Правда и выбор.

Глава 31: Правда и выбор

Я стоял в кабинете директора, чувствуя, как воздух сгущается от напряжения. Мама сжимала платок, её глаза были красными от слёз, папа выглядел так, будто готов взорваться, а Лейн, стоя рядом, нервно теребила край своего свитера, не поднимая взгляда. Директор, пожилой мужчина с усталыми, но цепкими глазами, жестом указал мне сесть на стул в стороне, отдельно от семьи. Я повиновался, ощущая, как моё сердце колотится, но внешне стараясь оставаться спокойным.

Директор поправил очки и повернулся к моим родителям, его голос был ровным, но в нём сквозила сталь.

— Господин и госпожа, — начал он, сложив руки на столе. — Я крайне разочарован вашим поведением. Вы ворвались сюда с обвинениями, что Кан пропал, но позвольте напомнить: ему восемнадцать лет. Он совершеннолетний и вправе сам решать, где быть и что делать. Ваши претензии не имеют оснований.

Мама открыла рот, чтобы возразить, но директор поднял руку, останавливая её.

— Более того, — продолжил он, его тон стал холоднее, — наши школьные специалисты составили досье на Кана ещё до его поступления. И знаете, что меня поразило? До того, как он пришёл в Академию Нового Века, он подвергался буллингу со стороны одноклассников. Жестокому, систематическому. И вы, его родители, прекрасно это знали. Но что вы сделали? Ничего. Вы закрывали глаза, пока ваш сын боролся в одиночку.

Я замер, чувствуя, как его слова режут глубже, чем я ожидал. Мои кулаки сжались под столом, но я молчал, глядя в пол. Воспоминания о тех годах — насмешки, толчки в коридорах, одиночество — всплыли, как старые шрамы.

— А теперь сравним, — продолжил директор, его взгляд переместился на Лейн, которая съёжилась под его вниманием. — Ваша младшая дочь, Лейн, купалась в роскоши. Вы оплатили ей элитную школу, пусть и менее престижную, чем наша, несмотря на то, что её академические способности, скажем так, оставляют желать лучшего. Репетиторы, поддержка, внимание — всё для неё. А Кан? Он в одиночку, без вашей помощи, поступил в одну из самых престижных школ мира. Его успехи в учёбе и боксе — это его заслуга, не ваша.

Папа дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но директор не дал ему шанса.

— Эта школа защищает права своих учеников, — заявил он, его голос стал твёрже. — Мы не намерены "выдавать" Кана вам, как вы выразились. Он здесь, потому что заслужил это место. А теперь, прошу, покиньте кабинет. У меня есть дела поважнее.

Мама всхлипнула, папа бросил на меня тяжёлый взгляд, полный смеси гнева и бессилия, а Лейн, наконец подняв глаза, посмотрела на меня с чем-то, похожим на вину. Они вышли, дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и в кабинете воцарилась тишина.

Директор повернулся ко мне, его лицо смягчилось, но глаза остались серьёзными. Он откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу.

— Кан, — сказал он, и в его голосе появилась нотка, которой я не ожидал, — я знаю, что ты гуль.

Я напрягся, чувствуя, как кровь стынет в венах. Мой браслет, скрытый под рукавом униформы, вдруг показался тяжёлым, как кандалы. Но директор лишь слегка улыбнулся, словно мои мысли были для него открытой книгой.

— Не волнуйся, — продолжил он. — Академия Нового Века не просто школа. Мы сотрудничаем с Зазеркальем, готовим тех, кто может пересекать грань. Но ты уже перешёл её, и твоё место теперь не здесь. Тебя переведут в пансионат Зазеркалья, в особый класс для новых гулей. Это элитное учреждение, Кан. Твоя карьера, твоё будущее — всё будет в порядке. Считай это... следующим шагом.

Я смотрел на него, чувствуя, как слова оседают в моём сознании. Пансионат. Лиара уже упоминала его, но теперь это звучало не как её игра, а как неизбежность. Формальность, от которой я не мог уклониться. Я знал, что выбора нет — Зазеркалье уже решило мою судьбу, и директор был лишь частью этой системы.

Я молча кивнул, сжимая край стула. Спорить было бессмысленно. Это не значило, что я смирился — просто понял, что борьба будет на другом поле, в другом мире.

— Хорошо, — сказал я тихо, мой голос был спокойным, но внутри всё кипело.

Директор кивнул, его взгляд стал почти отеческим.

— Собирайся, Кан. Скоро всё начнётся.

Я встал, бросив последний взгляд на его стол, на папку с моим именем, лежащую среди бумаг. Моя жизнь, мои тайны, всё было там, разложено по полочкам. Но они не знали главного — искры, которая горела во мне. Я найду способ. Не ради Зазеркалья, не ради Лиары, а ради себя.

Конец тридцать первой главы.