Черная львица из дома Астридов (2)

Лицо Оливии было холодным, как лед, а голос — ровным и при этом настолько свирепым, что звучал угрожающим рыком.

Она подтолкнула к Ансену лист бумаги. Он уставился на него, а затем неохотно взял в руки. Несмотря на то что это был всего один лист, он казался непомерно тяжелым. На нем был перечень всех грехов, которые он совершил против Оливии, — список ее боли.

— Чего ты хотел от меня?

— Оливия… — не задумываясь, начал Ансен.

Джонан, вошедший следом за герцогиней, тут же зарычал:

— Как ты смеешь называть Ее Высочество по имени!

От его голоса посуда на столе едва слышно звякнула.

— Все в порядке, Джонан, — сказала Оливия.

По ее приказу страж отступил, но продолжал убийственно смотреть на Ансена.

— Так скажи мне, — продолжила Оливия, снова повернувшись к нему, — чего ты ожидал от меня, раз пошел на то, чтобы разрушить все, что я делала?

Когда он не ответил, она улыбнулась.

— Ты хотел связать меня по рукам и ногам под именем Оливера и полностью мною управлять. Так ведь?

Ты сидел и смотрел, как я страдаю, зная, какую боль мне это причиняет.

Сердце Оливии болезненно сжалось, когда она честно произнесла:

— Когда-то я была тебе по-настоящему благодарна.

Ансен почувствовал, как глаза наполняются горячими слезами. И правда, было время, когда им искренне нравилось проводить время вместе, когда они были не просто коллегами, а друзьями.

— Я впервые за много лет была по-настоящему счастлива, когда мы вместе создали Магический Купол, — продолжила Оливия.

В груди Ансена проклюнулось крошечное семя надежды. Да, тогда были те самые дни. Простая, но блаженная пора, когда они ежедневно склонялись над обсуждениями за одним столом и с воодушевлением смотрели в будущее.

К сожалению, лишь теперь он понял, что эти поблекшие воспоминания были для него дороже всего на свете. Все эти мосты, как и фотографии, запечатлевшие те мгновения, были сожжены — и сожжены по его вине.

Собрав в себе все мужество, он с трудом выдавил:

— Пожалуйста… дайте мне еще один шанс.

— Шанс на что?

— Вы подавали заявление на работу… Если вы все еще хотите сотрудничать с компанией «Вильгельм», я дам вам должность сопредседателя. У нас уже есть вся инфраструктура, так что вы ничем не рискуете. И, разумеется, получите половину моих акций.

Это было лучшее, что Ансен мог предложить, но Оливия даже не стала об этом думать.

— Нет, господин Вильгельм, мне нужно не это, — сказала она и легко отвергла его, точно так же, как когда-то он отверг ее.

Ансен открыл рот, чтобы ответить, но Оливия опередила его:

— Я больше не хочу иметь с вами ничего общего. К тому же я уже все решила.

— Решили… что?

Оливия медленно оглядела зал заседаний. Он был точно таким, каким она его помнила. Какие-то украшения могли измениться, но это все равно была та же самая комната. Ансен был тем же самым человеком — как и она сама.

Глядя ему прямо в глаза, она заявила:

— Я решила стать влиятельным человеком. Я брошу вызов этому несправедливому миру — миру, в котором Оливия Либерти не смогла добиться успеха, зато Оливия Розмонд Астрид может. Смотри внимательно, Ансен. Я совсем не изменилась. Изменилось лишь то, как ты меня видишь.

Ансен не успел даже ответить… Пых! Внезапно вспыхнула вспышка фотоаппарата, и он резко обернулся от неожиданности. Пых! Пых!

— Ч-что это такое?!

— Вы пытались выставить меня прелюбодейкой, так что, по-моему, самое время мне все объяснить, господин Вильгельм, — ровно сказала Оливия, поднимаясь со своего места. Она достала из сумки визитку и положила ее на стол. — Прошу вас выплатить мне просроченные авторские отчисления. Это визитка моего адвоката. Если вы не отдадите мне то, что мне причитается, я намерена подать в суд, хотя искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

Оливия развернулась и направилась к выходу. Ансен не смог заставить себя остановить ее.

Когда-то он считал, что держит ее в своей ладони. Изменилась ли она — или изменилось лишь его восприятие? Какова бы ни была причина, он не осмелился пойти за ней следом.

Оливия вышла из конференц-зала и зашагала по гостиничному коридору, по которому проходила бессчетное количество раз. Не доходя до конца, она заметила знакомое лицо и остановилась. Знатная дама, увешанная дорогими украшениями, смотрела на нее с непроницаемым выражением.

— Здравствуйте, мадам Вильгельм.

Глаза женщины расширились. Она упрямо сжала губы, отказываясь воздать герцогине Розмонд должное. Когда Джонан напрягся, Оливия подняла руку, останавливая его, и мягко улыбнулась.

— Теперь вы мне верите? — спросила она. — Я пришла сюда лишь поговорить с вашим сыном. И ничего больше.

Она яростно вскрикнула:

— Магический Купол принадлежит только Ансену!

— Это мы еще посмотрим.

— Я этого не допущу!

— Мне не нужно ваше позволение, — ответила Оливия и изящно прошла мимо женщины. — Прощайте, мадам Вильгельм. Думаю, мы больше никогда не встретимся.

Когда герцогиня свернула за угол и исчезла, у мадам Вильгельм задрожали ноги. Они подкосились, и она рухнула на пол, но рядом не оказалось никого, кто помог бы ей подняться.

