Первая охота — особенная

В силки попался кролик. Судя по тому, что он ещё не выбился из сил, произошло это совсем недавно. Возможно, на рассвете или утром. Хорошо. Оставшихся сил как раз достаточно для первой добычи.

Гас покосился на Джухвана. Тот, похоже, слегка растерялся при виде кролика. Судя по его реакции, зверька он видел впервые. Странный человек. Трудно точно определить, что именно, но в нём было что‑то неправильное. Как у неплотно закрытой крышки.

«Впрочем, это неважно».

Благородный или простолюдин, священник или грешник — не имеет значения. Охота на зверя совершенно отделена от человеческой жизни. Остаётся лишь простой факт: человек убивает зверя.

Глядя на успокоившегося после минутного замешательства Джухвана, Гас усмехнулся. Он примерно догадывался, о чём тот думает.

«Но…»

Он ошибался, если полагал, что, однажды убив зверя, впредь не будет испытывать сомнений на охоте. Есть огромная разница между тем, чтобы убить нападающего на тебя хищника, и тем, чтобы охотиться на беззащитное животное.

Как и во всём, охота со временем становится привычной и обыденной. Но потрясение и чувства, испытанные в первый раз, останутся на всю жизнь. Вот почему первая охота так важна.

Впервые Гас охотился в двенадцать. В тот день, когда отец впервые позволил ему убить животное из собственного лука, всё было знакомым, кроме того, что он нацеливал лук на добычу.

Он помнит горы и пение птиц — более привычные, чем дома в человеческой деревне. Дрожь в кончиках пальцев была от возбуждения, а не от страха или отвращения.

В отличие от многих детей охотников, которые идут по стопам отцов лишь по принуждению, Гас был другим. Свежевать добычу, пойманную отцом, и пачкать руки кровью было для него не тягость, а источником воодушевления. К тому же занимался он этим с подлинным энтузиазмом.

Первая охота не стала исключением. Он был счастлив получить признание отца — опытного охотника — и горд возможностью выпускать стрелы своими руками.

Первой добычей Гаса стал только что родившийся оленёнок. Мать была рядом, но как только поняла, что её детёныш обречён, она убежала.

В отличие от других случаев, отец не стал ловить олениху, которая была более ценной добычей. Он бездействовал, предоставив всё Гасу. Та охота полностью принадлежала ему.

И всё же тот факт, что отец наблюдал со стороны, не изменился. Он был под защитой. Первая охота прошла в безопасных условиях, и он думал, что стал частью гор и был благословлён как охотник — словно растворился в её просторах.

Вот почему его поймал гоблин. В глубине души он всегда верил, что лично с ним всё будет в порядке. Даже если кто‑то другой попадёт в беду, он верил, что с ним самим такого никогда не случится, и поэтому не заметил чёрной дыры, разверзшейся у его ног.

Это чувство до сих пор тлеет где‑то внутри, даже на старости лет. Даже сейчас, с болью осознавая, что это неправда, оно не исчезает.

Гас медленно выдохнул, выпуская воздух в лес, а затем коротко обратился к Джухвану:

— Достань стрелу, что я тебе дал.

Джухван, вероятно, был самым сообразительным человеком из всех, кого он знал. Хотя он пробыл в горах недолго, он уже запомнил значительное количество слов и строил из них предложения. В отличие от прежних времён, нужды в жестикуляции не было; они могли более‑менее общаться.

И сейчас Джухван быстро понял слова Гаса и кивнул. Но, похоже, он воспринял это как просьбу отдать ему стрелу, поскольку протянул ту самую стрелу с железным наконечником, полученную ранее.

Гас покачал головой и указал на лук Джухвана. Он показал рукой, чтобы тот наложил стрелу на тетиву, и сказал:

— Охотиться будешь ты. Это твоя первая охота. Охота — жестокое дело, и я сделаю так, чтобы ты это понял. Ты никогда не забудешь сегодняшний день.

Гас слегка подтолкнул Джухвана вперёд. Тот двинулся к силкам. Он остановился на расстоянии, достаточно близком, чтобы стрела точно попала в цель при выстреле.

Джухван с озадаченным видом переводил взгляд с Гаса на кролика и обратно. Казалось, он не понимал, зачем ему стрелять в кролика, попавшего в силки.

Но он был умён. Он хорошо понимал: когда Гас заставлял его что‑то делать, это был урок. Даже не зная причины, Джухван взял лук. И посмотрел на Гаса, словно спрашивая разрешения.

