«А ведь в тот день он вскипел»

Марго всегда хотела сказать это Ансену: как ты смеешь.

— О королевской семье не следует говорить легкомысленно. Это касается и меня, — сказала она бизнесмену. Племянник был прав, утверждая, что она отказалась от своих обязанностей, уехав в Фаулдер, но она заслужила это право. В решимости и силе духа эта женщина ничуть не уступала королю Герода.

Она шагнула к Ансену и предупредила:

— Даже не смей ломать голову над тем, что делает Оливия. Уверяю тебя, к тебе это не имеет ни малейшего отношения.

Сказав это, принцесса резко развернулась и зашагала обратно в свой особняк. Тяжелые и величественные ворота, мало чем уступавшие тем, что украшали королевский дворец Герода, захлопнулись за ней с резким звоном.

— Сэр? — окликнул Ансена секретарь, когда тот продолжал сверлить взглядом особняк. Дома хоть и стояли на приличном расстоянии друг от друга, но это все же был жилой квартал, и прохожие могли обратить внимание на происходящее. — Нам стоит вернуться, сэр.

Внутри Ансена все клокотало, словно в нем вспыхнула доменная печь. Он чувствовал себя униженным еще сильнее, чем утром на встрече, когда умолял принца Ноа отнестись с пониманием к задержкам.

Но больше всего… Мужчина поднял голову и с убийственным взглядом уставился на сверкающие золотые ворота. У него еще не хватало сил, чтобы распахнуть их силой. И конечно, их и не могло хватить: против него стояла королевская семья Герода, и сколько бы он ни приобрел богатства или власти, он все равно не был ровней монархии с многовековой историей.

Ансен был уверен, что бедная и никчемная девчонка так и будет влачить жалкое существование в своей лачуге. Он был абсолютно уверен, что только он один способен дать ей спасение… Но теперь она была надежно укрыта за воротами, которые не мог пробить даже он. И это было тем, с чем Ансен не мог смириться.

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем в королевском дворце Герода.

Беатрикс могла бы поклясться собственной короной, что в последнее время настроение Леонарда поднялось выше шпиля собора Хамель.

И вместе с тем, как гласит поговорка — «чужая душа потемки», — она внезапно осознала, как многого до сих пор не знала о собственном муже. Циничный, самодовольный, лицемерный, эгоистичный — слов, чтобы описать его, хватало, но теперь к ним стоило добавить и еще одно: безнравственный.

Королева, сминая в руках газету, в ярости пересекала коридор. Придворные поспешно склоняли головы, едва завидев ее. Она была так вне себя, что распахнула дверь в кабинет короля еще до того, как распорядитель успел объявить о ее приходе.

— Ваше Величество! 

Обычно мягкая и утонченная королева сейчас источала решимость, не уступавшую воину. Чиновники, помогавшие королю с делами, отшатнулись в изумлении. Леонард, выглядевший виновато, жестом велел им удалиться.

Когда король и королева остались наедине, Беатрикс без предисловий заговорила:

— Что, во имя неба, это такое?

Она ткнула в него первой полосой газеты. На ней крупным планом красовалась фотография круизного лайнера, на котором плыл Ноа, а чуть ниже — снимок Ноа и Оливии, стоящих рядом.

Над всем этим возвышался заголовок:

[Принц Ноа тайно направился в Фаулдер, чтобы встретиться с Оливией Либерти.]

— Господи… Интересно, кто это написал, — невинно протянул Леонард. — Ну надо же. Как они вообще узнали? Репортеры, что с них взять. Я вот только говорил… — Король осекся, наткнувшись на ее убийственный взгляд.

Сегодня пронзительные голубые глаза Беатрикс Астрид казались особенно свирепыми. Видно, выйдя замуж за льва Герода, она и сама стала львицей.

— А если Ноа потерпит неудачу, как вы собираетесь расхлебывать последствия? — прошипела Беатрикс. — Вы заказали эту статью именно на случай такого исхода, не так ли? Принц, влюбившийся в простолюдинку, королевская семья, поддержавшая его выбор… Ах да, трогательная, душераздирающая история любви. Или, может быть, вы надеялись этим давлением вынудить Оливию согласиться?

Каждое ее слово было правдой. В столице стоял переполох. Газетные издатели за считанные часы продали рекордные тиражи, и теперь, держа в руках пачки денег, спешили склониться перед королем с вопросом: «Что вы думаете о происходящем, Ваше Величество?»

Сжимая голову руками, Беатрикс продолжила:

— Ноа всегда делал все, что ты требовал. Да, он мог ворчать, но рискни назвать хоть раз, когда он уклонился от своих обязанностей.

Король онемел, не находя слов.

— Это обман в чистом виде. Ты обманываешь всех, и приковываешь к цепи и Ноа, и Оливию.

— Они непременно поженятся, дорогая, — наконец сказал Леонард.

— Да чтоб тебя! — вскричала Беатрикс, ее грудь тяжело вздымалась от ярости. — С чего ты так уверен?!

Чем громче она протестовала, тем спокойнее становился Леонард. И сердце Беатрикс сжалось, когда она увидела в его глазах ту безжалостность, которая пугала ее больше всего.

