Глава 2.0

К сожалению, мое наказание для нее длилось недолго. Старый охранник во время обхода застукал меня за тем, как я с энтузиазмом избивал девчонку. Он тут же скрутил меня и доложил о происшествии лично начальнику службы безопасности. Но, увы, к тому времени, как тот прибыл в школу, всё уже закончилось.

— У... а... ы-ы... — начальник службы безопасности издавал странные стоны, едва увидев состояние девочки. Он чуть не рухнул, схватившись за затылок, и охраннику пришлось его поддерживать.

Даже я должен был признать, что выглядела она паршиво. Её обычно аккуратные волосы были в полном беспорядке, а обе щеки распухли и покраснели. Руки и ноги, не прикрытые одеждой, были в царапинах и синяках. В её широко раскрытых глазах застыло возмущение, и блестели слезы. Однако вместо сочувствия я чувствовал лишь сожаление о том, что не всыпал ей больше.

— Хён-а... что же это...

— Госпожа Наголь! Из-за вашего сына мы теперь все покойники!

Вскоре после прихода «свиньи» появилась моя мать. Начальник безопасности тут же принялся на неё орать. Но мама сохраняла самообладание — по крайней мере, лучше, чем он. Она переводила взгляд с меня на девочку со странным выражением лица. Затем она взяла аптечку, которую принес охранник, и выставила всех из класса, кроме девочки.

— Нужно было еще давно отправить этого мальчишку в Восточный корпус первопроходцев... о боже... — тревожное бормотание начальника безопасности продолжало эхом отдаваться в коридоре. Поскольку его нрав был хорошо известен детям, поначалу я просто втайне радовался, что не побили меня самого.

Но продолжая слушать его причитания, я начал осознавать реальность ситуации. Хотя дети и жаловались на девочку за её спиной, они никогда не проявляли открытой враждебности. Не только из-за строгих предупреждений родителей, но и потому, что дети смутно понимали: происхождение этой девочки сильно отличается от нашего.

И всё же я потерял самообладание и основательно избил такую особу. Кого-то, перед кем дрожал даже всемогущий начальник безопасности. Конечно, мне было плевать, что будет с ним, но я начал беспокоиться, как бы под удар не попала моя мама.

Дверь класса наконец открылась спустя довольно долгое время.

— Теперь иди сюда, — первой появилась мама. Когда она мягко позвала кого-то в классе, девочка нерешительно вышла следом.

Я видел повязки и следы лекарств на разных частях её лица и тела. Глядя на неё в таком виде, я почувствовал опустошение. Я так старался её наказать, а видеть её всю такую «залеченную» было нелепо. Но ещё нелепее было то, как эта прежде злобная девчонка теперь послушно следовала указаниям моей матери.

Запинающиеся слова, которые вылетели из её рта следом, стали финальным штрихом:

— ...Если ты сейчас извинишься, я проявлю милосердие.

Что за чушь? Мои прежние опасения и тревога мгновенно испарились. Её тон — как будто это я сделал что-то не так — заставил мой кулак сжаться сам собой.

— Ик!.. — заметив мою реакцию, девочка внезапно съежилась.

Но за её спиной стояла моя мать, сверля меня свирепым взглядом. Никто не мог победить маму, когда у неё был такой вид. В итоге у меня не осталось выбора, кроме как подчиниться авторитету взрослого.

— Я... прошу прощения...

Хотя я первым протянул руку, девочка отпрянула и задрожала. Вероятно, вспоминала побои, которые только что получила. Но в конце концов она протянула палец и слегка коснулась кончика моей руки. Я на мгновение ощутил мягкое, прохладное прикосновение, и только увидев нас такими, мама тихо вздохнула.

Вскоре прибыла та суровая горничная, что прислуживала девочке. Увидев её в таком ободранном состоянии, горничная приняла такой вид, будто душа покинула её тело. Затем она внезапно пала ниц и начала молить о прощении за свои грехи. Из того, что я подслушал, её вызывали в главный дом, и по пути назад на неё напала орда монстров, что и стало причиной задержки. Я догадался, что именно поэтому девочка осталась в классе одна до такого позднего времени.

— ...Отец, то есть глава семьи, вызвал тебя. Тут ничего не поделаешь, — но девочка лишь покачала головой. Видимо, потому что горничная была её подчиненной, голос звучал довольно мягко, совсем не так, как с другими.

После этого горничная встала и внезапно приставила синее лезвие к моему горлу. К удивлению, девочка остановила её, и хотя горничная выказала некоторое изумление, она без протеста подчинилась приказу хозяйки. Когда девочка уже собиралась уходить из школы, она обернулась, словно что-то забыв. Затем нерешительно открыла рот:

— ...Ты. Как тебя зовут?

— Что? Я не слышу. Говори громче.

Услышав мои слова, девочка вздрогнула и внезапно выкрикнула:

— Ик... я спрашиваю, как тебя зовут!

— ...? Хён.

— ...Хён... Хён... — пробормотала она тихо, услышав моё имя. Затем снова развернулась и на этот раз действительно ушла.

Облегченно вздохнувший начальник безопасности тоже вернулся на свой пост. Мы с мамой направились домой.

