Ревность и руны.

Глава 38: Ревность и руны

Повествование от лица Лиары:

Я сидела в своём кабинете, скрестив руки, мой взгляд был прикован к голографическому экрану, где отражение браслета Кана транслировало его путь домой. Он шёл по улицам Зазеркалья, сжимая в руке эту дурацкую книгу — "Словарь рун для детей". Серьёзно, Кан? Детский словарь? Я почти закатила глаза, но что-то в его спокойной походке и упрямом выражении лица заставило меня задержаться на изображении.

Улицы были оживлёнными, как всегда: летающие платформы гудели над головой, торговцы выкрикивали свои предложения, а толпы существ — от оборотней до ламий — заполняли переулки. Но моё внимание быстро переключилось на другое. Девушки. Они смотрели на Кана. Эльфийки с их звёздными глазами, оборотни с игривым взглядом, даже парочка вампирш, чьи губы кривились в соблазнительных улыбках. Самые смелые не просто смотрели — они подходили, их голоса, полные кокетства, доносились через браслет. "Не хочешь зайти в кафе?" — спрашивала одна. "Может, прогуляемся?" — мурлыкала другая.

Моё сердце сжалось, и я почувствовала, как горячая волна ревности поднимается внутри. Кто они такие, чтобы лезть к нему? Кан — мой гуль, моя собственность, мой проект. Эти девицы, с их наглыми улыбками и откровенными взглядами, словно пытались украсть у меня что-то драгоценное. Я стиснула подлокотники кресла, мои ногти впились в кожу. Он не их. Он мой.

Но Кан, к моему удивлению, вёл себя безупречно. Он улыбался — вежливо, но холодно — и мягко отказывал. "Извини, я занят", — говорил он одной. "Спасибо, но мне нужно домой", — отвечал другой. Его голос был спокойным, почти равнодушным, и это немного успокоило моё бушующее сердце. Но только немного. Сам факт, что они осмелились подойти, что они видели в нём то же, что видела я — силу, упрямство, эту проклятую искру — заставлял меня кипеть от обиды.

Когда Кан, наконец, вошёл в особняк, я уже ждала его в гостиной, сидя на диване с идеально прямой спиной. Мое лицо, я знала, было мрачнее тучи. Я хотела спросить его о магазине, о старике, о том, что он искал в этом переулке, но все эти вопросы вылетели из головы. Вместо этого я видела только этих девиц, их взгляды, их смешки. Моя любимая вещь — мой Кан — и они пытались его забрать.

Он, не замечая моего настроения, бросил рюкзак на пол и рухнул на соседний диван. В руках у него была эта дурацкая книга. Он открыл её и начал листать, его брови хмурились, пока он вчитывался в рунические символы. Детский словарь. Я едва сдержала саркастический смешок. Он выглядел таким... сосредоточенным, почти уязвимым, сидя там с этой книгой, и это только сильнее разожгло моё раздражение. Как он смеет быть таким, когда я злюсь?

— Кан, — начала я, мой голос был холоднее, чем я планировала, но он даже не поднял взгляд.

— Мм? — пробормотал он, переворачивая страницу.

Я сжала губы, чувствуя, как обида и ревность борются внутри. Хотела сказать что-то резкое, уколоть его, напомнить, что он здесь благодаря мне, но слова застряли. Вместо этого я просто смотрела, как он читает, его пальцы аккуратно перебирают страницы. Мой гуль. Мой. И всё же что-то в его спокойствии, в его независимости, заставляло меня чувствовать, что он ускользает.

— Ничего, — наконец выдавила я, поднимаясь с дивана. — Читай свою книжку.

Я вышла из гостиной, не оглядываясь, но мой разум был полон мыслей. Этот старик, Азим. Эта книга. Эти девушки. И Золотой Человек, тень которого маячила за всем этим. Я найду ответы. И Кан не уйдёт от меня, как бы он ни старался.

Конец тридцать восьмой главы.