Цена контроля.

Глава 28: Цена контроля

Я сидел в библиотеке, прислонившись к одной из полок, и свет телефона отражался в моих глазах. Сеть Зазеркалья оказалась бездонной — бесконечные статьи, архивы, даже форумы, где существа обсуждали всё, от магических формул до сплетен о кланах. Но чем больше я читал, тем тяжелее становилось на душе. Я искал лазейку, способ разорвать связь с Лиарой, но правда, которую я нашёл, была как удар в грудь.

Связь гуля с вампиром неразрушима. Никто — ни маги, ни эльфы, ни даже древние дварфы — не знал, как её разорвать без смерти одного из них. Я был её гулем, и с этим, похоже, придётся смириться. Моя кровь, моя магия, моя жизнь — всё теперь было привязано к ней. Я стиснул телефон, чувствуя, как гнев смешивается с бессилием, но заставил себя читать дальше. Если свободы нет, то, может, хотя бы знания дадут мне шанс.

Я наткнулся на статью о магии. Она легко давалась людям и гулям — бывшим людям, как я. Но контроль был ключом. Недостаток контроля приводил к одним и тем же побочным эффектам у всех рас: головные боли, кровотечения, потеря сознания, а в худших случаях — разрушение разума. Исключение составляли эльфы. Их магия была связана с природой, и при долгом использовании они начинали... деревенеть. Кожа покрывалась корой, волосы превращались в листву. Если они не останавливались, то становились энтами — разумными растениями, теряя способность к магии навсегда. Я представил это и невольно вздрогнул. Зазеркалье было полно странных судеб.

Дальше я вычитал о сроках жизни. Большинство рас — люди, оборотни, ламии — жили около 120 лет. Вампиры, гули и дварфы могли протянуть до 150. Эльфы тоже жили 150 лет, но их внешность застывала в 25, делая их вечно молодыми на вид. Я задумался о Лиаре. Она выглядела не старше меня, но её уверенность, её манеры — в них было что-то древнее. Сколько же ей на самом деле?

Я перешёл к разделу о контроле магии. Там описывалась мера для проверки запаса контроля — создание магических шаров размером метр на метр. В статье была формула заклинания, простая, но требующая точности. Средний запас контроля у всех рас равнялся семи шарам. Семь — и начинались побочные эффекты. Я решил попробовать. Если я пойму, насколько силён мой контроль, это может дать мне преимущество.

Я отложил телефон и встал, оглядев библиотеку. Пространства хватало. Закрыв глаза, я сосредоточился, вспоминая формулу: визуализация энергии, сжатие её в форму, удержание структуры. Первый шар появился легко — сияющий, голубоватый, он завис в воздухе, слегка пульсируя. Второй, третий, пятый — я продолжал, чувствуя, как магия течёт через меня, словно вода. Десятый, пятнадцатый, двадцатый. Пот выступил на лбу, но я не останавливался. Двадцать седьмой шар — и тут голову пронзила резкая боль, как игла в виске. Я выдохнул, и шары растворились, оставив меня стоять в тишине.

Двадцать семь. В четыре раза больше среднего. Я был ошеломлён, но боль напомнила, что даже мой контроль имеет предел. Я вернулся к телефону, пытаясь отвлечься, и наткнулся на заметку о вампирах. Их долгая жизнь, их сила, их кровь, связывающая гулей. Я бросил взгляд на Лиару — она стояла в дверях, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой. Я не заметил, когда она вошла, но её присутствие было как всегда: давящее и завораживающее.

— Подозрительно смотришь, милый, — сказала она, её голос был игривым, но глаза внимательно изучали меня. — Что там вычитал?

Я молчал, не зная, как спросить. Она заметила моё колебание и рассмеялась.

— Ох, Кан, не ломай голову. Мы с тобой ровесники, если тебе так любопытно. Никаких древних тайн, — она подмигнула, но я почувствовал, что она что-то недоговаривает.

Ровесники? Её слова звучали правдиво, но что-то в её тоне, в её взгляде заставило меня усомниться. Я кивнул, пряча свои мысли. Она могла быть моей ровесницей, но её мир, её власть, её планы были далеко за пределами моего понимания. Пока.

Я сжал телефон, чувствуя, как новая решимость растёт внутри. Связь с Лиарой не разорвать, но мой контроль, моя сила — это моё. Двадцать семь шаров — это только начало. Я найду способ использовать это, чтобы стать не просто её гулем, а кем-то, кто сможет бросить ей вызов.

Конец двадцать восьмой главы.