Герцог Розмонд

Статья вышла около полуночи, но сразу вызвала огромный резонанс. Люди будили соседей среди ночи, лишь бы поделиться шокирующей и скандальной новостью. Один за другим на темных улицах Герода загорались огни.

— Неужели герцогиня правда была в таких... отношениях с Ансеном Вильгельмом?!

— Ну конечно. Посмотри на эту фотографию. Здесь сказано, что они встречались в отеле! А что обычно делают молодые люди в отелях, а?

— Какой позор! Тогда как она вышла замуж за нашего принца?

— Может, решила, что Астрид более выгодная партия, вот и бросила Вильгельма. Вышла за нашего принца, чтобы выбраться из той жалкой халупы и подняться по социальной лестнице. 

— Так вот почему компания «Вильгельм» не чинит Магический Купол?

Благожелательное отношение народа к герцогине перевернулось за одну ночь. Скандал был подобен гигантской приливной волне.

Естественно, как раз перед сном эта новость дошла и до Леонарда.

Король и королева быстро оделись. Они немедленно направились в кабинет, чтобы провести экстренное совещание, куда были вызваны все главные редакторы газет Геролингтона.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Никто не осмеливался даже громко дышать.

Беатрикс долго смотрела на фотографию, где юная Оливия улыбается Ансену. Затем она перевела взгляд на следующий снимок — там они сидели друг напротив друга в месте, похожем на холл отеля.

Она все еще изучала фотографии с тяжелым сердцем, когда Леонард наконец приказал привести Оливию.

Была глубокая ночь, к тому же Оливия выпила немало вина, но Беатрикс не осмелилась возразить мужу.

Даже если созвать глав крупнейших газет и решительно заткнуть им рты, с уже опубликованной статьей ничего нельзя было поделать. К завтрашнему дню об этом узнает весь Герод, независимо от того, будут ли писать про герцогиню другие издания или нет. Оливия должна прийти и ясно объяснить, что происходило на этих фотографиях.

— Да, Ваше Величество.

Один из советников поспешно повернулся, чтобы выполнить приказ Леонарда, но едва он дошел до двери, как та с оглушительным грохотом распахнулась. Советник вздрогнул от неожиданности.

В проеме стоял Ноа Астрид, преграждая ему путь. Он прямо посмотрел на короля и сказал:

— Вы не можете вызвать Оливию.

Советник растерянно моргнул и обернулся к Леонарду.

С раздраженным вздохом король спросил:

— Что это значит?

— Я говорю это не как принц, а как герцог Розмонд, Ваше Величество, — хладнокровно ответил Ноа Астрид, вернее, Ноа Розмонд. — Герцогиню, находящуюся в пределах владений герцогства Розмонд, даже король не может вызвать по своему усмотрению.

В обмен на клятву верности королю герцог получал полную суверенную власть над своим герцогством. Это был закон, существовавший лишь на бумаге, потому что на данный момент владения герцога фактически ограничивались только домами, которыми он владел. Но именно из-за этого закона Леонард не мог вызвать Оливию, пока она находилась в пределах поместья. Это стало бы возможным лишь в том случае, если бы герцогиня вышла оттуда добровольно.

Артур, стоявший у окна, осторожно ответил за отца.

— Мы не допрашиваем герцогиню, Ноа. Нам нужно выяснить, откуда взялись эти фотографии, что произошло между ней и мистером Вильгельмом и соответствует ли статья действительности, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

— «Я не стану отвечать на то, что не стоит ответа», — коротко сказал Ноа, переводя взгляд с короля на королеву. — Вы не игнорировали бесчисленные сплетни обо мне, следуя этому же принципу.

— Тогда это были всего лишь несколько строк без единой фотографии! — воскликнул Леонард. — Как это вообще можно сравнивать с нынешним положением?!

— Вы уже проводили проверку ее прошлого, — продолжил Ноа. — Искали скелеты в шкафу и ничего не нашли. Разве не поэтому вы согласились принять ее в семью?

Беатрикс, до этого хранившая молчание, наконец поднялась со своего места.

— Даже если у Оливии и были отношения с Ансеном Вильгельмом, это осталось в прошлом, и у нас нет причин допрашивать ее из-за этого, — сказала она, глядя на ярость, пылавшую в глазах младшего сына. — Послушай меня, Ноа. Мы не пытаемся возложить на нее ответственность. Поверь мне… я клянусь своим титулом, что защищу ее. Но это дело касается Оливии, и мы хотим обсудить его вместе, чтобы найти решение.

Некоторое время Ноа молчал. Он отвернулся от матери и посмотрел в темное окно.

Слухи будут распространяться с пугающей скоростью, словно лесной пожар, и в конце концов никто уже не вспомнит, где они вообще начались.

— Людям все равно, правда это или нет, — сказал он. — Им просто нужен повод для критики и ненависти. «Обсудить это с ней», говорите вы? Чем это отличается от требования, чтобы она оправдывалась? Каждое слово Оливии раздуют в сто раз. Люди будут приписывать смысл каждому ее вдоху, каждому малейшему выражению лица — и требовать объяснений и за это тоже.

Оливию бросят прямо на линию вражеского огня, не оставив ей ни единого укрытия.

