Девочка на старом семейном портрете

Линкор под командованием Ноа приблизился к заливу Геролингтона примерно на закате. Судно встало на якорь чуть дальше от берега, поскольку воды вокруг Магического Купола у побережья были слишком мелкими.

Безупречно одетый в белую военно-морскую форму, принц встал перед прессой и объявил: «Я гарантирую, что залив будет в безопасности при любых обстоятельствах. Я временно возобновил свою службу во флоте и буду продолжать командовать линкорами, пока Магический Купол не будет полностью восстановлен».

На фоне корабля он выглядел внушительно и величественно, не моргая даже тогда, когда вспышки камер били ему прямо в лицо.

От харизматичного заверения принца торговцы, которые в панике примчались сюда, ощутили глубокое облегчение.

С таким человеком во главе защиты проблем точно не будет.

Его красивые черты, подчеркнутые военно-морской формой, произвели на всех вокруг сильнейшее впечатление.

— Спасибо, Ваше Высочество!

Вскоре толпа начала скандировать его имя, празднуя возвращение принца на флот.

Закончив интервью с несколькими приглашенными представителями прессы, Ноа сразу направился в штаб военно-морских сил.

Когда он вошел, все офицеры поднялись и отдали ему честь. Среди них был Пьер — ответственный за Магический Купол и единственный из товарищей Ноа, кто остался во флоте после того, как остальные ушли вслед за принцем.

— Давно не виделись, Ваше Высочество, — с ухмылкой сказал Пьер.

Ноа бросил на него взгляд, не останавливая шага. 

— Не думал, что когда-нибудь снова окажусь здесь, — ответил он.

— А я только об этом и мечтал.

— Это последнее, что я хотел бы от тебя услышать, Пьер.

Старый кабинет Ноа ничуть не изменился — впрочем, военно-морскому кабинету и меняться-то было особо некуда. Он сел за свой стол, чувствуя себя на своем месте.

Пьер без промедления доложил: 

— В данный момент наша основная артиллерия полностью выведена из строя, так что линкор, по сути, годится лишь для отвода глаз. Радиус атаки купола, установленного на линкоре, не слишком велик.

Вместо ответа Ноа достал сигарету.

Пьер задумчиво сморщил нос и осторожно спросил: 

— Ваше Высочество, а нельзя ли снова разобрать машинное отделение?

Когда Ноа поднял на него взгляд, тот лишь пожал плечами.

— Вы ведь уже однажды починили водный Магический Купол. Если бы вы смогли исправить и этот…

Пьер был уверен, что его сейчас отругают за чепуху, но, к его удивлению, принц молчал, лишь делая долгие затяжки.

Приободрившись, Пьер продолжил: 

— Почему бы не попробовать, Ваше Высочество? С компанией «Вильгельм» у нас и так отношения хуже некуда. Если вы решитесь его разобрать, я вам помогу. Вы же знаете, все мелкие починки здесь всегда на мне.

Ноа затушил сигарету, его взгляд мрачно опустился вниз. 

— Я не могу принять такое решение в одиночку. Это всего лишь один из возможных вариантов на случай самого худшего исхода.

— Но решать нужно как можно скорее, Ваше Высочество. Эта зима куда теплее прошлой. Несколько капитанов рыбацких судов уже видели чудовищ далеко в открытом море.

В этот момент в дверь постучали, и Мейсон осторожно вошел внутрь.

При его появлении Пьер отдал честь и развернулся, чтобы уйти. Проходя мимо, он слегка кивнул секретарю и вышел из кабинета.

Когда Пьер ушел, Мейсон вынул из-под черного плаща толстый конверт и положил его перед Ноа.

Принц сразу взял его в руки. Пока он находился в Хэммингтоне, чтобы вернуть линкор, Мейсон выполнял его приказ и отправился с визитом в Лорвелл.

— Имя деда Ее Высочества — Хэмил Маркс. Именно он основал первую в текстильную мануфактуру в Героде, и именно благодаря ему Лорвелл по сей день считается текстильной столицей. По всей видимости, он был столь же богат, как и большинство аристократов.

Взгляд Ноа задержался на выцветшем семейном портрете, вложенном в отчет. В самом правом углу был мужчина с уверенной улыбкой и внушительными усами. Слева от него — жизнерадостная женщина средних лет, по всей видимости его жена.

— Бабушку Ее Высочества звали Сюзанна Маркс, — продолжил Мейсон. — После иммиграции в Фаулдер она сменила фамилию на Либерти. Фактически именно она управляла фабрикой.

Ноа глубоко вдохнул и медленно перевел взгляд дальше по фотографии.

— Родителей Ее Высочества звали Джеймс Маркс и Сильвия Маркс, — сказал Мейсон.

На портрете рядом стояла молодая пара — мужчина и женщина, прижавшиеся друг к другу с теплой нежностью.

Рядом с женщиной, почти неотличимой от Оливии, была маленькая девочка лет пяти. Она прижимала к себе плюшевого кролика и широко улыбалась.

— Около тринадцати лет назад произошла авария с каретой. Дед принцессы Оливии и ее родители погибли на месте, а согласно законам Герода, все семейное состояние унаследовал дальний родственник по мужской линии.

Та авария унесла жизни троих людей с этого теплого семейного портрета, оставив в живых лишь бабушку и внучку.

— Ты сказал, что состояние семьи было сопоставимо с аристократическим. Этот родственник бросил Оливию и ее бабушку? — спросил Ноа.

Мейсон с горечью кивнул. 