— Стреляй. Сначала целься в ногу.

Нельзя убивать одним ударом. Сначала выстрели в ногу, затем целься в место подальше от сердца. Так тренируются поражать живую, движущуюся цель. Сначала спокойное животное, затем цель, корчащаяся от боли, а после этого…

Ты обретёшь нечто в этом процессе. Джухван, будучи умнее Гаса, наверняка усвоит нечто очень ценное, выходящее за пределы его понимания.

Джухвану, который ещё не натянул лук, Гас повторил:

— А теперь стреляй.

Горы справедливы. Никто не уникален перед лицом гор. Горы одинаково щедры и одинаково жестоки как к людям, так и к зверям.

Он посмотрел на лицо Джухвана.

Этот человек точно станет великим охотником. Увижу ли я это своими глазами, не знаю, но инстинкты старого охотника нашёптывали именно это. Этот человек — особенный.

Но каким бы умелым и опытным ни был охотник, ошибки неизбежны. В тот миг, когда ты почувствуешь себя сродни горам, решишь, что ты любим, что ты особенный, ты окажешься в опасности.

— Чтобы этого избежать, нужно глубоко осознать, что охота — жестокое ремесло и что в горах все равны. Положение зверя, за которым охотятся сегодня, завтра может оказаться твоим.

Понимая, что Джухван, возможно, ещё не до конца осознаёт его слова, Гас заговорил вновь:

— Горы справедливы. Они не на стороне людей. Если ты будешь и дальше действовать жестоко, придёт день, когда звери возьмут верх над тобой.

Наблюдая, как Джухван старается понять его слова и действия, Гас криво усмехнулся.

— Если хочешь вернуться домой целым, не забывай сегодняшний день.

Охотник — это такой тип людей, который выбирает в качестве добычи самку, кормящую своё потомство.

Гора, а так же звери, на которых ведётся охота, это знают.

Только люди не понимают, что это значит.

Если бежать по кругу, наступит день, когда тот, кто впереди, наступит тебе на хвост.

**

Когда Гас протянул ему лук и стрелы, Джухван решил, что сегодня они будут охотиться на оленей или птиц. Наверное, для этого они и нужны. По крайней мере, их не используют для животных, попавших в силки. Это Джухван знал.

Если в силки попадётся кролик, он думал, что убьёт его ножом и заберёт шкуру и мясо. Если попадётся два, их, наверное, разделят, а если один — поделят шкуру и мясо.

Если придётся что‑то делить, Гас заберёт ценную часть, а Джухвану достанется остальное. Джухвана устраивала и шкура, и мясо.

Он не думал, что Гас заберёт всё.

Пока Гас учил Джухвана охотиться, сам он ни разу не выстрелил из лука в животное. Даже когда была хорошая возможность, он этого не делал. Возможно, охота была для Гаса запрещена.

Но Гас, скорее всего, тайно охотился в этих горах. Он никогда не показывал этого, но Джухван догадывался.

Улик было много: то и дело появлявшиеся пятна крови на одежде или сумке, меняющееся число стрел в колчане, его необычайно точные знания о кроличьем помёте.

Гас и не пытался это скрывать, хотя открыто и не признавал.

Деревенские, вероятно, тоже знали. Возможно, они получали немного мяса, закрывая на это глаза.

Поскольку Гас охотился сам по себе, он не зарился на какого‑то одного кролика, когда они были вместе. Джухван уже достаточно узнал Гаса за время их общения.

Поэтому слова Гаса стали неожиданностью.

Гас велел ему выстрелить кролику в лапу. Выстрел в такое место не убьёт. Он лишь причинит боль.

Джухван не понимал, зачем Гас такое требует. Неприятное чувство поползло из горла. Очень неприятное.

«##Начни#. Кролик###лапу###голову##. #Продолжай###стрелять###».

Гас снова указал на силки и заговорил. По его повторяющимся действиям и словам Джухван решил, что это, возможно, тренировка — учиться стрелять в живое существо.

Кролик, почуяв зловещую атмосферу, заметался. Его свирепая мордочка сменилась угрожающим выражением, словно предупреждая, чтобы к нему не приближались.

Чем яростнее он дёргался, тем туже затягивались силки. То ли от боли, то ли от страха кролик начал издавать странные звуки.

Джухван легко вдохнул и натянул стрелу.

