Оливия Либерти

Ноа встал и взял у Мейсона недопечатанный экземпляр газеты.

— Мы нашли свидетеля, — доложил Мейсон. — Он готов дать показания, что фактическим владельцем «Ле Дант» является Ансен Вильгельм.

— С-сэр…

Управляющий филиалом попытался подползти к Ансену — его лицо было залито кровью, — но Мейсон схватил его за шею и оттащил назад.

Ансен впился в Ноа взглядом.

— В какое время мы живем, что вы решаете вопросы подобными методами?! — рявкнул он. — Если люди узнают, что принц ведет себя как уличный бандит, королевская семья окажется в затруднительном…

Ноа встряхнул перед самым его носом газетой с незаконченным оттиском, и Ансен запнулся.

— Именно, — спокойно сказал принц. — Мне интересно, что будет, если люди узнают, что глава компании «Вильгельм» пытался устроить беспорядки в Героде, оклеветав герцогиню.

Ноа, не отрывая от него взгляда, извлек магазин и перевернул его. Патроны один за другим, с глухим стуком, упали на пол. Швырнув пустой пистолет к ногам Ансена, принц негромко, но со всей серьезностью сказал:

— Лично проверь и почини наш сломанный Магический Купол. Потом выступишь с публичным заявлением и опровергнешь эту дрянь, которую ты называешь статьей. И чтобы больше ноги твоей не было в Героде.

Ансен невольно закрыл глаза. Ему показалось, будто у самого уха рычит лев.

— Надеюсь, ты меня понял, — закончил Ноа и развернулся. Телохранители растворились в темноте, освобождая ему путь.

Ансен тяжело дышал, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Это было совсем не то, чего он хотел. Ведь всю эту безнадежную войну против королевской семьи он начал потому, что…

Образ светлого лица и умных черных глаз вспыхнул у него в голове.

«Ансен!»

Ему почти послышался ее звонкий, радостный голос.

У Ансена свело живот. В это короткое мгновение он решил, что ради нее стоит поставить на карту всю свою судьбу. Он вернет ее, даже если для этого придется шагнуть прямиком в логово льва.

Ансен медленно открыл глаза и тихо спросил:

— У Оливии все хорошо?

Принц замер в дверях.

— Она хорошо спит? У нее бессонница, ты знаешь, — добавил он.

Ноа резко развернулся. От его прежнего хладнокровия не осталось и следа: он стремительно бросился назад и вцепился Ансену в горло.

Даже задыхаясь, Ансен без страха выдавил:

— Не давай ей… снотворное. После него ей… кхх… очень плохо.

— Заткнись.

— Ты когда-нибудь доводил ее до слез? Она обычно сдерживается, но… 

Бах! Бах! Ноа снова начал беспощадно крушить лицо Ансена кулаком.

Ноа безжалостно избивал его кулаками по лицу. С каждым ударом брызгала алая кровь, и силы постепенно покидали Ансена. Хотя он и поддерживал физическую форму, сравниться с принцем, владеющим магией, было невозможно.

И все это время лицо Ноа оставалось пугающе спокойным.

— А-а!..

Потрясенный безмолвной яростью принца, управляющий филиалом попятился к стене, ища убежища. Но еще страшнее было выражение лиц телохранителей, которые невозмутимо наблюдали за происходящим.

Мгновение спустя Мейсон, до этого стоявший в стороне со скрещенными руками, подошел к Ноа.

Принц уже занес кулак для нового удара, но секретарь тихо произнес:

— Это неподходящее место, чтобы убивать его, Ваше Высочество.

Начальник филиала понял, что в этой комнате не осталось людей. Он съежился, уткнувшись лицом в пол.

Ноа свысока смотрел на задыхающегося Ансена ледяным взглядом. Тот усмехнулся. Во рту у него скопилась кровь.

Да какая разница.

Уставившись в безумные зеленые глаза, он с ненавистью выплюнул:

— Для Оливии мы с тобой одного поля ягоды!

— Закрой рот, ты, гребанный…

Ноа вновь занес кулак, но Ансен, сплюнув кровавую слюну, съязвил:

— И чем ты отличаешься? Если я все улажу, ты сделаешь вид, будто не знаешь, что Оливия — это Оливер. А она-то… она в курсе твоего плана?

Дыхание принца резко участилось. Ансен, не упустивший, как дрогнули его безумные зеленые глаза, зло усмехнулся.

— Оливия упрямая, знаешь ли. Она свободолюбивая натура. И тех, кто покушается на ее свободу… она не прощает.

«Оливия Либерти» — словно само имя говорило за нее.

Ноа, уже готовый вновь обрушиться на него, долго смотрел на Ансена покрасневшими глазами, но в конце концов развернулся и ушел.

⚜ ⚜ ⚜

Проснувшись, Оливия по привычке повернула голову, чтобы взглянуть на соседнюю подушку. На ней не было ни малейшей вмятины, и простыни выглядели нетронутыми.

Она уставилась в потолок. Все, что она помнила, — как уснула на диване в кабинете Ноа. Значит, прошлой ночью он отвез меня домой, а затем вернулся в штаб-квартиру флота.

«Я люблю тебя».

Стоило ей вспомнить свое постыдное признание, как она резко села в постели.

— Не могу поверить, что я напилась и сказала это…

Она яростно замотала головой, но это ничуть не помогло избавиться от смущения.

Она тряхнула головой, но смущение никуда не ушло. Наскоро накинув халат, Оливия вышла на балкон. Может, ледяной ветер прогонит этот стыд? 

