Способность использовать целительную магию

Молот в его руке оказался довольно тяжёлым.

То ли потому, что охотившийся здесь прежде мужчина был крупным, то ли потому, что молоты в этом мире сами по себе были такими, Джухван, несмотря на свои немалые габариты, не ощущал молот маленьким. Для Джухвана он был в самый раз.

Он вспомнил технику передвижения, которой научился у Гаса, и равномерно распределил вес на обе ноги.

Хотя прошёл всего день, движения, которым обучил Гас, хорошо въелись в тело. До совершенства было ещё далеко, но в случае драки это позволило бы крупному телу Джухвана двигаться быстрее.

Когда староста и мужчины приблизились, Джухван слегка опустил талию, готовый нанести удар в любой момент.

Но как только староста подошёл к дому, он закричал на лежащих на земле мужчин.

«######».

Казалось, это были оскорбления, вроде «дураки» или «идиоты». Выглядел он весьма рассерженным.

«Эти парни действовали сами по себе?»

Джухван почувствовал некоторое облегчение. Если бы все мужчины в деревне могли запросто покушаться на чужие семьи и имущество, продолжать жить на этой горе было бы трудно.

Джухван бросил взгляд на мужчин позади старосты.

В отличие от старосты, лица жителей деревни были слегка напряжены. Похоже, зрелище лежащих на земле людей оказалось более жутким, чем они ожидали. В маленькой деревне они могли быть родственниками или друзьями детства.

Джухван сурово посмотрел на мужчин за спиной старосты.

Люди молча отвели взгляд, не проронив ни слова. Казалось, они не были согласны со старостой деревни, но считали, что пострадавшие сами виноваты.

Похоже, даже в этом мире посягательство на чужое имущество или нападение на чужую жену считалось преступлением.

Если так, то староста и жители, забравшие вещи охотника, тоже были бы преступниками, но, видимо, это было общество, где слабым приходилось молча терпеть несправедливость. Учитывая, что брачных партнёров назначали другие, это в некотором роде было естественно.

Джухван про себя цокнул языком. Он видел, как сильно угнетали Лиззи и Дороти всё это время. И всё же было удачей, что это не оказалось полным беззаконием.

Пока Джухван стоял во весь рост, староста подошёл и что‑то сказал, словно оправдываясь.

Возможно, из‑за голоса старосты изнутри дома послышалось, что кто‑то пытается открыть дверь.

Джухван, не спуская глаз со старосты и мужчин, встретился взглядом с Лиззи через приоткрытую дверь. Он покачал головой, давая знак не выходить, и дверь снова закрылась.

— …
— …

Староста молча наблюдал за этим обменом взглядами между Джухваном и Лиззи, а затем изобразил добрую улыбку. Извинившись ещё несколько раз, староста протянул Джухвану свёрток ткани, который держал в руках.

Похоже, проступки нападавших решили замять. Или же это плата за молчание о том, что у них забрали всё имущество.

Если донести на преступника, будет ли суд? Вряд ли в такой деревне есть суд, но, может быть, докладывают лорду, который управляет этой местностью, или люди собираются и вершат суд сами.

«…»

Джухван на мгновение нахмурился, но молча принял ткань.

В любом случае сейчас сложно полностью оттолкнуть от себя жителей деревни.

Есть поговорка, что мёртвые не говорят, так что если он, чужеземец, станет обузой, вся деревня может решиться напасть на него.

Будь он один, возможно, всё было бы иначе, но в такой ситуации защитить Лиззи и Дороти станет сложнее.

«Лучше закончить это вот так».

Как только Джухван принял ткань, староста заметно расслабился.

На мгновение он подумал, что ткань ему отдали из‑за опасений, что он может покинуть гору.

Этим людям охотник, остающийся в горах, мог быть жизненно необходим. Нужно скорее выучить язык: невыносимо совсем не понимать, что творится вокруг.

Когда староста отдал мужчинам несколько приказов, мужчины взвалили пострадавших на спины. Можно было бы хотя бы носилки принести, но жители пришли с пустыми руками.

То ли в этом мире нет носилок, то ли деревня слишком бедна, чтобы их сделать.

Когда их тела с переломанными костями сдвинули с места, раненые, казалось, испытывали боль. Пострадавшие закричали в агонии.

Если они умрут таким образом, вина лежит не на Джухване, а исключительно на жителях деревни. Вероятно, кости проткнули внутренние органы — ведь тела перемещали без каких‑либо мер предосторожности.

