Фонарик Изабель

— Ваше Величество! 

Беатрикс обернулась на голос, как и Оливия. Неподалеку стояли несколько знатных дам, среди них — няня Люси, мадам Реманн.

— Отлично, все в сборе, — сказала королева, мягко беря невестку под руку. — Оливия, это дамы из моего ближайшего круга. Позволь представить тебя им.

Невысокая женщина с красной шалью на плечах шагнула вперед и доброжелательно произнесла:

— Ваше Величество, прошу, представьте меня первой. Я ждала этого дня с самой речи Ее Высочества в Академии.

— Ах, ну уж нет! — перебила ее другая дама. — Я должна пойти первой, Ваше Величество. Мне срочно нужно обсудить с Ее Высочеством поступление в Геролингтонский университет.

Беатрикс театрально вздохнула и с притворным смирением сказала:

— Пойдем по возрасту. Начнем с самой старшей.

— О, Ваше Величество! Как жестоко.

Знатные дамы расхохотались, и герцогиня невольно рассмеялась вместе с ними.

День пролетел незаметно. Впервые за последние дни Оливия по-настоящему улыбалась, непринужденно беседуя со всеми. Она даже на мгновение забыла о муже, все это время занимавшем уголок ее мыслей, и о Магическом Куполе, из-за которого весь Герод был на взводе.

Оливия не заметила, как солнце медленно клонится к закату, когда за ее спиной прозвучал голос:

— Давно не виделись, Ваше Высочество.

Оливия заметила, как выражение лица мадам Реманн, сидевшей напротив нее, едва заметно стало жестче.

Герцогиня обернулась, чтобы посмотреть, кто это. Перед ней стояла молодая леди с роскошными рыжими волосами, пылавшими как закат.

Как я вообще могла забыть эти рыжие волосы? — подумала Оливия, растягивая губы в улыбке.

— Да, прошло немало времени, леди Изабель. Как вы поживали?

Королева Беатрикс, наблюдавшая за Оливией издалека, с силой поставила бокал вина, увидев Изабель Сеймур. Стоявшая рядом с королевой знатная дама нервно опустила голову.

— Маркиза Коулман, по какой причине вы привели сюда дочь Сеймура? — резко спросила Беатрикс.

С отчаянием во взгляде маркиза ответила:

— Изабель вскоре выйдет замуж за моего сына Джексона, Ваше Величество. Прошу видеть в ней Коулман, а не Сеймур. Сегодня она пришла, чтобы принести извинения Ее Высочеству от имени своей матери.

Маркиза подняла голову и посмотрела на будущую невестку тяжелым взглядом темно-бордовых глаз, твердых, как красное дерево. Затем она снова повернулась к королеве и произнесла, словно рыцарь:

— Мы, Коулманы, существуем ради славы дома Астридов, Ваше Величество. Прошу простить наше решение принять дочь дома Сеймуров в нашу семью.

В тот момент Оливия поднялась и вместе с Изабель направилась к пустой террасе.

Когда за ними закрылась дверь террасы, Оливия повернулась к ней лицом.

— Вы хотели мне что-то сказать?

В тусклом свете фонаря она выглядела так же прекрасной, как и всегда. Это вызывало у Изабель невыносимую зависть. Эта женщина заполучила и Ноа Астрида, и тиару, о которой Изабель до сих пор не могла забыть.

«Ей не нужно твое одобрение. Она уже герцогиня Розмонд. Не забывай об этом».

Вспомнив предупреждение будущей свекрови, Изабель стиснула зубы и почтительно опустила голову.

— Я приношу извинения за поведение моей матери, Ваше Высочество. Прошу простить нашу семью.

Девушку захлестнуло унижение, и она зажмурилась, чтобы не расплакаться.

Наверное, она считает меня посмешищем.

Каждая секунда тянулась как вечность, пока наконец над ее головой не прозвучал ровный голос герцогини:

— Мне не нужны ваши извинения.

В ее голосе не было ни тени злорадства или насмешки. Он звучал совершенно бесстрастно.

Изабель распахнула глаза. Подняв голову, она увидела, что Оливия смотрит на нее с непроницаемым выражением.

— Что вы имеете в виду…

— Я прошу лишь об одном: соблюдайте по отношению ко мне элементарную вежливость, — перебила ее Оливия. — Я буду поступать так же.

— Значит… вы принимаете мои извинения?

— Имеет ли это вообще значение?

— Для меня — да.

— Тогда считайте, что я их приняла. Если кто-нибудь спросит, я так и скажу.

В душе Изабель начала подниматься обида. Как она может оставаться такой отстраненной, когда мое сердце бушует, словно в шторм?

Она понимала, что не должна этого делать, но прежде чем успела себя остановить, уже смотрела на принцессу Оливию с откровенной ненавистью.

— Если вам больше нечего сказать, я пойду первой, — произнесла герцогиня и, изящно выпрямив спину, прошла мимо нее.

У Изабель задрожала нижняя губа, когда она подумала: Наверное, ты считаешь меня такой жалкой.

Она повернулась к Оливии и окликнула:

— Подождите, Ваше Высочество.

Герцогиня остановилась и обернулась; ее лицо осветил фонарь, стоявший за спиной Изабель.

Глядя прямо в глаза Оливии, девушка раскрыла сумочку. Она медленно достала серебристый предмет, блеснувший даже в тусклом свете.

Взгляд Оливии был прикован к фонарику.

Изабель протянула его ей и сказала:

— Разве это не принадлежит вам?

Сердце у нее бешено колотилось.

Как странно.

Изабель протянула фонарик, надеясь ранить Оливию, но теперь, когда он оказался у нее в руках, она чувствовала, как все глубже погружается в отчаяние.

Оливия взяла предмет и с непроницаемым выражением посмотрела на него, затем подняла голову.

— Да. Я подарила его Его Высочеству, — медленно сказала она.

В голове у Изабель стало пусто. Она никогда еще не чувствовала себя настолько разбитой.

— Зачем вы показываете мне это? — продолжила Оливия.

— Чтобы вернуть вам…

Герцогиня фыркнула и протянула фонарик обратно.

— Я дала его принцу Ноа на хранение. Если он отдал фонарик вам, значит теперь он ваш. Вам не нужно возвращать его мне. Если захотите избавиться от него, пожалуйста.

В ее голосе не было ни тени неприязни.

Как она может быть такой невозмутимой? Почему ее это вообще не задевает?

— Вам не интересно, как он ко мне попал? — спросила Изабель.

Это был жалкий вопрос. Лицо герцогини на мгновение омрачилось, но затем она спокойно ответила:

— Полагаю, он дал его вам до того, как женился на мне. У каждого из нас есть свои причины для поступков, и у меня нет желания ворошить его прошлое — даже если это было из любви. Я уверена, у моего супруга была веская причина отдать фонарик вам, и раз это не имеет ко мне отношения, я не стану спрашивать.

Она добавила:

— Разумеется, я предпочла бы никогда об этом не знать, но раз уж теперь знаю, постараюсь как можно скорее забыть. Делайте с этим что хотите. Если вы и правда пришли, чтобы извиниться передо мной.

Ее рассуждения были просты и прямолинейны.

Оливия с достоинством ушла, оставив Изабель одну — смущенную и все еще сжимающую в руках фонарик, который принц так небрежно ей бросил.

Она еще некоторое время стояла неподвижно, искренне завидуя Оливии. Завидуя тому, как эта женщина умела так легко отпускать прошлое, как просто могла идти дальше.

Изабель долго смотрела на фонарик, не замечая, как пронизывающий зимний ветер вгрызается в кожу.