Ноа ждет

Ноа находился в собственном аду. 

Он никогда не слышал, чтобы Оливия плакала так безутешно, но не мог заставить себя открыть дверь — такую старую и хрупкую, что, казалось, она развалится от малейшего толчка. Он просто стоял у входа в дом и слушал ее рыдания.

Оливия всегда умела сдерживать слезы. Даже когда глаза наполнялись влагой, она изо всех сил сохраняла самообладание. Но теперь она рыдала во весь голос, выпуская слезы, которые где-то глубоко в сердце удерживала плотина. Насколько глубока и обширна могла быть эта запруда? Сколько из этих слез были его виной?

Сердце Ноа разбивалось и рассыпалось от звука ее плача. Ему хотелось вбежать и прижать ее к себе. Но он не мог. Все, что ему оставалось — стоять и выносить это наказание.

Он перевел налитые кровью глаза к окну Оливии, затем тяжело подошел и прислонился к стене рядом с ним. Слушая ее мучительные всхлипы, он прошептал:

— Прости меня, Оливия.

Его извинение растворилось в звуке ее рыданий.

— Прости…

Оно растворилось в доме, который ее вырастил.

— Я был неправ.

Слезы скатились с подбородка и запятнали сухую траву у его ног.

****

Оливия плакала, пока не уснула в объятиях Бетти, а затем, спустя время, открыла глаза и увидела красноватый свет солнца, пробивавшийся в окно. Она почти ничего не ела и выплакалась до полуобморочного состояния, но, как ни странно, чувствовала легкость и свежесть.

Медленно вдохнув, она села на край кровати и посмотрела на шторы цвета слоновой кости, окрашенные закатной розовизной.

Уже вечер?

Против воли в памяти вспыхнул он — мужчина, чье одно лишь присутствие когда-то затмевало и бескрайнее море, и эфемерный розовый закат.

Оливия опустила голову и посмотрела на свои руки. При всей его неизменной безупречности, прошлой ночью он даже не надел перчатки.

— Когда все закончится…

— Не надо.

— Я хочу развода.

— Нет. Нет, Лив.

Она видела, как в глазах Ноа собирались слезы и стекали по его лицу. Это ранило ей сердце, поэтому она отвела взгляд и пошла к могиле бабушки.

Поспешив за ней, он спросил:

— Куда ты идешь?

Когда она не ответила, он притянул ее к себе со спины.

— Я пойду с тобой. Куда бы ты ни направилась, что бы ни решила делать, я больше не буду тебя удерживать. Но я буду рядом. Нет, позволь мне быть рядом, прошу.

Его голос был низким и пропитанным влагой — как опавший лист, насквозь промокший под дождем и прилипший к земле. Его объятия, всегда такие крепкие и надежные, теперь бесконтрольно дрожали.

Почему он дрожал? Что могло заставить содрогнуться человека, который не боится ничего на свете?

Тьма и туман в сердце Оливии понемногу отступали, уступая место свету. Она почти видела истину, ожидавшую ее по ту сторону, но здоровье не позволяло заглянуть дальше. Она немного восстановилась, однако рана на животе все еще болела всякий раз, когда она вставала.

Оливия приподняла одежду и посмотрела на рану. След от разреза был большим и отчетливым.

Что же на самом деле произошло? 

Девушка прищурилась. Смутные воспоминания захлестнула волна эмоций, и когда слезы внезапно защипали глаза, она оттолкнула эти мысли. Она не могла позволить себе снова расплакаться и тратить последние силы.

Успокаивая себя, Оливия вышла из спальни. Первым делом ее взгляд упал на рисунки вдоль стен. Между скромными настенными светильниками висели картинки, неуклюже нарисованные ею в детстве, а под ними стоял старый консольный столик, покрытый кружевом, которое связала бабушка.

Проведя пальцами вдоль края столика, Оливия прошла по короткому коридору.

— Ваше Высочество, — подошла к ней миссис Бетти, услышав, как она вышла из комнаты.

Оливия улыбнулась служанке и продолжила скользить взглядом по стенам. Теперь, когда она выбралась из своей скорлупы, вся накопившаяся печаль неожиданно начала рассеиваться.

Коснувшись маленьких зарубок на деревянной стене, она сказала:

— Здесь бабушка измеряла мой рост.

Миссис Бетти наклонилась, чтобы рассмотреть зарубки. Потом выпрямилась, кивнула и с доброй улыбкой сказала:

— Вы, должно быть, часто просили ее вас измерять. Отметки расположены совсем близко друг к другу.

— Да, так и есть. Мне хотелось собственными глазами видеть, как я расту.

Оливия тихо улыбнулась и прошла дальше, на кухню. В воздухе витал аппетитный аромат. Было такое ощущение, будто бабушка снова жива.