Леденящий ветер впился в затылок, и по рукам побежали мурашки. Оливия ссутулилась, делая глубокие вдохи и выдохи. Выдыхаемый воздух белесыми клубами таял в морозной дымке.

Она рассеянно смотрела на зимний пейзаж, сереющий в инее, но чем дольше смотрела, тем сильнее нарастало смутное беспокойство.

Внутри особняка царила неестественная, гнетущая тишина, а с дальнего конца поместья доносился непривычно громкий шум. К тому же, охраны вокруг, кажется, прибавилось.

Оливия нахмурилась. Она случайно встретились взглядом с садовником, приводившим в порядок клумбы. Тот тотчас склонил голову и поспешно ретировался.

И не только он. Горничные и слуги тоже украдкой смотрели на нее, но стоило ей встретиться с кем-нибудь глазами, как они вздрагивали и исчезали из виду.

По сердцу Оливии пробежал холод. Она вернулась в комнату и позвала миссис Бетти.

— Миссис Бетти, что-то случилось?

Спросив это, она все же надеялась услышать в ответ: «Все в порядке, Ваше Высочество». Таков был нрав экономки, да и сама Оливия отчаянно желала, чтобы зловещее ощущение оказалось ошибочным.

Но миссис Бетти молча опустила глаза. Брови у нее были нахмурены, губы сжаты — было ясно, что она подбирает слова.

От предчувствия беды у Оливии похолодели и побелели кончики пальцев.

— С Его Высочеством что-то случилось? 

Горничная молчала.

— Миссис Бетти, — настойчиво повторила Оливия, теряя терпение.

Наконец служанка подняла голову и встретилась с ней взглядом. С отчаянием посмотрев на принцессу, она решительно произнесла:

— Пожалуйста, подождите немного, Ваше Высочество.

Она торопливо вышла из спальни и вскоре вернулась с газетой в руках.

Оливия мерила комнату шагами, когда взгляд упал на сложенный лист. Казалось, сам страх пропитал эту бумагу — он сочился из нее и накрывал ее с головой.

Судорожно втянув воздух, она заставила себя широко раскрыть глаза, расправила плечи и напряглась. Затем спокойно приняла газету и развернула ее.

Но стоило ей увидеть фотографию и заголовок на первой полосе, как ноги подкосились.

— Ваше Высочество!

Если бы миссис Бетти не успела ее подхватить, Оливия рухнула бы на пол.

Ей казалось, будто вся кровь разом отхлынула от тела — она побледнела и замерзла. Сердце то замедлялось до пугающей тишины, то срывалось в беспорядочный бег, а пальцы стали жесткими и ледяными, словно их погрузили в снег.

Миссис Бетти спокойно проводила Оливию обратно к кровати, усадила ее и поспешно принесла чайник с теплым чаем.

Лишь когда горячая жидкость потекла по горлу, Оливия наконец пришла в себя. Она собрала волю в кулак и снова взялась за газету. Первая полоса обрушилась на нее, словно приливная волна, ударив прямо в сознание.

[О давней связи принцессы Оливии и Ансена Вильгельма]

Под возмутительным заголовком была их совместная фотография.

Оливия, затаив дыхание, пробежала глазами всю статью.

«Их отношения начались около семи лет назад в кампусе Геролингтонского университета в Фаулдере… По словам знакомых, Ансен Вильгельм до сих пор не может забыть ее…»

Газета смялась в ее руках. Оливия уткнулась лицом в бумагу, судорожно хватая ртом воздух.

Миссис Бетти тихо проговорила:

— Это специальный выпуск, который вышел около полуночи. Его Высочество прошлой ночью привез вас сюда, а затем отправился во дворец, чтобы разобраться с ситуацией.

Немного помедлив, она протянула еще одну газету и добавила:

— А это утренний выпуск.

Оливия наконец подняла голову и выдохнула. Она взяла утреннюю газету и развернула ее. И, как и следовало ожидать, вся первая полоса была посвящена скандальному спецвыпуску.

«Представитель королевской семьи заявил, что статья является возмутительным обвинением и не заслуживает ответа. Доказательства указывают на то, что фактическим владельцем Ле Дант является не кто иной, как Ансен Вильгельм…»

Оливия прищурилась и пробормотала:

— Ансен — владелец «Ле Дант»?

— Похоже на то, — ответила миссис Бетти. — Следовательно, вчерашний выпуск был делом его рук.

— И из королевского дворца нет никаких вестей?

— Нет, Ваше Высочество.

— Но почему? Даже если бы я находилась за границей, меня бы немедленно потребовали ко двору.

Оливия холодно уставилась на фотографию Ансена внизу страницы. Рядом была короткая заметка о том, что он прибыл в Герод, проехав через Фолию.

Она перевела взгляд обратно на снимок из первой газеты — на них двоих, улыбающихся друг другу в юности. Чувства, которые она глубоко похоронила в сердце, вырвались наружу и вспыхнули в груди так сильно, что она больше не могла усидеть на месте.

Отложив газету, Оливия подняла голову.

— Миссис Бетти, мне нужно в королевский дворец. Пожалуйста, помогите мне собраться.

Служанка замешкалась с ответом.

У Оливии дрогнуло сердце.

— Неужели… Его Высочество приказал не выпускать меня… из резиденции? — недоверчиво спросила она.

На лице миссис Бетти появилось мучительное выражение, но в тот самый миг, когда она открыла рот, чтобы ответить, дверь внезапно распахнулась.

В этом поместье был только один человек, который мог без предупреждения открыть дверь в их покои.