Черная львица из дома Астридов (1)

Ноа раз за разом намекал, что хотел бы остаться на ночь, но Оливия решительно отправила его восвояси. Сегодня ей хотелось побыть одной и привести мысли в порядок.

— Неужели мне даже нельзя остановиться в соседней комнате? — проворчал Ноа.

Оливия спрятала улыбку и сделала вид, что не слышит.

— Тебе пора, — сказала она. — Когда я разберусь с мыслями, навещу тебя в доме принцессы Маргарет. У меня слишком тесно. Здесь людно и неудобно.

— Но я тоже хочу попробовать переночевать здесь, — возразил он.

Мейсон и Джонан недовольно уставились на принца и одновременно покачали головами.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — сказал ему Мейсон, поклонившись.

— Мы позаботимся о герцогине! — добавил Джонан и тоже поклонился.

Принц одарил их обоих непроницаемым взглядом, затем проводил глазами Оливию, которая вошла в дом, ни разу не оглянувшись. Как же это жестоко, подумал он.

Миссис Бетти слегка кивнула ему и с решимостью закрыла дверь.

— Холодно, — пробормотал Ноа. Он засунул руки в карманы, пнул землю носком сапога и отвернулся. Волоча ноги, он добрался до экипажа.

Оливия сидела у окна и смотрела, как экипаж удаляется. Затем она перевела взгляд на письмо в своей руке.

— Это от Ансена Вильгельма, Ваше Высочество, — сказала миссис Бетти, зашедшая, чтобы передать письмо.

Глаза Оливии стали холодными и острыми, как лед. Как только служанка вышла, она вскрыла конверт и быстро пробежала письмо глазами. На губах появилась насмешливая улыбка.

— Любопытно, — пробормотала она и бросила письмо в камин. Когда пламя пожрало последний уголок бумаги, Оливия позвала Джонана.

— Вы звали меня, Ваше Высочество?

— Отправляйся к Ансену Вильгельму и передай, чтобы завтра в одиннадцать утра он явился ко мне в конференц-зал Левидии.

— Да, Ваше Высочество.

— И еще. Мне понадобится фотография нашей встречи. Захвати с собой камеру.

Джонан вспомнил клеветническую статью, которую Ансен Вильгельм лично опубликовал в «Ла Дент». Он поклонился герцогине, которая напоминала львицу, готовую к возмездию, и снова ответил:

— Да, Ваше Высочество.

Оливия перевела взгляд на документы, обнажавшие прошлые деяния Ансена. Для кого-то они могли показаться пустяками, но для других были невыносимо тяжелым ударом.

Сидя на бабушкином диване, она тихо сказала:

— Ты была права, бабушка. Мир и правда несправедлив.

— Лив, нужно признать эту несправедливость, чтобы сделать следующий шаг.

— Я всегда думала, что иду вперед, но, оглядываясь, понимаю: я не сделала ни шага.

— Что ты можешь сделать в будущем? То, на что способна только ты.

Представляя голос бабушки, Оливия спокойно кивнула.

— Да. Я знаю, что должна сделать.

— Я люблю тебя, Оливия.

На этот раз это был низкий и нежный голос Ноа, словно ласкающий ее.

— Я попробую, — произнесла она.

И где-то вдалеке ей почудился задорный бабушкин смех.

****

Вернувшись в поместье тетки, Ноа узнал о документах, которые были переданы Оливии.

— Я отправила их сегодня, потому что она выглядела уже немного оправившейся, — сказала Марго. — Рик Уинфред уверил меня, что вручил их ей сразу же, как только она вышла из здания суда.

Ноа вспомнил, как Оливия плакала на кладбище тем утром. Ничего удивительного. Ансен Вильгельм по-настоящему непростителен.

Оставшись в своей комнате, Ноа мерил ее шагами, погруженный в раздумья. Он хотел помочь жене, но не знал, как именно.

Лучи заходящего солнца заливали комнату оранжевым светом. Сумерки опускались на землю, и вскоре дом погрузился во тьму.

Ноа наблюдал, как слуги суетливо зажигают лампы, когда внезапно вспомнил таблетки, которые Оливия принимала из-за бессонницы. Ему говорили, что после них она просыпалась с раскалывающейся головой. Стоило ему представить, как она глотает эти таблетки одна, в темноте, — и внутри снова все скручивалось от тревоги.

Ноа выскочил из дома. Экипаж был слишком медленным, поэтому он нетерпеливо вскочил на коня и, ни секунды не раздумывая, пустил его вскачь.

Когда дворецкий, запыхавшись, подбежал к Марго, она уже стояла у окна и с хитрой улыбкой наблюдала за племянником.

— О-он ведь даже не поужинал… — пробормотал дворецкий.

— Уверена, сейчас это волнует его меньше всего, — ответила Марго. — Просто забудь.

Будь здесь Беатрикс, они с Марго наверняка поспорили бы, вернется ли принц этой ночью или нет.

****

Миссис Бетти как раз наводила порядок в гостиной и вздрогнула от неожиданного появления Ноа.

— Ваше Высочество!

Он быстрым шагом прошел по коридору и распахнул дверь спальни Оливии. Та сидела на кровати и пила воду из стакана. Подойдя ближе, он помрачнел; его губы едва заметно дрогнули.

— Ты принимаешь лекарства?

— Ноа…

— Я слышал, что тетя отправила тебе документы по Ансену Вильгельму. С тобой все в порядке?

В его глазах вспыхнули тревога и страх. И в этот миг Оливия вспомнила, как совсем недавно он с таким же отчаянием выкрикивал ее имя.