Их глаза встретились.

На миг в памяти вспыхнула сцена внутри повозки, когда он впервые попал в этот мир.

Жалкие люди, иссохшие тела, трупы, которые не убирали, тесное пространство, где люди переставали быть людьми.

Внутри все ожесточённо дрались за пожитки погибших. Тех, кто был при смерти, уже воспринимали как покойников. Сам Джухван выжил едва ли не таким же способом.

Он ничего не знал о горах или охоте. Многого не знал и о жизни в этом мире. Единственное, что он понимал сейчас, — Гас пытается обучить его, как выжить охотником.

Вдохнув воздуха, Джухван навёл стрелу на кролика. С такого близкого расстояния промахнуться было сложно.

Кролик, охваченный ужасом перед смертью, забился, судорожно дёргаясь во все стороны.

Джухван, не отрывая взгляда от мордочки кролика, спокойно навёл лук и замер в ожидании — нужно было поймать момент, когда животное обнажит лапу.

Неподвижная мишень и живое, двигающееся существо — совсем разные вещи. Сложно было не только прицелиться; отчаянные движения зверя сбивали с толку. Испуганные глаза животного сильно били по сердцу.

Кролик пытался вырваться и извивался всем телом.

В один миг показался удобный ракурс.

Не успев подумать, Джухван выпустил стрелу.

С глухим звуком стрела пронзила лапу и вонзилась в землю.

Визг, визг!

Кролик завизжал и задёргал телом.

Гас снова тихо заговорил.

«###».

Видя, что Джухван, похоже, не понимает, Гас постучал по своей руке. Он хотел, чтобы Джухван выстрелил кролику в переднюю лапу.

Невольно Джухван взглянул на лицо Гаса.

Тот не двинулся ни на дюйм. Он спокойно встретил взгляд Джухвана. Их глаза столкнулись.

Джухван первым отвёл взгляд. Почему‑то в глазах Гаса он увидел уверенность, что этот процесс необходим.

Джухван вспомнил лица Лиззи и Дороти и снова поднял лук. Перепуганный кролик дёргался и смотрел на Джухвана.

Хотя он мало знал об этом мире, он знал, что горы и охота опасны. Здесь могут водиться твари и похуже волков. Если появится медведь, даже с его крупным телосложением ему не победить. В мире, где есть магия, кто знает, какие существа, кроме волков и медведей, могут существовать.

Если Гас считал этот процесс необходимым, значит, на то есть причина. Прежде чем жалеть зверя, подумай о Лиззи и Дороти. Чтобы защитить и поддержать их, я могу стать демоном или убийцей.

«Всего лишь зверь».

Ничего страшного. Ничего страшного, это всего лишь зверь. Не слушай этот звук. Пусть пройдёт мимо. Это же просто зверь.

Джухван слушал вопли кролика, выпуская новую стрелу. Несмотря на близкое расстояние, стрела прошла мимо, потому что кролик двинулся. Она пронзила пространство между головой и ухом кролика.

Гас подошёл к кролику. Он наступил на тело животного, которое визжало и пыталось вырваться, и вытащил стрелу.

Теперь Джухван понял, зачем Гас заставлял его использовать гладкие стрелы со стальными наконечниками. Чтобы легко извлекать стрелы из животного — вот как сейчас.

Гас вернулся и протянул Джухвану новую стрелу из колчана. Он спокойно сказал:

«В переднюю лапу».

…

В тишине вокруг разносились лишь вопли кролика.

Джухван наложил новую стрелу. Он отпустил туго натянутую тетиву.

Стрела вонзилась в переднюю лапу кролика, который уже заметно ослаб.

Ещё раз, следуя указаниям Гаса, он выстрелил в оставшуюся лапу кролика.

Животное не погибло, потому что он избегал жизненно важных точек. Крики кролика эхом разносились по тихому лесу.

«…»

Гас больше ничего не говорил.

Можно ли уже избавить его от страданий?

Крики кролика, которые были воплями, превратились в рыдания. Он протяжно кричал, будто звал кого‑то.

Джухван снова натянул лук.

Последняя стрела пронзила голову кролика. Кролик, который на мгновение задрожал, вскоре затих.

«…»

Перед глазами на миг промелькнуло и исчезло лицо Дороти с её сияющими глазами. Убивать животных ради выживания необходимо. В будущем он убьёт ещё многих. Джухван выдохнул. Проглоченная слюна смешалась с горечью.