Люди наверняка это понимали, но мужчины просто молча делали свою работу, даже когда крики становились громче. Возможно, они уже считали, что те не выживут, и обращались с ними как с покойниками. Этот мир, похоже, довольно жесток и бессердечен.

Пока Джухван наблюдал за ними, староста и мужчины спустились с горы.

Гас мгновение понаблюдал за ними, а затем, усмехнувшись, помахал Джухвану на прощание. Гас последовал за ними вниз по склону. Крики стихли вместе с фигурами людей.

Не успел он опомниться, как небо потемнело. Спускавшиеся мужчины зажгли факелы. В сумерках пылающие факелы покачивались, словно танцующие языки пламени, пробираясь меж деревьев.

Джухван смотрел, как свет от факелов становится всё менее заметным. Убедившись, что староста и мужчины полностью удалились от дома и превратились в крошечные точки, Джухван развернулся.

Когда он вошёл в дом, Лиззи, прятавшаяся в углу с Дороти, бросилась к нему.

Тревожное выражение на её лице смягчилось, когда она его увидела. Они обе с облегчением выдохнули в его объятиях. Маленькие вздохи касались тела Джухвана, словно пушинки, исчезая и касаясь вновь.

Глядя, как Лиззи и Дороти успокоились в его руках, Джухван почувствовал облегчение. «Хорошо, что я могу быть тем человеком, с которым они чувствуют себя в безопасности». От этой мысли на сердце стало тепло.

Когда Джухван наклонился и погладил их по спинам, у Дороти заурчало в животе. «Детский внутренний будильник точен в любой ситуации». Тем вечером они зажарили куски волчьего мяса, которое уже начало подсыхать снаружи.

Казалось, Дороти съела больше половины. Её маленький животик раздулся, как у лягушки, и потом ей, похоже, стало трудно дышать.

Полуодетая, Дороти каталась, словно кошка, в тёплом местечке у камина, а Лиззи усердно шила детскую одежду из старой женской.

Испачканную одежду отстирали водой, смешанной с небольшим количеством золы, и повесили сушиться в хижине. Пока эта одежда не высохнет, Дороти оставалась полуголой. Лиззи, похоже, тревожилась, что ребёнку нечего надеть прямо сейчас.

***

По мере того как тьма сгущалась, звёзды на небе, казалось, сияли ещё ярче. Хотя это место находилось в низине горы, небо казалось достаточно близко, чтобы до него можно было дотронуться. Возможно, со временем Джухван смог бы привыкнуть. Пока же всё это ощущалось очень незнакомым.

Ночью в зимних горах стоит глубокая тишина. В темноте, где не слышно даже стрекота насекомых, по дому тихо разносилось лишь потрескивание горящих дров.

После суматошного дня Дороти уснула рано вечером. Маленький круглый животик ребёнка всё ещё не сдулся. Похоже, девочка осталась довольна набитым животом, ведь она уснула с умиротворённой улыбкой.

Джухван волновался, что сегодняшние события могли оставить у ребёнка плохие воспоминания, но изо рта спящей время от времени вырывался тихий смешок. Похоже, ей снился хороший сон. Это было хорошо. Действительно хорошо.

У потрескивающего огня Лиззи, закончив с шитьём детской одежды, спокойно рассматривала полученную сегодня ткань.

На взгляд Джухвана, ткань выглядела грубой и жёсткой, не особо качественной, но Лиззи, похоже, нравилась. Она проводила по ней рукой, проверяя, нет ли торчащих ниток или плесени.

Это повторялось уже третий раз.

Она разворачивала свёрнутую ткань, осматривала её, затем снова аккуратно сворачивала.

А некоторое время спустя Лиззи опять достала ткань рядом с огнём и стала разглядывать её.

«Я и не думал, что она будет так рада».

Это было удачей, что он не стал скандалить, когда староста деревни передавал ткань. Было действительно хорошо молча согласиться и взять её.

Однако почему‑то становилось немного грустно от мысли, что здесь любая вещь была для Лиззи невероятно ценной. Было бы неплохо, если бы он мог захватить хоть что‑то, хоть немного, когда переместился с Земли. Джухван подумал, что стоит ударить Санту, если когда‑нибудь он встретит его.

Джухван ещё с минуту понаблюдал, как Лиззи поглаживает ткань, а затем направился в угол и сел на пол, скрестив ноги.

С тех пор как он поймал волка, он пытался создать огонь с помощью магии.

