Как опавший лист

Мейсон бросился к нему.

— Вы в порядке?!

Ноа, мельком взглянув на секретаря, у которого обнажилась плоть на правой щеке, пробормотал:

— О себе подумай. У тебя лицо расплавилось.

— Думаю, нам нужно отступить, — сказал Мейсон.

Ноа мрачно огляделся. Форма военно-морского флота была рассчитана на сопротивление кислоте, но к этому моменту большая ее часть уже растворилась, как и сапоги. Бесконечные кракены вновь и вновь высовывали головы из воды и двигались к берегу — сколько их ни убивай, они появлялись снова.

— Ваше Высочество! — отчаянно закричал Мейсон.

Ноа повернулся к складу. Сразу за этим зданием начинался крупный городской район, так что отступать слишком далеко было нельзя.

Мгновенно приняв решение, он отдал приказ:

— Отступаем за склад. Используем здание как щит, пока не подоспеет подкрепление!

Каждый раз, когда ему приходилось принимать подобные решения, Ноа ощущал, будто на его плечи наваливались грехи, которых он никогда не хотел совершать. Взвешивать на весах чужие жизни — или то, что равноценно жизни, — было ему по-настоящему не по нутру.

— Есть, Ваше Высочество, — отозвался Мейсон.

Он подал сигнал свистком, и солдаты, сражавшиеся с кракенами, начали отступать, вслед за ними отошли Артур и Королевская гвардия.

Наблюдая за этим издалека, торговцы взвыли от отчаяния.

— Нет, Ваше Высочество, прошу вас!

— Пожалуйста, спасите склады! Без них нам конец!

Ноа понял, что, когда все это закончится, ему, возможно, придется сложить с себя титул.

Торговцы продолжали причитать:

— Ваше Высочество! Это же наш хлеб, Ваше Высочество!

С неба начал падать снег.

Ноа сделал шаг вперед. Титул никогда не значил для него слишком много.

— Ваше Высочество, прошу…

Рыдания и вопли били по ушам, пока торговцы умоляли его о помощи.

Впервые за долгое время Ноа почувствовал себя бессильным. Затягиваемый в удушливую трясину отчаяния, он подумал об Оливии.

Неужели у тебя каждый день был таким? Даже рядом со мной…

— Ноа!

Он услышал голос где-то вдали. Артур пытался броситься к нему, но несколько бойцов Королевской гвардии удерживали его.

Ноа медленно отвернулся, чувствуя, как от всего остального мира его отделяет глухая, непроходимая стена.

Над ним нависла зловещая черная тень — гигантское щупальце медленно раскачивалось, направляясь прямо к нему.

— Оливия…

Стоя лицом к лицу со смертью, он подумал именно о ней. И в этот отчаянный миг ее имя пробудило в нем нечто.

Почти звериным движением Ноа перекатился в сторону. Напитав маной клинок, он отсек чудовищу щупальце и рванул вперед, уклоняясь от кислотных чернил.

Свист! Удар!

Перед глазами внезапно вспыхнул ослепительный свет.

Ноа обернулся в ту сторону, откуда вырвался луч. Магический Купол, до этого погруженный во тьму, теперь сиял ослепительно ярко.

Все взгляды обратились к куполу. И пока люди, затаив дыхание, смотрели с отчаянной надеждой, он выпустил еще один луч — точно пронзивший сердце кракена, словно доказывая, что это не наваждение.

Толпа взорвалась восторженным ревом.

— Да! Да, да!

— Получилось!!!

Возгласы ликования разорвали воздух.

Потоки маны безошибочно били в сердца кракенов — и тех, что уже выползали на берег, и тех, что прятались в воде. Море содрогалось, когда чудовища в агонии метались под ударами. Это было наглядным доказательством того, почему Магический Купол превосходил все остальное, когда речь заходила о защите мира.

Ноа медленно перевел дыхание и оглядел солдат вокруг. Большинство из них замерли на месте и теперь смотрели на него.

Ноа, будто спрашивая, на что они уставились, высоко подпрыгнул к ближайшему кракену и крикнул:

— Уничтожить кракенов на суше! Держать позиции! Не отступать!

Он вновь сосредоточил ману в кулаке, и его силуэт под лунным светом засиял золотом. В то же время лучи Магического Купола рассекали воздух и вонзались в море.

Теперь чаша весов начала склоняться в их пользу.

⚜ ⚜ ⚜

Как только разошлась весть о том, что купол снова заработал, газеты начали выпускать экстренные номера. Это стало возможным лишь потому, что по приказу короля Леонарда печать велась заранее.

Люди стояли на улицах под вихрем снегопада и читали газеты.

— Принцесса Оливия починила Магический купол?

— Что это значит?

Они переглядывались с недоумением, а затем снова опускали взгляды на фотографию Оливии. Снежинки падали на ее широко улыбающееся лицо, оставляя на бумаге круглые черные пятна.

— Кем она была до того, как приехала в Герод?

До сих пор ее воспринимали лишь как удачливую простолюдинку, которая в одночасье взлетела на вершину, завоевав любовь принца. Но теперь интерес к ней разгорался, словно пожар.

А женщина, о которой все сейчас гадали, стояла перед черным морем. Ледяной ветер хлестал по щекам, но холода она не чувствовала.

