапам. Сделал длинный разрез по внутренней стороне ног почти до кончиков пальцев, а затем надрезал шкуру вокруг щиколоток.

Обработав так все четыре лапы, он потянул мех с задних ног. Время от времени он помогал себе ножом, отделяя шкуру, и тянул снова.

Хотя он и уступал деду в сноровке, снимать шкуру оказалось проще, чем он думал. Он ожидал, что это будет довольно трудно, но шкура отходила от плоти, лишь потяни.

Однако это не значило, что сам процесс был лёгким. Длинный разрез на брюхе усложнял задачу. В следующий раз, подумал он, возможно, будет легче снимать шкуру, не вынимая сначала внутренности.

Остальное было проще по сравнению со снятием шкуры. Он срезал белый жир и отложил его в сторону, а затем принялся отделять красное мясо. Он снимал как можно больше мяса, не оставляя ничего на костях.

Гора мяса, которую он нарезал и сложил с одного края камня, была весьма внушительной. Он не был уверен, но думал, что этого может хватить как минимум на полмесяца, если не на целый месяц.

Он был искренне рад, что ему не придётся кормить свою семью одной лишь мукой и овсом из узелка.

Кормить свою семью своими руками. Я и не знал, что это может приносить такую радость. Грудь наполнилась гордостью. Это было чувство удовлетворения, которое не сравнить с получкой за работу в компании.

После этого я аккуратно присыпал пятна крови снегом и мёрзлой землёй, чтобы скрыть их.

«…»

Теперь оставалось только принести мясо и шкуру домой, но я забыл взять корзину, чтобы нести мясо.

Мне не хотелось оставлять мясо здесь и возвращаться. Вдруг кто-нибудь заберёт его, пока меня не будет?

Пока я раздумывал, не завернуть ли мясо в шкуру и нести так, я услышал шаги по земле.

Повернув голову, я увидел, как из дома с деревянным ведром идёт Лиззи. Она несла то, что поменьше. Похоже, она всё это время присматривала за Джухваном и прибежала, как только закончила свою работу.

Лиззи, которая до этого волновалась и хмурилась, теперь ярко улыбалась. Несмотря на рану на руке, она была счастлива, что мы поймали волка. Глаза Лиззи засияли, когда она взглянула на мясо.

«…»

На лице Джухвана сама собой появилась улыбка. Ах, это правда здорово. За тридцать лет жизни я никогда не испытывал такой гордости.

Наверное, я немного тревожился.

Смогу ли я на самом деле? Смогу ли прокормить этих двоих в мире, о котором ничего не знаю?

Думаю, в уголке моего сердца всегда жило это беспокойство.

Но теперь я почувствовал настоящую уверенность. Я точно смогу их прокормить. Я смогу содержать свою семью. Сердце стало твёрдым как камень.

— Джухван! ####.

Лиззи протянула мне деревянное ведро. Она сказала «Вот, держи»? Я слегка склонил голову, припоминая, что она говорила раньше. Посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Гоама.

Я повторял то, что говорила Лиззи. Судя по ситуации, это должно было означать «спасибо».

Но выражение лица Лиззи было странным. Её губы были плотно сжаты, словно она сдерживала улыбку, а щёки слегка надуты.

— Го. Ма. Во? — медленно произнесла она, будто спрашивая, правильно ли это.

Джухван посмотрел ей в глаза и повторил:

— Гомаво.

«…»

Почему-то лицо Лиззи вдруг покраснело.

Странно. Это ведь точно значило «спасибо». Может, это не «спасибо», а «я тебя люблю» или что-то ещё. Может, у слова был смущающий смысл? Я засомневался.

*

Её муж, похоже, был умным человеком. Джухван, видимо, запомнил её слова и ситуацию. Когда она принесла ведро с водой, он сказал «спасибо» с немного странным произношением.

Звучало немного необычно, но это, без сомнения, означало «спасибо». То, как он говорил неуклюже, словно ребёнок, было почему-то мило.

Когда Лиззи поправила его произношение, Джухван сразу же повторил слово правильно.

«…»

Наверное, она впервые слышала «спасибо» в свой адрес. Ни от родителей, ни от братьев и сестёр она такого не слышала. Конечно, с покойным мужем и другими было то же самое.

Внезапно ей стало неловко. Она не знала, куда себя деть. Она не сделала ничего, достойного таких слов. Всего лишь принесла ведро воды, разве нет?

С этим человеком она постоянно переживает что-то впервые. Их первый поцелуй... При этом воспоминании лицо стало горячим, как варёное мясо.

Ох, ох, эти губы, его язык... Лицо горит. Казалось, кровь закипает и нагревается.

Но Джухван смотрел на неё озадаченно, будто не догадываясь, что творится у неё в голове.

Вдруг в сердце поднялось странное чувство. Этот человек часто делал такое с другими женщинами? Целовал их?

Ощущение его гладкого языка снова всплыло в памяти, и сердце сжалось. Он делал это и с другими? Другие женщины пробовали его на вкус?

Сердце отчего-то болит. Странно. Это совершенно странно. Никогда раньше она такого не чувствовала, но сердце дрожало, и хотелось плакать.

Она и сама не понимала, что с ней. Голова опустилась сама собой. Заметив её странный вид, Джухван наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.

Когда она слегка улыбнулась, словно пряча смущение, Джухван тоже улыбнулся в ответ. А потом начал складывать мясо в деревянное ведро.

Лиззи испугалась и быстро принялась помогать. Это, конечно, была женская работа, но этот мужчина вёл себя так, будто и для него это естественно.

Лиззи прошла мимо ребёнка и зашла внутрь.

Дороти осталась ждать снаружи, и когда Джухван подошёл, она, кажется, побежала к нему. Послышались шаги.

Через мгновение раздался детский стон.

Заинтригованная, Лиззи выглянула в окно и увидела, как девочка прикладывает свои маленькие ручки к ведру, которое нёс Джухван. Похоже, она пыталась помочь ему нести.

У двери раздался голос Джухвана:

— Спасибо, Дороти.

Но через секунду Дороти вошла с немного разочарованным лицом.

«Ах! Она ждала, что её назовут по имени!»

Лиззи невольно улыбнулась и подошла к ребёнку. Она положила руку на голову Дороти и тихо сказала:

— Дороти, молодец.

Лицо девочки мгновенно просияло. Знала бы она, что та будет так счастлива, дала бы ей имя чуть раньше.

«Но всё же то имя, что дал он, лучше».

Дороти. Оно звучит очень красиво.

Похоже, Джухван наблюдал за ними от двери. Он почесал голову и обратился к Дороти:

— Дороти, спасибо.

На лице ребёнка расплылась широкая улыбка. Это была самая счастливая улыбка, которую Лиззи когда-либо видела.

Джухван взял наполовину пустое ведро и пошёл обратно к роднику. Глядя, как он носит большое ведро туда-сюда, Лиззи подумала, что он похож на героя из легенды. Сильный и крутой.