Глава 52.0
— Э-эта...? Ч-что...? — спросила Ён Минха дрожащим голосом. Её слова и взгляд всё еще были полны влаги.
Ну, откуда ей знать о тревогах, которые не давали мне спать всю ночь? Учитывая наши отношения, её реакция кажется естественной. На самом деле, это в каком-то смысле то направление, которого я и добивался...
— Я-я должна и-идти... Это так... г-грубо...
— Ты помнишь, что произошло вчера?
— В-вчера...? О чем ты говоришь...?
Связь в её уме возникла мгновенно. Зрачки Минхи расширились, когда её слова затихли. Её глаза и выражение лица наполнились ничем иным, кроме страха. Она бросилась на меня как человек, потерявший рассудок. Перед этим она сидела, сжавшись в углу пустой гостиной общежития, и сильно дрожала. Я не мог точно знать, что произошло до этого, но было ясно, что она пережила нечто ужасающе пугающее.
— Хи... ик... ук...
Минха схватилась за грудь и тяжело задышала. Она лихорадочно оглядывалась по сторонам, крутя головой во все стороны. Вчера она действительно выглядела как человек, лишившийся рассудка, поэтому я задавался вопросом, не стерлись ли у неё воспоминания о том времени. Но, судя по её нынешней реакции, она явно осознает свои переживания и поступки.
— Т-ты... это ты... — в конце концов её взгляд остановился на мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Н-не прикидывайся дураком...! К-как еще это могло случиться, сразу после того, как ты вернулся...!
Её голос звучал яростно, но в то же время в нем слышалось отчаяние. Судя по фокусу в её глазах, на этот раз она кажется психически здоровой. Но видя, как она всё еще подозревает меня, прямо как вчера, становится ясно, что она уже твердо верит в свою интуицию.
— ...
Её пристальный взгляд колебался, как пламя свечи. Вчера я провел всю ночь, размышляя об этой ситуации без сна. Как и в тот раз, когда я впервые использовал печать, я думал о том, чтобы просто всё отрицать.
ГРОХОТ!
Отчаянный голос, пытающийся меня остановить, за которым последовал звук чего-то упавшего на пол.
— ...всхлип... подожди...
Это была реакция, из-за которой я просто не мог не обернуться. Я увидел Минху, сидящую на полу у кровати, как будто она соскользнула вниз. Глядя на её жалкое состояние, я не смог удержаться от внутреннего вздоха. С одной стороны, облегчение от того, что она реагирует ожидаемо. С другой — сочувствие и жалость к столь сильной реакции...
— ...
Я до сих пор понятия не имею, что это за сила. Я использовал её осторожно, когда это было необходимо, но пока не могу постичь её истинную природу. Я лишь предполагаю, что это может быть как-то связано с тем, как я, человек с нулевым откликом, могу использовать магию каким-то странным методом.
Капитан, похоже, что-то знал об этой силе, но он замолчал, пообещав рассказать мне всё только после того, как я закончу Колыбель. Он также настойчиво просил меня держать существование этой силы в секрете. Из-за этих обстоятельств я сначала пытался всё отрицать.
Но после того, как я физически ощутил отчаяние Минхи вчера, мне в голову пришла одна мысль. Помимо моего личного сочувствия или жалости к ней, мне нужно выполнить приказ Капитана — закончить Колыбель с отличными результатами. Лучший способ сдержать это обещание сейчас — добросовестно выполнить просьбу Директора: помочь восстановить павший статус Минхи и вернуть нарушенный баланс.
Но на данный момент нет никакого способа установить доверительные отношения. Между нами всё еще стоит стена — высокая, прочная стена, возникшая из-за нашего разного происхождения и положения. Мне удалось подобраться достаточно близко, чтобы подтвердить эффективность моей силы, но всё еще остается вероятность, что она может рвануть в сторону, которую я не смогу контролировать.
Сострадание к Минхе. И то, что мне нужно сделать. В этой ситуации единственный способ удовлетворить и то, и другое — это добавить еще одни кандалы.
— ...
Минха всё еще сидела на полу, дрожа. Её глаза, смотрящие на меня были полны слез и страха. Этот страх и есть то средство, которое я намерен использовать. Игнорируя уколы совести, я снова сделал шаг к ней. Пока я прикидываюсь дураком, Минха ничего не может сделать. Она может только бросать туманные вопросы, как делает это сейчас. Однако вчерашний опыт прояснил одну вещь. В этих утомительных играх в жмурки больше нет необходимости.
— А что, если это я?
— ...!
Не готовая к моему дерзкому встречному вопросу, Минха замерла с лицом, полным шока.