Мама причитала, что я, вероятно, сократил её жизнь на десять лет. Когда я извинился, она легонько хлопнула меня по голове. Она спросила, почему я так поступил с девочкой, но я не ответил. Видя это, мама как-то грустно улыбнулась.

В свою очередь, мне было любопытно, как мама сделала девочку такой покладистой. Но мама тоже уклонилась от ответа, сказав, чтобы я позже сам спросил у девочки. А затем дала совет:

— Будь с ней дружелюбен с этого момента.

— Зачем? Я не хочу.

— Не будь таким. Она твоя одноклассница.

— Разве все одноклассники — друзья? Я слышал, она из очень хорошей семьи. Джинхо сказал, она может быть магом.

— Маги — тоже просто люди. Дети все одинаковы.

— Не думаю, что она тоже хочет со мной дружить.

— А я так не думаю. Она ведь спросила твоё имя?

— ...Но мне не нравятся дети с дурным характером...

Моя мама всегда быстро всё замечала. Она тут же уловила моё колебание и снова попыталась убедить меня:

— Она может оказаться славным ребенком, если ты узнаешь её поближе. Ей просто не хватает воспитания.

— Воспитания? Какого именно?

— Я думаю, эта девочка очень хочет иметь друзей. Но она не знает, как к ним подступиться. Поэтому просто выпаливает первое, что приходит в голову.

— Хм...

— Что думаешь? Разве это не жалко?

Затем мама нанесла финальный удар:

— Я думаю, если наш добрый и умный Хён её немного поучит, она быстро всё поймет. Честно говоря, тебе ведь немного жаль, что ты её так отделал? Почему бы не загладить вину, обучив её?

— У-у...

Мама слишком хорошо знала мой характер. И после долгих уговоров я наконец сдался. Подумал: «Ну ладно, это я, пожалуй, смогу сделать».

Я думал, она не придет после такой взбучки, но девочка пришла в школу раньше меня и уже сидела на своём месте. Её лицо всё ещё было в тех вчерашних царапинах. Ученики, видевшие её состояние, удивленно перешептывались между собой. Глядя на это, мне стало её немного жаль. Будь у неё друзья, разве они не беспокоились бы о ней вместо того, чтобы сплетничать? По крайней мере, у меня были Джинхо и Ина, а вокруг этой девочки теперь не было никого.

Я решил, что раз уж я так задумал, то помогу ей как следует. Поэтому вместо того, чтобы сесть на своё обычное место, я направился прямо к соседней с ней парте.

— ...Привет.

Услышав мой голос, девочка, смотревшая в окно, быстро повернула голову. Её характерно холодное лицо внезапно сменилось выражением ужаса, когда она увидела меня.

— Ик...

— Эй. Когда с тобой здороваются, нужно отвечать.

— А... это... э-э...

Услышав мою настойчивость, девочка издала странные звуки, заикаясь, а затем внезапно прикусила язык. Я-то думал, мы помирились, но видя эти испуганные глаза, как у щенка, казалось, что вчерашние события ещё не стерлись из памяти.

Девочка пришла в себя только после того, как убедилась, что я не собираюсь причинять ей вред. Пару раз откашлявшись, она попыталась напустить на себя привычный высокомерный тон.

— Кхм-кхм. Да. Рада встрече.

Видя, что она всё ещё не может нормально поздороваться, я не смог сдержать вздоха про себя. Путь предстоял долгий. Однако теперь я не мог отступиться от своего решения.

— ...Прости за вчерашнее. Я больше никогда тебя не ударю. Но и ты не должна говорить такие вещи. Это то, что я ненавижу больше всего.

Когда слово «ненавижу» сорвалось с моих губ, тело девочки слегка вздрогнуло.

— ...Ненавидишь? Тогда ты...

— Я же сказал, что не буду тебя бить. Я уже извинился.

— Ик.

— Я постараюсь быть терпеливым и в остальном. Но те слова — это просто табу. Давай пообещаем друг другу. Я никогда не подниму на тебя руку, а ты никогда не будешь говорить такие вещи.

Я протянул девочке большой палец и мизинец. Она заколебалась на мгновение, но вскоре протянула свои пальцы и слегка обхватила мои.

— ...Хорошо.

Я почувствовал прохладное, мягкое ощущение её кожи. Кажется, теперь, когда её безопасности ничего не угрожало, девочка облегченно вздохнула.

— Кстати, как тебя зовут? Я вчера сказал своё.

— ...Со Ён...

— У тебя имя из одного слога, как у меня?

— ...Нет, это... это всё моё имя...

Девочка, казалось, не хотела раскрывать свою фамилию и оборвала фразу.

— Всё нормально. Можешь не говорить. Но как мне тогда тебя называть? Можешь звать меня просто Хён.

— Хён... Хён...

Со Ён, пробормотав моё имя, сказала:

— Тогда можешь называть меня Ён... нет, кхм. Я разрешаю тебе так меня называть.

— Ладно. Давай с этого момента ладить. Я буду учить тебя всяким вещам, так что учись хорошо.

Со Ён выглядела озадаченной моими словами, но слегка кивнула. Глядя на неё, я подумал, что в ней всё-таки есть капля милоты.