Зазеркалье. (Я-гуль, вампирессы Лиары)
Знания за рунами.

Знания за рунами.

Зазеркалье. (Я-гуль, вампирессы Лиары) Том 1.0 Глава 27.0

Глава 27: Знания за рунами

Я бродил по коридорам особняка, пока не наткнулся на массивную деревянную дверь, украшенную резьбой в виде переплетённых звёзд и потоков времени. За ней оказалась библиотека — огромная, с высокими потолками и полками, уходящими в бесконечность. Книги, свитки, даже голографические кристаллы заполняли пространство, и воздух был пропитан запахом старой бумаги и магии. Кристаллы на стенах испускали мягкий свет, освещая ряды томов, которые, казалось, хранили все тайны Зазеркалья.

Я шагнул внутрь, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Если где-то и можно найти ответы — как разорвать связь с Лиарой, как понять "Обещание" или освоить магию без риска для разума, — то здесь. Я начал осматривать полки, проводя пальцами по корешкам книг. Большинство надписей были на странной рунической письменности — символы, похожие на переплетённые линии и звёзды, которые я не мог разобрать. Но среди них мелькали и знакомые буквы, обычный язык, который я знал. Это дало надежду.

Я вытащил одну книгу с полки, на обложке которой было что-то вроде "История потоков" на человеческом языке, но внутри — сплошные руны. Я нахмурился, пытаясь вглядеться в символы, словно они могли заговорить со мной, если я буду стараться достаточно сильно. Ничего. Только лёгкая головная боль, как напоминание о том, что магия всё ещё тлеет внутри меня, готовая вырваться в любой момент.

Я поставил книгу обратно и продолжил искать, перебирая том за томом. Некоторые названия были на обычном языке — "Основы перемещений", "Контракты Зазеркалья", — но стоило открыть, как руны снова насмехались надо мной. Я искал и искал, двигаясь вдоль полок, пока пыль не начала оседать на моих руках, а раздражение не сменилось отчаянием. Час, может, два — время растворилось в этом лабиринте знаний, которые оставались для меня недоступными.

Внезапно за моей спиной раздался знакомый смешок — лёгкий, но с ноткой насмешки. Я обернулся и увидел Лиару, стоящую в дверях. Её чёрные волосы струились по плечам, красные глаза блестели весельем, а в руках она держала мой телефон — тот самый, который я почти не использовал с тех пор, как оказался в её власти.

— Ох, Кан, — сказала она, хихикая, и шагнула ближе. — Ты такой милый, когда пытаешься разобраться в этом старье. Копаешься в пыльных книгах, как какой-то учёный из прошлого века. А ведь всё гораздо проще.

Она протянула мне телефон, и я взял его, настороженно глядя на неё. Экран светился, показывая незнакомый интерфейс — голографические иконки, названия на смеси рун и обычного языка, и уведомление: "Добро пожаловать в сеть Зазеркалья".

— Я зарегистрировала тебя в нашей всемирной сети, — продолжила Лиара, её улыбка стала шире. — Здесь есть всё, что тебе нужно. История, магия, иерархия, даже сплетни о кланах. Не обязательно рыться в этих древних фолиантах, милый. Весь Зазеркалье у тебя в кармане.

Я смотрел на телефон, чувствуя смесь облегчения и подозрения. Это было слишком удобно. Лиара никогда не делала ничего просто так — каждый её жест был частью игры, частью контроля. Но сеть... если она действительно даёт доступ к информации, это может стать моим шансом. Узнать о магии, о "Обещании", о том, как гули становятся свободными. Я сжал телефон, стараясь не показать, насколько сильно хочу изучить его прямо сейчас.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил я, не отводя взгляда. — Что тебе с этого?

Лиара пожала плечами, её улыбка стала чуть холоднее.

— Потому что ты мой гуль, Кан. И мне нравится, когда ты... занят. К тому же, — она наклонилась ближе, её голос стал тише, — знание делает тебя интереснее. Но не думай, что я не слежу. Всё, что ты найдёшь, я увижу.

Она развернулась и вышла, оставив меня одного среди полок. Я посмотрел на телефон, на его экран, полный возможностей и ловушек. Руны на книгах теперь казались ещё более далёкими, но в моих руках был новый инструмент. Лиара могла думать, что контролирует меня, но я собирался использовать эту сеть против неё. Шаг за шагом, я найду ответы. И свободу.

Конец двадцать седьмой главы.