— Кажется, у тебя был довольно тяжелый кошмар. Даже мне в соседней комнате было не по себе. Поэтому я использовал свои методы.
— К-как...
— Не вижу причин объяснять тебе это.
— Э-это невозможно... этого не может быть... как...
— Ты задаешь вопрос, а потом сама же его отрицаешь? Тогда мне больше нечего сказать.
Я делаю движение, чтобы встать. Закончив говорить, я решительно поворачиваюсь к двери. Возможно, в этой маске я становлюсь более наглым, чем обычно.
— Я ухожу. Возможно, сегодня тебя ждет не самая приятная ночь. Что ж...
— П-подожди... подожди...!
— Ха... н-не подходи...
Сначала она пыталась остановить меня, а теперь умоляет не приближаться.
— Хи... ик.
Когда я подхожу к ней, она даже не может поднять взгляд и икает. Я сажусь перед её сжавшейся фигуркой так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Теперь ты готова поговорить?
Надежда и отчаяние — эти противоречивые эмоции сейчас переполняли Минху. Надежда на то, что облегчение ментального загрязнения не было лишь временным чудом, и отчаяние от того, что ключ к этому решению находился в руках извращенца в маске, который сейчас её запугивал.
То, что он ворвался в её комнату утром после такого инцидента, не было совпадением. Сначала подобрался к ней, назначив своим наставником, скрыл свои навыки, чтобы выиграть дуэль, использовал это как повод переехать в её общежитие, продемонстрировал неведомую способность, чтобы дать ей краткий вкус рая, а затем отобрал его, чтобы снова погрузить в бездну. Весь процесс явно разворачивался по его замыслу от начала до конца.
Ментальное загрязнение прямой линии семьи Са из Чокхва было побочным эффектом на протяжении всей истории. Несмотря на попытки сохранить это в тайне, слухи о «проклятии духа» распространились повсюду. Ей тоже не удалось избежать проклятия. На самом деле, пропорционально её исключительному таланту, ей приходилось терпеть еще более ужасное ментальное загрязнение. С раннего детства, когда сформировался её источник, она жила с кошмарами и слуховыми галлюцинациями.
Но для Минхи, страдавшей от этой боли годами, последние две ночи стали адом, который она больше никогда не хотела бы пережить. Тени и иллюзии казались злее, чем обычно, давя на неё с удвоенной силой. Вчера она испытала самые ужасные галлюцинации и адские видения, которые только можно вообразить. Если бы она перенесла еще одну такую ночь, она бы действительно сошла с ума. И после этого кошмара, похожего на пытку, и последующей вспышки, она показала ему свое позорное поведение.
— Ах...
У Минхи закружилась голова от отчаяния. До сих пор она могла как-то замять это, представив просто страшными снами, но есть огромная разница между беспочвенными сплетнями и тем, когда кто-то становится свидетелем воочию. Его смелость в запугивании сейчас наверняка проистекала из этого расчета. Что заставляло её чувствовать себя еще более бессильной, так это то, что, даже догадываясь о его намерениях, она ничего не могла с этим поделать.
— Старшая. Хотела бы ты снова видеть счастливые сны?
— ...ха.
Белая жуткая маска снова нависла над ней. Минха смогла лишь слегка кивнуть дрожащей головой.
— Видеть страдания моей уважаемой наставницы мне тоже не по душе.
Он выпалил эти, казалось бы, неискренние, шаблонные слова.
— Поэтому у меня есть предложение. Хочешь послушать? Если ты примешь несколько простых условий, я помогу тебе поддерживать ментальную стабильность с этого момента.
— Ах...
Зрение Минхи затуманилось. Его «простые условия» станут ошейником на её шее. И всё же, всё, что она могла сделать — это слабо кивнуть.
— Первое условие: я, Ю Джинхён, сделаю всё возможное, чтобы помочь Ён Минхе восстановить покой души и тела.
Это было повторение того, что он только что сказал, — основа его предложения.
— Второе условие: Ён Минха никому не раскроет, что Ю Джинхён обладает такими средствами.
— ...
С его точки зрения, это было вполне разумное и логичное условие. Ментальное загрязнение оставалось нерешенной проблемой на протяжении всей истории, несмотря на огромные богатства от эксклюзивной добычи стелларита и почти вековые усилия. Даже она, испытав его способность всего три дня, умирала от любопытства. Если бы эта информация просочилась, его ждали бы не просто неприятности, а угроза безопасности.
— Третье условие: в обмен на эту помощь Ён Минха будет беспрекословно подчиняться любому приказу Ю Джинхёна отныне и впредь.