Он визуализировал образы и перебирал все слова, какие только мог придумать, связанные с огнём и магией.

Но всё было тщетно. Никаких признаков того, что он способен использовать магию, не появлялось.

Теперь осталась только тренировка.

Ему не хотелось заниматься этим в своём возрасте, но выбора не было. Магия могла быть сродни тренировкам боевых искусств. Честно говоря, если и это не сработает, другого пути уже не будет.

Джухван выпрямил спину и закрыл глаза. Он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая разум.

Прямо как в новеллах о боевых искусствах, он упорядочил мысли и попытался собрать ману в центре живота. Он сосредоточил все свои нервы, чтобы ощутить движение маны внутри тела. Это будет нелегко.

Джухван тихо вдыхал и выдыхал, пытаясь почувствовать ману вокруг своего пупка и кончиков пальцев.

«…»

Он ничего не чувствовал. Не было похоже, что внутри тела хоть что‑то есть.

Честно говоря, если закрыть глаза, он даже не знал, где находится его пупок, не потрогав его рукой. Идея найти точки маны с закрытыми глазами казалась абсурдной. Он начал сомневаться, возможно ли вообще циркулировать ману по всему телу, как о том говорят. Он совсем ничего не ощущал.

Джухван глубоко вздохнул и открыл глаза.

«!»

Он вздрогнул. Лиззи тихо сидела прямо перед ним и смотрела на него. Она наклонила голову, находя его действия странными. Мило.

Казалось, она немного беспокоилась из‑за его необычного поведения. Лиззи подняла свой тонкий палец и коснулась лба Джухвана. Она приложила ладонь к его лбу, видимо, проверяя температуру.

«…»

«Тебе больно, Лиззи?»

Джухван горько усмехнулся. Он хотел хоть как‑нибудь попробовать использовать магию, но это было непросто. Может, существует какая‑то система повышения уровня, как в играх или новеллах. Спросить не у кого, и это расстраивает. Если встретит Санту, стоит ударить его дважды.

Тень от костра падала на маленькое белое лицо Лиззи. Когда свет мерцал, словно волны, ушиб прятался в тени и появлялся вновь.

На хрупком женском теле следы остаются легче, чем на мужском. Место удара, полученного днём, к вечеру окрасилось ещё более тёмным кровоподтёком.

Может, стоит узнать, кто её ударил, и просто убить этого ублюдка? Не в силах унять поднимающуюся ярость, Джухван на мгновение надел мрачное выражение лица.

Лиззи вздрогнула. Джухван снова улыбнулся, чтобы успокоить её, и осторожно коснулся пальцем синяка. Он легко погладил его, стараясь не причинить боли.

Если бы он мог использовать магию, то заставил бы такие ушибы исчезнуть в мгновение ока. Гнев, который немного утих, снова начал просачиваться внутрь. Он не мог понять мужчину, способного ударить женщину. Где на этом маленьком теле можно найти место для удара?

Вздох вырвался непроизвольно из жалости. Рана, полученная от укуса волка, заживала понемногу сама по себе, без каких‑либо специальных действий, но когда это было действительно нужно, воспользоваться этим не получалось. Какая глупость.

Пока Джухван несколько раз нежно проводил пальцем по синяку, Лиззи слабо улыбнулась. Она похлопала рукой по его ноге, словно говоря: «Не волнуйся, не болит».

— Всё в порядке.

Лиззи произнесла это и, словно избалованный ребёнок, прижалась ушибленной щекой к ладони Джухвана. Её маленькое личико целиком утонуло в его широкой ладони. На мгновение между ними через ладонь пробежало тепло.

Внезапно он заметил, что воздух вокруг стал холодный. Джухвану было нормально, а вот для Лиззи в этом углу наверняка весьма зябко.

Джухван убрал руку от Лиззи и бережно поднял её на руки. Собираясь встать, он вдруг подумал, что лицо Лиззи чистое. Не в смысле красивое, а буквально чистое.

«Ушиб…»

Джухван, вздрогнув, проверил вторую щёку. Он решил, что ему, должно быть, показалось.

Но обе щёки были чисты. Ушиб, который мгновение назад красовался на её посиневшей щеке, полностью исчез.

Неужели та тренировка магии, что он провёл ранее, и правда сработала?

«Глупость… бред какой».

Джухван осторожно прикоснулся пальцем к чистому лицу Лиззи.

Боже, он может использовать целительную магию. Он способен исцелять раны. Его сердце с запозданием осознало этот факт и начало наполняться радостью.