Тень подозрений.

Глава 59: Тень подозрений

Кан сидел за столиком в вагоне-ресторане, всё ещё переваривая слова Тени Зеркала. Трансляция эльфа оставила в его голове вихрь мыслей, и он пытался собрать их в нечто осмысленное. Найс продолжал болтать, его голос превратился в фоновый шум, а Селеста, сидя напротив, бросала на Кана взгляды, которые он старательно игнорировал. Его тарелка опустела, и, чтобы отвлечься, он махнул рукой официанту-вампиру, заказав добавку — ещё один омлет с травами и бокал апельсинового сока. Пока ждал, он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и позволил мыслям течь свободно.

«Моя мутация... кости в восемь раз прочнее обычных. Это не просто совпадение», — размышлял он. По данным, которые он читал ещё в Академии, такая аномалия встречалась у 0,000007% населения мира людей. Это меньше одного человека на миллион. Слишком редкое явление, чтобы быть случайным. Тень Зеркала говорил о клане Хатимана, о Бурой Кости, о потомках, чьи кости выдерживали пули и катаны. Кан невольно сжал кулак, чувствуя, как его собственные кости словно откликнулись на эту мысль. Но он тут же одёрнул себя. «Я не могу быть прямым потомком Великого Потерянного. Это слишком... невероятно».

Он начал рассуждать логически. Великий Потерянный, первый сын Хатимана, ушёл, забрав доспехи, но кто сказал, что у него не было детей? Или что у его детей не было своих детей? Клан Хатимана процветал веками, и, возможно, были другие ветви, менее известные, разбросанные по миру. «Максимум, — подумал Кан, — я могу быть потомком какой-то боковой ветви. Где-то в прошлом один из потомков Хатимана мог осесть в мире людей, смешаться с обычными семьями. Это объясняет мою мутацию. Но Белый Человек? Нет, это уже слишком».

Его мысли прервал официант, поставивший перед ним тарелку с дымящимся омлетом и бокал сока. Кан поблагодарил кивком и начал есть, не спеша, наслаждаясь каждым кусочком. Еда помогала ему сосредоточиться, отгородиться от шума вагона и любопытных взглядов Селесты. Он вспомнил слова эльфа о серебре — о том, как оно смертельно для всех рас, кроме людей, вызывая ожоги и подавляя способности кланов. Тень Зеркала упомянул, что серебро опасно всех, кроме людей. Кан нахмурился, машинально коснувшись шеи, где под пластырем скрывался засос от укуса Лиары. «Я больше не человек, — подумал он мрачно. — Я гуль. Если серебро вредит гулям, значит, оно опасно и для меня».

Он не знал всех деталей — как именно серебро действует, насколько близко нужно быть, чтобы почувствовать его эффект. Но вывод был прост: если он столкнётся с серебром, его регенерация, его сила, его магия — всё это может оказаться под угрозой. Эта мысль вызвала холодок в груди. Он привык полагаться на свою мутацию, на свои кости, которые выдерживали удары, неподвластные другим. Но серебро? Оно могло сделать его уязвимым, как любого другого гуля.

Кан отхлебнул сок, пытаясь отогнать тревогу. Он не заметил, как атмосфера в вагоне-ресторане слегка изменилась — лёгкое напряжение, словно воздух стал гуще. Найс замолчал на полуслове, а Селеста выпрямилась, её красные глаза метнулись к входу. Кан поднял взгляд и замер, вилка застыла в его руке.

В дверях стояла Лиара.

Её чёрное платье с серебряными нитями переливалось в мягком свете вагона, а длинные тёмные волосы струились по плечам, словно жидкая ночь. Её красные глаза нашли Кана мгновенно, и в них мелькнула смесь раздражения и чего-то ещё — чего-то, что он не мог расшифровать. Она шагнула вперёд, её походка была плавной, но властной, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Официанты и другие посетители вагона замерли, чувствуя её присутствие. Даже Найс, обычно не замолкающий ни на секунду, проглотил слова и уставился на неё с открытым ртом.

— Кан, — произнесла Лиара, её голос был мягким, но с едва уловимой стальной ноткой. — Кажется, ты слишком увлёкся местной компанией.

Кан медленно отложил вилку, его сердце ускорило ритм. Он знал этот тон — Лиара была не в настроении для шуток. Он бросил быстрый взгляд на Селесту, которая теперь смотрела на Лиару с лёгкой улыбкой, но её глаза были настороженными. Найс, похоже, вообще перестал дышать.

— Я просто ем, — ответил Кан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.— Мне же нужно есть.

Лиара остановилась у их столика, её взгляд скользнул по Найсу, затем по Селесте, задержавшись на ней чуть дольше, чем нужно. Она улыбнулась, но эта улыбка не дошла до глаз.

— Конечно, — сказала она, её тон стал почти медовым. — Но я решила, что нам пора обсудить... некоторые детали. В купе. Сейчас.

Кан почувствовал, как браслет на его запястье нагрелся, и понял, что спорить бесполезно. Он кивнул, отодвинул тарелку и поднялся, бросив на Найса и Селесту короткий взгляд.

— Увидимся, — сказал он тихо, хотя не был уверен, что это правда.

Селеста лишь слегка наклонила голову, её улыбка стала шире, но в ней читался вызов. Найс пробормотал что-то вроде «да, конечно», но его голос дрожал. Лиара взяла Кана за руку — её пальцы были холодными, но хватка твёрдой — и повела его к выходу. Кан чувствовал взгляды, провожающие их, но не оборачивался. Его мысли снова вернулись к серебру, к клану Хатимана, к его костям. И к Лиаре, чьё присутствие сейчас ощущалось как тень, готовая поглотить его целиком.

Конец пятьдесят девятой главы.