****

Ноа прищурился от ослепительного фаулдерского солнца и опустил взгляд на конверт в руках.

— Не могу поверить, что на то, чтобы переманить всех этих инженеров, ушло меньше дня, — недоверчиво сказал Мейсон. — Ансен Вильгельм, должно быть, обращался с ними из рук вон плохо. И ведь судебное разбирательство еще даже не закончилось!

— Мы еще не со всеми договорились, — напомнил Ноа. — Половина попросила время на раздумья. А даже те, кто согласился, перейдут к нам только в том случае, если мы выиграем суд.

— И все равно половина — это немало, Ваше Высочество.

Принц твердо решил забрать лучших инженеров компании «Вильгельм» в Герод. Когда он встретился с ними, чтобы попытаться убедить, половина сразу же с готовностью согласилась, а вторая половина отложила ответ. Столь быстро пообщаться с таким количеством людей удалось потому, что уволившиеся сотрудники объединились в собственную ассоциацию.

Ноа пожал плечами.

— Вильгельм, должно быть, считал, что монополия у него навсегда. Как бы то ни было, мне это здорово сэкономило время.

Теперь, когда Оливия собиралась строить собственную сеть Магических Куполов в Героде, для Ноа было предельно ясно, что ему делать дальше — так же ясно, как солнечный свет, льющийся сверху.

— Джонан ведь пошел с ней? — спросил он.

— Да, Ваше Высочество, — подтвердил Мейсон. — Я сказал ему не церемониться, если Вильгельм вздумает сделать какую-нибудь глупость. Он ответил, что нам не о чем беспокоиться.

Ноа больше не получал отчетов о каждом шаге Оливии. Теперь он узнавал о произошедшем только если она сама ему рассказывала.

Он мерил шагами пространство перед ее домом. День выдался особенно теплым, и глициния уже зацвела.

Он ненадолго присел на низкий стул у входа. Это был самый жесткий и неудобный стул на свете, но сейчас он почему-то не казался таким уж плохим. Опершись локтями о колени, Ноа смотрел на дорогу и ждал, когда Оливия вернется домой.

Марго, выглянув в окно, заметила его и рявкнула:

— Хватит драматизировать! Что ты там делаешь? Ты же даже не знаешь, когда она вернется! — она тоже примчалась, услышав, что Оливия встречается с Ансеном.

— Да, знаю, — рассеянно ответил Ноа, и Марго цокнула языком.

Принц не мог усидеть на месте. Он вставал, снова садился, потом начинал ходить по двору. И все равно ему ни на миг не становилось скучно.

Мейсон уже собирался вернуться в дом, не в силах больше выносить ожидание, когда заметил карету, направлявшуюся к ним и поднимавшую за собой облако пыли.

Ноа расплылся в улыбке, пригладил одежду и поправил волосы. Когда карета наконец остановилась, он сам подбежал вперед и открыл дверцу, а затем протянул руку женщине, которая была для него всем миром.

Оливия широко раскрыла глаза, потом улыбнулась и вложила ладонь в его руку.

— Ты его раздавила? — игриво спросил он.

Оливия покосилась на Джонана и ответила:

— Можешь попросить отчет у сэра Джонана.

— Я решил больше так не делать.

Когда Оливия не ответила, Ноа повернулся к стражу. Джонан широко ухмыльнулся и показал большой палец, и грудь Ноа наполнилась гордостью.

— Я всегда думал, что ты крольчонок, а теперь ты стала львицей, — сказал он Оливии.

Она прищурилась, изображая грозный взгляд, а он протянул ей конверт.

— Что это? — спросила она.

— Подарок.

— «Подарок»?

Когда Оливия остановилась, чтобы открыть его, Ноа удержал ее за руку.

— А? Я думала, это подарок, — сказала она, наклонив голову.

Соблазнительно улыбнувшись, Ноа ответил:

— Ты сможешь открыть его при одном условии.

— При каком?

— Забери назад свои слова о разводе, — сказал он с улыбкой, хотя сердце отчаянно колотилось.

Ответ прозвучал оттуда, откуда его совсем не ждали.

— Нет, разведись с ним, Оливия!

И Оливия, и Ноа одновременно обернулись. У входной двери стояла Марго, уперев руки в бока.

— Кто вообще ставит условия для подарка? Просто разводись с ним уже! — огрызнулась она. — Я тебе подарок в миллион раз лучше сделаю! Разводись!

Ноа перекосился в лице.

— Тетя Марго!

Почему-то Оливии это показалось смешным. Она расхохоталась, и Астриды уставились на нее.

В этот момент из окна раздался голос миссис Бетти:

— Ваши Высочества, ужин готов! Сэр Мейсон, сэр Джонан! Прошу всех к столу, еда остывает!

Оливия улыбнулась и потянула Ноа за руку.

— Пойдем!

Поспешив за ней, он прошептал:

— Я пошутил. Просто открой. Это же подарок.

— Я знаю.

— Но все-таки отмени развод, ладно? Если подарок тебе понравится.

— Не отменяй! Разводись с ним! — снова закричала Марго.

— Тетя Марго, ну правда!

Дом наполнился смехом, и Оливия тихо прошептала:

— Прости, что я так сказала, Ноа. Я не всерьез.

В конце концов улыбнулся и Ноа.

Над маленьким домом сияло яркое послеполуденное солнце, а цветущая глициния встречала приближающуюся весну.