Но в тот момент, когда он озвучил третье условие, разум Минхи улетучился далеко от логики.
— Что...? — невольно вырвалось из уст Минхи. Её руки дрожали, словно от обморожения.
— Также мы составим контракт, чтобы официально закрепить эти условия.
Игнорируя её вопрос, он вытащил бумагу из-под одежды. Минха легко узнала, что это было — специальная бумага, изготовленная путем смешивания порошка, реагирующего на стелларит, с волокном, используемая для составления и хранения контрактов между магами. Она была плотно исписана. То, что он зачитал, было лишь объявлением некоторых важных пунктов уже подготовленного контракта.
— Ты... ты...
Слезы навернулись на её глаза. Дрожь в руках распространилась по всему телу. Она рефлекторно обхватила плечи руками. Какая чушь про то, что ему не по душе её страдания — он явно думал только о том, чтобы надеть на неё поводок и сделать своей игрушкой. Хотя зрение было затуманено слезами, Минха всё же попыталась гневно посмотреть на маску. Это была её последняя крупица достоинства.
Абсолютное подчинение — это не то, на что наследница Чокхва может легко согласиться. Это не просто личное дело, это касается чести семьи. Морковка, которую он предложил, была сладкой, как мед, но если это означало навлечь неприятности на её семью, смерть была бы предпочтительнее.
— Ха-а...
При виде поведения Минхи из-под маски вырвался усталый вздох. Даже это небольшое действие заставило её вздрогнуть, что показалось ей самой жалкой вещью. Но в следующий момент его совершенно неожиданные слова заставили последние остатки достоинства Минхи рухнуть.
— И еще кое-что: я, Ю Джинхён, не нанесу прямого или косвенного ментального или физического вреда Ён Минхе и буду защищать Ён Минху от любой опасности.
— Что...?
— Этого достаточно?
Оставив Минху в замешательстве, он нацарапал пером еще одну строчку в контракте. Затем достал какую-то печать.
— Этот предмет мне доверил наследник Черного Лотоса. Любое мое действие через эту печать гарантируется семьей Са из Черного Лотоса и имеет юридическую силу. Это означает, что не только ты, но и я должен соблюдать условия контракта.
С этими словами он прижал печать к бумаге. Вскоре послышался запах гари, и от места соприкосновения печати с бумагой исходило слабое свечение. Через мгновение он убрал печать, но сложный, необратимый узор остался на месте.
— Насколько я понимаю, ты также получила квалификацию наследницы. Твоя печать. Ставь её.
— Почему, почему ты так поступаешь со мной...
Его отношение, колеблющееся между двумя крайностями, было совершенно непостижимым. Минха спросила голосом, лишенным сил, но в ответ услышала лишь сухой, жесткий голос.
— Я уже сказал тебе. Я пытаюсь помочь тебе.
— Но почему...
— Потому что ты представляешь для меня ценность, Старшая. Для меня и для моего спонсора.
— Что это значит...
— Довольно. Ставь печать. Быстро.
— ...ха.
При его внезапно властном тоне Минха рефлекторно опустила взгляд. У неё больше не было ни сил, ни воли сопротивляться его требованию. Даже её крошечное достоинство полностью рухнуло после его последнего условия. Бессильной рукой она нашла свою печать и приложила её к нижней части контракта, вливая в неё частицы.
Вскоре, как и прежде, послышался запах гари и вспыхнул свет, в итоге на контракте отпечаталась вторая печать. Минха дрожащими руками вернула контракт человеку в маске. Он щелкнул по бумаге пальцем, разделяя её на два одинаковых тонких слоя, и вернул один лист Минхе.
— Теперь, кажется, всё в порядке. Прошу прощения за вторжение в столь ранний час. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Старшая.
Вежливо склонив голову, словно он был воспитанным человеком, он немедленно развернулся и покинул спальню Минхи. Когда напряжение спало, Минха наконец смогла задать себе два вопроса. О причине ноющей боли внизу живота и о том, почему она проснулась в своей спальне сегодня утром, хотя вчера определенно была в гостиной.
— ...ха.
Смутное воспоминание давало лишь один ответ. Последнее, что она видела перед тем, как потерять сознание, — это его кулак, ударяющий её в живот. Горячая вспышка стыда прилила к её лицу, и слезы капля за каплей падали на пол. Шаль, укрывающая её плечи, стала бесполезным предметом. Тревожно посмотрев на дверь, через которую ушел этот человек, она снова уронила голову на пол. Она уже была насекомым, попавшим в паутину, бессильной жертвенной ланью, на которую устроили охоту.
Жмите лайки и пишите комментарии. Это мотивирует меня и дальше переводить. Без