На ее пути все еще возвышалась гора. Она сделала лишь первый шаг к подъему.

— Ваше Высочество! — окликнул ее солдат, пришедший сопроводить герцогиню обратно на берег.

Он отвязал лодку от причала и стал ждать. Оливия запрыгнула в нее и пристегнула ремень безопасности.

— Отчаливаем! — крикнул солдат.

— Благополучно возвращайтесь, Ваше Высочество, — произнес Пьер, склонившись в поклоне с причала. Он оставался, чтобы управлять Магическим Куполом.

— Спасибо за помощь, — ответила Оливия.

Когда лодка набрала скорость, она смотрела, как его фигура становится все меньше и меньше, затем снова перевела взгляд на море.

Лодка скользила по воде. В небе над ней плыл месяц, окруженный бледным белым ореолом. Снежинки сыпались из облаков и таяли на поверхности воды.

Погода изменилась всего за несколько минут, и так же быстро изменилась и Оливия. Когда она вновь ступит на сушу, ее будет ждать мир, не похожий на тот, что она знала прежде.

Перемены всегда внезапны. Как и все перемены, которые ей довелось пережить.

— Все переворачивается в одно мгновение…

Бах! Шепот Оливии оборвался, когда порыв ветра хлестнул по волосам. Почему-то теперь перед ней было не море, а заснеженное небо. Казалось, ее опрокинуло.

Она смотрела в небо, не понимая, что произошло. Что-то болело, но она не могла понять — что именно.

— ОЛИВИЯ!!!!!!!!!!!

Откуда-то издалека донесся искаженный смертельной болью крик, разрывающий нутро.

Солдат, управлявший лодкой, в отчаянии потянулся к ней.

— Ремень!..

На этом его крик оборвался. В небе нависло длинное черное нечто, отбрасывая тень прямо на нее. Оливия нащупала пряжку ремня, удерживавшего ее на месте.

Странно. Почему я не могу пошевелить пальцами?

Она безучастно уставилась на гигантское щупальце, надвигающееся на нее.

Я… умру?

Смутно она заметила, как мимо пронесся луч света, а в следующую секунду щупальце разрубило надвое, и что-то закапало, заливая ей лицо. Сквозь рассеченную плоть возник силуэт и стремительно полетел к ней — как раз в тот момент, когда лодка с треском дала трещину и начала тонуть.

За его спиной ярко сияла луна, а лицо в тени казалось искаженным до неузнаваемости. Она не видела его отчетливо, но знала — в глазах, смотрящих на нее, должно быть сожаление… и ярость.

Зеленые, как листья, с россыпью огненно-красных искр…

— Ноа…

Лодка тонула все быстрее — словно осенний лист, печально падающий на землю и возвещающий конец сезона.

⚜ ⚜ ⚜

Грохот!

Ноа ждал жену на причале, когда его мир внезапно остановился. Лодка, взмывающая в ночное небо, была настолько нереальной, что на мгновение ему показалось, будто он спит.

Но он не успел даже задуматься — тело само рванулось вперед. Его спасение падало в море.

— ОЛИВИЯ!!!!!!!!!!!

Страх, сковавший его, был страшнее самой смерти.

Ноа перепрыгивал по мертвым кракенам, плавающим на поверхности воды. Ухватившись за щупальце одного из них, он рывком поднялся и с яростью рассек щупальце твари, готовившейся атаковать Оливию.

Когда щупальце разрубило надвое, он увидел, как жена безучастно смотрит на него. Он рванулся к ней.

— Ноа…

От этого тонкого, готового оборваться зова у него к горлу подступили рыдания.

Он расстегнул пряжку у нее на талии. Руки все время соскальзывали, но в конце концов ему удалось освободить ремень, и он подхватил Оливию на руки. Он был полон решимости спасти ее, даже несмотря на то, что теперь они находились посреди моря и лодка практически затонула.

Собрав все силы, Ноа спрыгнул с лодки в тот самый миг, когда она окончательно ушла под воду. Он приземлился на мертвого кракена поблизости, затем перепрыгнул на другого. Используя тела кракенов как мост, он едва сумел добраться до причала — но и там не остановился.

Форма военно-морского флота была уже давно уничтожена, обожженная спина покрылась сыпью. Кислота разъела перчатки и местами даже кожу.

Он выглядел изможденным, но жены из рук не выпускал. Он не мог положить ее на землю рядом с лужами кислотных чернил и не мог уложить на тела кракенов, которые даже после смерти продолжали дергаться.

Внезапно вокруг него оказались люди, указывающие дорогу.

Ноа шел вперед, не останавливаясь, и раз за разом опускал взгляд на Оливию. Она выглядела спокойной, словно просто спала.

— Да, она просто спит, — пробормотал он, пытаясь утешить самого себя.

Но сердце все равно не переставало болезненно сжиматься. Почему, даже сумев ее спасти, я чувствую такую тревогу?

Спустя мгновение его худший страх стал явью. Когда он уложил Оливию на расстеленное одеяло, он наконец смог разглядеть, в каком она состоянии. Точнее — лишь тогда он заметил, что его белая форма пропитана красным.

Он не мог поверить, что эта густо-красная кровь принадлежит Оливии.

Нет. Он не хотел в это верить.