Леонард Астрид был, без сомнения, королем — тем, кто двигал людей в своем мире, словно шахматные фигуры, предугадывая сразу несколько ходов вперед. В эпоху, когда любое неверное движение могло привести династию к падению, только такой дальновидный государь мог удержать власть. Именно это и отличало Герод от таких стран, как Фолия.

Беатрикс закрыла глаза.

— Прошу простить мою дерзость.

— Ноа должен закрепить этот брак, и я обещаю, что он это сделает. Взамен даю слово: я больше никогда не заставлю его иметь дело с прессой.

Королева медленно кивнула, но глаза упорно держала закрытыми.

— Трикси… Посмотри на меня. — Когда она открыла глаза, Леонард осторожно коснулся ее руки. — Ты не должна терять самообладание. После этой публикации весь свет загудит. И слухи о Ноа и Изабель Сеймур всплывут снова. Если ты не вмешаешься, поползут самые грязные сплетни.

Беатрикс мрачно кивнула.

— Я понимаю, о чем ты, — сказала она. — Я попросила о встрече с графиней Сеймур сразу, как только увидела статью. Она должна прибыть со дня на день.

— Узнаю мою королеву! — с одобрением сказал Леонард.

— Их ведь видели только в поло-клубе. Думаю, удержать членов клуба от разговоров будет несложно. Так что… не волнуйся. Хорошего дня. — Она мягко высвободила руку и уже повернулась к выходу, но, сделав шаг, снова остановилась и обернулась к мужу.

— Что еще? — спросил Леонард.

— Откуда у тебя такая уверенность… что Ноа и леди Сеймур не связаны близкими отношениями?

Разве не он сам когда-то верил каждому пошлому слуху из дешевых листков?

Однако Леонард протяжно рассмеялся, как самодовольный лев, и скрестил руки на груди.

— Мы, мужчины, это друг в друге чувствуем, понимаешь? Я ведь знал, что все эти слухи, что он якобы бегает за женщинами, — пустышка. Напротив, меня больше тревожило другое: в его возрасте, при всей горячей крови, ни одного подтвержденного романа! Был момент, когда я даже подумал: а не нравятся ли ему мужчины?.. Нет, постой…

Поспешно откашлявшись под ледяным взглядом жены, Леонард продолжил:

— В общем… просто на этот раз слух был другого толка. Потому я и решил проверить. Несколько раз поддевал его, провоцировал. Но Ноа, этот парень… ни разу не вскипел.

— «Вскипел»? Что за туманное выражение?

— А ведь в тот день он вскипел.

— О чем ты?

Леонард усмехнулся и пожал плечами:

— Ты ведь видела? Артур погнался за Ноа, а потом вернулся сюда и заявил, что поедет в Фаулдер вместо брата. Помнишь, каким Ноа выглядел, когда все-таки влетел сюда?

Беатрикс развернулась к мужу. Тогда во дворце царил сущий хаос. Она сделала глубокий вдох и попыталась спокойно вспомнить выражение лица младшего сына.

Медленно, но верно, воспоминание ожило. Его сбивчивое дыхание, вздымающаяся грудь, сверкающие глаза и… горящие румянцем щеки.

— О…

— Ты ведь никогда прежде не видела его таким, правда?

Беатрикс углубилась в память, возвращаясь в далекое прошлое. Она вспомнила тот день, когда Оливия пропала.

«Его Высочество принц Ноа отвел меня к рыцарям».

Когда жена растерянно моргнула, Леонард расплылся в довольной улыбке.

— Так что наш сын обязательно вернется вместе с Оливией. А ты — займись своим делом, королева.

Беатрикс кивнула, ее взгляд стал твердым, решительным.

— Не беспокойся.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель уставилась на первую полосу газеты. На ней бок о бок были напечатаны лица Ноа Астридa и Оливии Либерти. Девушке казалось, что она шагает сквозь кошмар.

Принц, который говорил, что не станет щадить ее репутацию, действительно поступил именно так, как обещал. Если бы он хоть немного думал о ее достоинстве, то женщина, выбранная вместо нее, уж точно не была бы какой-то простолюдинкой — Оливией Либерти.

— Этого не может быть, — пробормотала Изабель.

Сидевшая напротив мадам Жуберн приподняла бровь и тяжело вздохнула.

— Их пути едва ли пересекались, а газеты уже выставляют их возлюбленными, — упрямо добавила юная дворянка. — Это ложь, сплошная ложь, мадам!

Мадам Жуберн плотно сжала губы и, сохраняя изысканную осанку, сложила руки на коленях. Родившись третьей дочерью в скромной семье, она смогла выйти замуж лишь за виконта Жуберна, такого же посредственного, как и она сама.

Но, несмотря на скромное происхождение, мадам Жуберн сумела покорить высший свет одним-единственным талантом — искусством сводничества.

Сватовство, в сущности, было для нее войной. Оно требовало, чтобы она знала вдоль и поперек все стороны дела: финансы, традиции, связи и характеры обеих сторон предполагаемого союза.

«Если в качестве компаньонки пригласить мадам Жуберн, брак состоится непременно». Так считали уже больше десяти лет. Но любовный роман на первой полосе сегодняшней газеты разрушил этот непреложный факт.