До этого она не осознавала голода, но теперь почувствовала, что ужасно проголодалась. Повернувшись к мисс Бетти, она негромко сказала:

— Я хочу есть.

Старушка тут же просияла и энергично кивнула.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество. Я приготовила рыбное рагу на случай, если вы захотите поесть после пробуждения.

Служанка торопливо достала миску из кухонного шкафа и начала накладывать рагу, но вдруг застыла. Она повернулась к окну. Ей не нужно было видеть Ноа Астрида, чтобы знать — принц все еще ждет снаружи.

Немного помедлив, Бетти поставила миску и осторожно подошла к столу. Когда Оливия посмотрела на нее с недоумением, служанка наклонилась, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Вообще-то, Ваше Высочество…

— Что такое?

— Его Высочество ждет у двери.

Оливия моргнула.

— Но… почему?

Бетти вспомнила слезы, которые герцогиня проливала в поместье. Когда служанка думала обо всех тех разах, когда принц Ноа оставлял Оливию чахнуть в раю, который сам для нее создал, ей казалось, что не имеет значения, ждет он снаружи или нет. Но в то же время она не могла не думать о том, как преданно он караулил жену, пока та была без сознания.

Тщательно подбирая слова, Бетти сказала:

— Его Высочество пришел ранним утром и ждет снаружи весь день.

Оливия нахмурилась, затем огляделась по сторонам. Она широко раскрыла глаза и спросила:

— Он… ждал меня?

Словно прочитав мысли герцогини, Бетти ответила:

— Я сказала, что дам знать, когда вы очнетесь, но принц Ноа сказал, что просто будет ждать. А когда я предложила войти и подождать внутри… он сказал, что не может войти без вашего разрешения.

Оливия выглядела совершенно растерянной. Служанка какое-то время смотрела на нее, затем тихо добавила:

— Он ждал вас и на линкоре. В момент операции — нет, еще до нее, и до того самого мгновения, как вы очнулись, принц Ноа ни на минуту не покидал вас.

Оливия застыла, затем спросила:

— Вы хотите сказать, операцию делали на военном корабле?

— Да, Ваше Высочество.

Пока герцогиня погружалась в раздумья, Бетти тихо отошла, чтобы не мешать ей.

Операция, военный корабль… допустим, это еще можно понять.

И только тогда Оливия задумалась, почему она вообще оказалась в Фаулдере.

«Хорошо. Поехали домой, Оливия».

Вспомнив нежный голос, который ее разбудил, она на мгновение задержала дыхание — и вдруг рядом раздался низкий голос:

— Рад видеть, что вам значительно лучше, Ваше Высочество.

Она повернула голову и увидела незнакомого мужчину средних лет. Заметив ее замешательство, он склонил голову и представился:

— Леон Брик, Ваше Высочество. Я королевский врач.

— Что вы здесь делаете, мистер Брик? — растерянно спросила Оливия.

Врач улыбнулся:

— Потому что именно я проводил вам операцию, Ваше Высочество. Разумеется, я должен быть здесь.

— Но закон…

Оливия осеклась и медленно моргнула. В этот момент Леон осторожно поставил перед ней пузырек с таблетками и бросил взгляд в окно. Кто бы мог представить, что Ноа Астрид проявит такую заботливую сторону?

— Его Высочество принц Ноа приказал спасти вас любой ценой. Когда я сказал, что это противоречит придворному закону, он велел вывести линкор за пределы Герода. И заявил, что если этого окажется недостаточно… — он понизил голос и прошептал: — он откажется от своего титула принца.

— Что?..

— Тогда и вы перестанете быть членом королевской семьи, а значит, у меня появится право вас оперировать — так он сказал.

Врач спокойно посмотрел, как дрогнули глаза герцогини, и с улыбкой добавил:

— Так что скорее поправляйтесь, Ваше Высочество.

Оливия рассеянно проводила взглядом Леона, возвращавшегося в комнату, где он остановился. Сердце гулко колотилось в груди. Все, что он только что сказал, казалось нереальным, слишком невероятным, чтобы в это поверить. 

Как Ноа мог предложить отказаться от собственного титула лишь ради того, чтобы спасти меня?

И это было еще не все.

— Джонан…

— Да, Ваше Высочество.

— Его Высочество… привел линкор прямо в Фаулдер? — недоверчиво спросила она стража, сопоставив все услышанное.

Джонан, стоявший у кухонной двери, нерешительно кивнул:

— Да, Ваше Высочество.

— С разрешения Его Величества?

— Насколько мне известно — нет.

В голове у Оливии все опустело. Она не могла представить, насколько тяжкое преступление совершил Ноа и какую цену ему придется заплатить по возвращении в Герод.

Не раздумывая больше ни секунды, Оливия поднялась с места. