Тени за зеркалом.

Глава 1: Тени за зеркалом

Мой мир всегда был обычным — или, по крайней мере, я так думал. Городские огни столицы в 2037 году сияли ярче, чем когда-либо: технологии проникли в каждую щель жизни, а люди, казалось, забыли, что такое скука.

Я, Кан, жил в этом хаосе — среди небоскрёбов, голографических реклам и бесконечного потока информации. Но моя жизнь никогда не была обычной. С семи лет я знал, что отличаюсь от других. С тех пор, как меня сбила машина, и я встал, даже не моргнув, с костями, которые, как позже выяснилось, были в восемь раз прочнее, чем у любого другого человека.

Врачи называли это мутацией, чудом природы. Я называл это просто «моим проклятием».

Но настоящая странность началась позже. В двенадцать лет грузовик на полной скорости врезался в меня, а затем я, как дурак, влетел на высоковольтные провода. Помню только боль, тьму и... пробуждение. Не в больнице, не в морге — а накануне того дня, ровно за двадцать четыре часа до случившегося.

Я думал, что сошёл с ума, пока не проверил это снова. Нашёл какой-то смертельный яд в старом подвале — безболезненный, быстрый. И с тех пор я стал... переписывать время.

Не выспался? Выпил яд — вернулся назад, поспал. Не хочу идти в школу? То же самое.

Сначала это было игрой. Потом я понял, что могу использовать это для чего-то большего.

Так я стал лучшим. Учился, тренировался, занимался боксом. К шестнадцати я уже был чемпионом страны, а к восемнадцати поступил в самую престижную школу столицы — Академию Нового Века.

Мои родители гордились мной, сестра Лейн смеялась над моей одержимостью, а отец шутил, что я, наверное, продал душу дьяволу за такие успехи. Если бы он только знал...

Первый день в новой школе был как свежий ветер: новые лица, новые вызовы, новые возможности. Я чувствовал, что жизнь наконец-то начала складываться. Но возвращение домой в тот вечер всё изменило.

Мама сидела на кухне, уткнувшись лицом в руки, её плечи дрожали от рыданий. Папа стоял у окна, бледный, как полотно, сжимая телефон так, будто это был его последний якорь в реальности. Перед домом мигали синие огни полицейских машин.

Я тихо стоял за приоткрытой дверью, прижавшись к стене, чтобы не выдать своего присутствия. В комнате звучал низкий голос полицейского — он говорил медленно и осторожно, словно подбирая слова.

Его тон был тяжёлым, каждое слово падало, как камень. Отец стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки. Он молчал, но в этом молчании чувствовалась буря.

Вдруг из глубины комнаты раздался сдавленный всхлип матери. Её плач стал громче, перерастая в отчаянный, рвущий душу стон. Она опустилась на колени, закрыв лицо руками, её тело сотрясалось от рыданий.

Отец сделал шаг к ней, но остановился, будто не зная, как подойти. Его лицо окаменело, глаза блестели от сдерживаемых слёз, а губы дрожали, выдавая борьбу внутри.

Полицейский отвёл взгляд, теребя край фуражки, явно не в силах смотреть на эту сцену.

Я замер за дверью, чувствуя, как холод пробирает до костей, а сердце колотится так громко, что кажется — вот-вот меня услышат.

Сестрёнку нашли мёртвой. Сердце сжалось, но я не стал ждать объяснений. Я знал, что что-то пошло не так. Очень не так.

Без колебаний я достал из тайника флакон с ядом. Один глоток — и тьма.

А затем пробуждение. Двадцать четыре часа назад. Я был в своей комнате, солнце только начинало подниматься над горизонтом. Время повернулось вспять, и я знал, что должен действовать.

Первым делом я отправился к Лейн. Моя младшая сестра, свет нашей семьи, всегда была слишком доверчивой.

За последние два года она начала встречаться с парнем по имени Икон. Он казался нормальным — высокий, обаятельный, с шармом, который мог бы растопить любой лёд. Но что-то в нём всегда меня настораживало. Может, слишком идеальная улыбка. Может, слишком холодные глаза.

Я решил вмешаться с самого начала, чтобы они не пошли вместе. Я помнил, как они тогда ушли на свидание. Может, Икон и не был виновен в её смерти, но я должен был исправить будущее.

Спустившись со второго этажа и быстро подбежав к младшей сестрёнке, я начал говорить:

— Лейн, ты же сегодня с Иконом пойдёшь, верно? — спросил я, немного запыхавшись.

— Да, а что? — ответила она, слегка наклонив голову влево. Её причёска с двойными неровными хвостами чуть покачнулась.

— Не иди сегодня с ним. Я хочу подружиться со своими одноклассниками, и мне нужна твоя помощь. Это первый день. Понимаешь, я кроме тебя ни на кого не могу надеяться — ни с кем не могу обсудить, как правильно себя вести, чтобы понравиться новому коллективу. Я сам проведу тебя до школы и потом заберу. По дороге ты проведёшь мне мастер-класс по общению с людьми.

— Нет, Кан! — раздражённо сказала она.

— Ну, Лейн... — начал я, но она перебила:

— Отвали, Кан! Ты старше меня всего на два года. Я не виновата, что ты не умеешь общаться с людьми! Из-за тебя мне было стыдно, и только недавно я начала нормально говорить, что ты мой брат! — почти крикнула она, а потом, чтобы не продолжать разговор, устремилась к выходу.

Я понял, что говорить с ней бесполезно. Она всегда старалась абстрагироваться от всего, что касалось меня или моей личности.

А если у неё был выбор между мной и парнем, я, конечно, был не в приоритете. Она просто не понимала угрозы — поступила бы иначе, если бы знала.

Мы всё же семья, и я, имея эту силу, мог ей помочь. Для меня это не было проблемой. Я считал, что предотвратить трагедию будет легко: у меня было всё время и все навыки.

Я решил следить за ней весь день, оставаясь в тени. Они встретились в парке — это было странно, ведь она не должна была пропускать свою платную школу, как и я — свою, бесплатную, куда поступил с трудом.

Лейн смеялась, Икон что-то шептал ей на ухо. Но когда стемнело, всё изменилось.

Они ушли в заброшенный район, где старые здания отражали свет луны в разбитых окнах и осколках стекла. Я держался на расстоянии, но сердце билось быстрее, чем когда-либо.

И тогда я увидел.

Икон вдруг изменился. Его глаза засветились красным, кожа стала бледнее, чем бумага, а изо рта показались клыки.

Лейн закричала, но было слишком поздно. Он схватил её, и я, не раздумывая, бросился вперёд.

Мои тренировки, мой опыт — всё это должно было сработать. Я ударил его с такой силой, что любой человек сломался бы на месте.

Кости Икона хрустнули, но он лишь ухмыльнулся.

А затем... растворился. Стал туманом — скользким и неуловимым. Мои кулаки проходили насквозь, а он, регенерируя, снова становился целым.

— Ты не понимаешь, пацан, — прошипел он, прежде чем его когти вонзились в меня.

Боль была невыносимой. Я падал, чувствуя, как жизнь уходит.

Но в последний момент, перед тьмой, я понял: это не конец.

Очнулся я снова в своей комнате. Двадцать четыре часа назад. Сердце колотилось, руки дрожали.

Лейн жива. Икон всё ещё там.

Но теперь я знал: мой мир — не тот, каким я его видел. Что-то скрывалось за зеркалами, за стёклами, за отблесками света.

И что бы это ни было, я должен узнать правду. Ради Лейн. Ради себя. Ради всех нас.

Конец первой главы.