«ОЛИВИЯ!!!»

Тогда, подняв взгляд с лодки, она ожидала увидеть в его лице холод и презрение, пока он мчался к ней, разрывая небо, — но последним, что она ясно разглядела в его глазах, был страх. Сейчас он смотрел на нее точно так же.

— Тебе все еще трудно засыпать? — настойчиво спросил он.

Оливия мягко улыбнулась, видя откровенный страх в его взгляде, и ответила:

— Ноа, я просто выпила лекарство, чтобы уснуть. Это все равно что принять средство от простуды.

— Но в Героде ты пила его из-за меня, — произнес Ноа, и голос у него сорвался. Его все еще терзало чувство вины, но виноват он был не один. Они оба пострадали: Оливия — потому что так и не смогла полностью принять свою жизнь, и Ноа — потому что трактовал эту жизнь по-своему.

Она медленно притянула его голову к себе и уткнулась лицом в его волосы. Напряженные плечи мужа постепенно расслабились.

— Нет, не говори так, — сказала она и почувствовала, как он обнимает ее за талию. — Ты поэтому приехал в такой час? Потому что испугался, что я приму снотворное? — спросила она. 

Оливия улыбнулась мужчине в своих объятиях, смутно осознавая, что все это время ждала его. 

— Я просто подумала, что мне будет трудно уснуть, — прошептала она. — Уложишь меня спать?

Когда Ноа поднял голову и уставился на нее, Оливия похлопала ладонью рядом с собой.

— Для двоих здесь, конечно, тесновато, но…

— Нет, совсем не тесно, — сразу же сказал он. — Здесь идеально.

Он скинул обувь и поспешно забрался под одеяло, словно боялся, что она передумает.

— Но теперь мне некуда лечь, — заметила Оливия.

— Что ты такое говоришь? Тут полно места.

Оливия расхохоталась, а Ноа, затаив дыхание, смотрел на нее. Он уже и не помнил, когда в последний раз слышал такой смех.

Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого звука.

Переполненный чувствами, он осторожно притянул жену к себе и медленно провел рукой по ее волосам, прижимаясь к спине — твердый и теплый. От его прикосновения сон накрыл Оливию, словно по волшебству.

— Ноа… — пробормотала она.

— Да?

Веки ее наливались тяжестью, когда она сказала:

— Завтра я встречаюсь с Ансеном Вильгельмом.

Рука Ноа на миг замерла, но затем он снова продолжил гладить волосы.

— Ты идешь одна? — спросил он.

— Да.

— Тогда задай ему жару. Потом все мне расскажешь, хорошо?

Оливия сонно усмехнулась.

— Конечно.

— У меня завтра тоже есть дела. Можно я зайду, когда закончу?

— Да.

Ноа поцеловал ее в макушку. С ее мягким телом в объятиях и шелковистыми прядями, скользящими между пальцами, сон медленно захватил и его. Впервые за многие недели они оба погрузились в глубокий и спокойный сон на этой старой и узкой кровати.

****

В отличие от Оливии и Ноа, Ансен провел ночь без сна.

Стоило в газетах появиться новостям об Оливере, как Оливия тут же объявилась в суде. В статьях недвусмысленно проводили прямую связь между ней и Оливером, а бывшие инженеры и исследователи компании «Вильгельм» один за другим выходили вперед, разоблачая своего прежнего начальника.

[«Бывший главный инженер утверждает: Ансен Вильгельм знал о дефектах Магического купола»]

[«Экс-исследователь раскрывает фиктивное обновление: “Это было всего лишь отвлекающим маневром”»]

Политики один за другим отказывались иметь с Ансеном дело, не желая оказаться под перекрестным огнем. Газеты целыми днями требовали от него объяснений, а сотрудники пачками подавали заявления об увольнении.

И адвокат Ансена, и его мать твердили, что суд Фаулдера может не принять конституционную апелляцию герцогини, но это было не более чем самоутешением. Не могло быть так, чтобы Ноа Астрид проделал весь путь до республики лишь затем, чтобы бездействовать, — скорее всего, он уже успел обойти всех, кого следовало склонить на свою сторону.

В таком случае у Ансена оставался лишь один способ выбраться из этой трясины: Оливия. Он был уверен, что спасти его может только она.

На следующий день время тянулось мучительно медленно. Ансен явился в конференц-зал отеля на целый час раньше назначенного и принялся мерить помещение шагами.

И вот тяжелые двери бесшумно распахнулись, и внутрь наконец вошла женщина. Ансен замер на месте. На ней был не роскошный наряд, а строгий костюм с юбкой цвета черного воронова крыла. При ее появлении персонал отеля почтительно поклонился.

Да, это Оливия, но… та ли это Оливия, которую я знал?

Ансен ошарашенно уставился на нее и опомнился лишь тогда, когда она подошла ближе и остановилась перед ним. Он протянул руку, чтобы выразить почтение, взяв ее ладонь и поцеловав ее, но Оливия на мгновение закрыла глаза, затем подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Когда ее острые черные глаза впились в него, Ансену показалось, будто он снова стоит лицом к лицу с Ноа Астридом. Как могли эти красивые, несчастные глаза измениться так сильно всего за полгода?

Не обратив внимания на его протянутую руку, Оливия села и жестом предложила ему сделать то же самое. Он неловко убрал руку и опустился на стул напротив.

— Как ты поживала? — спросил он.

Оливия несколько секунд разглядывала его, затем фыркнула.

— Из всех людей на этом свете именно ты — единственный, кто не имеет права задавать мне этот вопрос, — сказала она. — Как ты смеешь.