Ноа повернулся к отцу и заявил:

— Вы не можете вызвать ее. Она не будет встречаться ни с кем из прессы и уж тем более не станет оправдываться. Я возьму на себя всю ответственность за все, что связано с этим делом, так что если вам что-то понадобится — говорите со мной.

— «Ответственность»? — прогремел Леонард. — Какую еще ответственность ты имеешь в виду? Ты ведь не представляешь королевскую семью перед прессой!

— Если потребуется, я откажусь от титула.

— Что?! — взревел Леонард от ярости.

Артур поспешно шагнул вперед.

— Они публикуют фотографии по одной. Мы не знаем, что у них есть еще!

Ноа понимающе кивнул.

— Я догадываюсь, кто припрятал эти снимки. Я как раз собирался встретиться с ним. Ваше Величество, дайте мне двенадцать часов. Я разберусь с этим до того, как они истекут.

Ноа почтительно поклонился ошеломленному королю и беспокоящейся королеве, затем, не колеблясь, развернулся и вышел из кабинета. В эту ночь, пока Оливия спала, ему предстояло сделать многое.

Когда принц стремительно покинул дворец, к нему поспешил человек, одетый в черное.

— Мейсон сумел выйти на распространителя газет, Ваше Высочество.

«Охотничий пес принца» — так называли Мейсона Роктара. Не было ничего удивительного в том, что он оправдал свою репутацию, хотя Ноа и хотел, чтобы секретарь оказался немного быстрее.

Принц по привычке вынул из кармана сигарету и приказал:

— Приведи его ко мне.

— Да, Ваше Высочество.

— Полагаю, дверь в логово вора открыта?

— Разумеется, Ваше Высочество.

Ноа собирался прикурить, но замер. Он посмотрел на сигарету и сунул ее обратно в карман. Затем вскочил на своего черного коня и набросил плащ на голову.

С головы до ног окутанный тьмой, он без тени сомнения пустил коня галопом.

***

К тому моменту, когда Ансен почувствовал неладное, дверь его спальни уже отпирали. Вид бесшумно отворяющейся двери мгновенно прогнал сон, и по его спине пробежал холодок.

Ансен поспешно потянулся к пистолету в тумбочке у кровати и, начал заряжать его, не сводя глаз с двери. В этот момент он услышал голос.

— Опусти оружие. Я не могу позволить тебе умереть здесь.

Голос был дружелюбным, почти непринужденным, но смысл слов был свиреп. 

Незваный гость тихо вошел и закрыл за собой дверь, после чего шагнул из темноты. Слабый лунный свет из окон медленно вырисовывал его фигуру, начиная с щиколоток. Когда лунный свет наконец упал на лицо мужчины, Ансену показалось, будто острые шипы вонзились ему в горло.

— Давно не виделись, Ансен Вильгельм, — сказал Ноа, и его божественные черты сложились в прекрасную улыбку.

Ансен опустил пистолет и улыбнулся в ответ.

— И правда, Ваше Высочество. Давненько не встречались. Хотя, должен признать, это весьма неожиданное воссоединение.

Ноа усмехнулся, подтянул ближайший стул, поставил его у изголовья кровати и грациозно уселся. Сосуществование грубой силы и изящества казалось его естественной сущностью.

Вперившись взглядом в лицо Ансена, он спросил прямо:

— Это ты, верно?

— Что «я», Ваше Высочество? 

— «Ле Дант».

— Я не понимаю, о чем вы.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — поэтому сейчас я прочесываю все твои здания одно за другим. Так что можешь говорить все что угодно.

Ансен нахмурился и сел в постели.

— Вы хотите сказать, что сейчас самовольно обыскиваете здания, принадлежащие компании «Вильгельм»?

— Ага, — беспечно ответил Ноа.

Ансен повысил голос:

— Вы вообще понимаете, с какими последствиями вам придется столкнуться?!

Фальшивая улыбка исчезла с лица принца. Он наклонился к Ансену и заговорил опасно мягким голосом:

— Такие воры, как ты, должны прятаться в норах. А ты вылез, не зная своего места. С чего ты вообще решил, что когда-нибудь сможешь тягаться со мной?

— Что?

Ноа наконец произнес имя, которое все это время держал при себе.

— Оливер.

Глаза Ансена расширились от изумления, а принц усмехнулся.

— Ты правда думал, что я не узнаю? Я знаю, что ты отнял у Оливии. И знаю, зачем ты это затеял.

В этот момент снаружи раздался глухой удар, а мгновение спустя дверь спальни с треском распахнулась.

— П-пожалуйста… н-не убивайте меня…

Услышав испуганное всхлипывание, Ансен выскочил из постели и направил пистолет в темноту.

— Что ты, черт возьми, творишь?! — вскрикнул он.

Ноа неторопливо прошептал:

— Опусти пистолет. Мои телохранители так же нетерпеливы, как и я. Мне все равно где ты сдохнешь… если честно, я бы не возражал, если бы это произошло прямо в этой комнате. Но сейчас не время.

«Охотничьи псы» принца вышли из тьмы, и во главе их был Мейсон Роктар. В руках он держал деталь печатного станка, которую еще не успели уничтожить, а также частично отпечатанный экземпляр «Ле Дант».