— Подробностей у меня нет — прошло слишком много времени, но, по всей видимости, он даже не хотел оплачивать образование Ее Высочества. Поэтому бабушка увезла ее в Фаулдер еще в детстве.

— А что стало с этим родственником? — холодно спросил принц.

Мейсон быстро ответил: 

— За первые пять лет он проиграл все состояние в азартных играх, а на следующий год покончил с собой. Местонахождение его ближайших родственников неизвестно.

На лице Ноа не отразилось ни единой эмоции. Казалось, он не испытывал ни капли жалости даже к собственной жене, которая трагически потеряла семью и была вынуждена бежать из родной страны.

Мейсон испуганно опустил взгляд. В такие мгновения принц выглядел уже не человеком, а сыном короля Леонарда.

Ноа пролистал отчет, затем убрал его и сменил тему.

— Что с «Ле Дант»?

— Я нашел их связи с другими газетами. Похоже, между ними были какие-то закулисные договоренности, но мне нужно еще немного времени. Я почти всех вычислил, — ответил Мейсон и добавил: — И еще, по сообщениям, Ансен Вильгельм прибыл в Фолию. За ним уже установлено наблюдение, Ваше Высочество. Я буду регулярно докладывать.

Ноа на мгновение задумался, затем сказал:

— Хорошо сработано. Пусть Его Величеству доложат об Ансене Вильгельме, а ты продолжай копать под «Ле Дант». Сегодня они опубликовали еще одну статью.

Когда принц указал на фотографию Оливии в газете, Мейсон кивнул. На снимке была Оливия времен учебы в Геролингтонском университете — она улыбалась прямо в объектив.

— Да, Ваше Высочество.

Мейсон еще раз взглянул на каменное выражение лица Ноа и повернулся, чтобы уйти.

Уже у самой двери принц тихо спросил:

— А Оливия?

Когда секретарь обернулся, Ноа доставал очередную сигарету.

— С тех пор как вы уехали, она все время дома, Ваше Высочество. Больше докладывать нечего, — ответил Мейсон.

Ноа не отреагировал.

— Герцогиня наверняка ждет вас, — продолжил секретарь. — Если вы захотите заехать…

Но, встретив лишь холодное молчание, он тихо отступил, понимая, что лучше не настаивать.

Ноа продолжал смотреть на девушку на фотографии, и звук его тяжелых, сдержанных вздохов рассеивался в просторном кабинете.

****

На следующее утро Оливия, как обычно, проснулась с раскалывающейся головой.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — поспешно сказала Бетти, подходя к кровати так, словно только и ждала ее пробуждения.

— Что это за запах? — спросила Оливия. В воздухе витал свежий, землистый аромат, который, казалось, немного унимал головную боль.

Пока она с любопытством принюхивалась, Бетти протянула ей чашку теплого чая.

— Если вам не нравится этот запах, я могу убрать чайник, — сказала она.

— Нет, все в порядке. Мне нравится.

— Это травяной чай от головной боли, Ваше Высочество. Пейте его вместо воды.

И тут Оливия поняла, что аромат в комнате тоже был одной из заботливых мер Бетти.

— Спасибо, — сказала она.

Сделав глоток чая, Оливия поискала взглядом газету, которую должна была прислать королева Беатрикс, — но ее нигде не было. Вместо этого ее ждало кое-что другое.

Бетти протянула карточку, украшенную белой лентой, и шепотом сказала:

— Пора вставать, Ваше Высочество. Если не хотите опоздать, вам нужно собираться прямо сейчас.

Вскоре после этого королева Беатрикс прибыла в поместье, чтобы забрать невестку.

При внушительном и исполненном достоинства появлении королевы даже телохранители Ноа не осмелились спросить, куда они направляются. Лишь Джонан выехал вслед за каретой верхом.

Беатрикс взглянула из окна на Джонана, затем внимательно посмотрела на Оливию. В светло-розовом платье та выглядела изысканно, но лицо у нее осунулось.

— Дорогая, ты похудела, — сказала Беатрикс.

Оливия опустила взгляд на свое платье и улыбнулась, ничего не ответив.

Сдержав вздох, королева сменила тему.

— Сегодня мы едем на небольшой благотворительный вечер, который устраивают несколько знатных дам. Это неофициальное мероприятие, так что репортеров не будет. Я подумала, смена обстановки тебе не повредит.

Благотворительный вечер проходил на окраине столицы, в одном из частных летних домов королевы. Выйдя из кареты, Оливия широко раскрыла глаза, увидев раскинувшийся перед ней огромный виноградник.

— Сейчас он выглядит немного грустно — листья уже облетели, — сказала Беатрикс, вставая рядом с ней. — Но летом здесь по-настоящему красиво. Ноа обожал носиться тут и есть виноград прямо с лозы. Когда мы останавливались здесь, у него ладошки и пальцы всегда были перемазаны фиолетовым. Он набивал живот так, что потом засыпал, даже не поужинав.

Представив себе маленького Ноа, носящегося с гроздью винограда в руках, Оливия невольно улыбнулась.

Заметив ее реакцию, Беатрикс добавила:

— Если твой будущий ребенок когда-нибудь будет доставлять тебе хлопоты, обязательно скажи Ноа, что это полностью его вина.

От этих слов Оливия расхохоталась. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть смех, но не смогла перестать хихикать.

Королева рассмеялась вместе с ней и затем прошептала:

— А если ты не сможешь сказать ему сама, я сделаю это за тебя.

Внезапно они услышали голос.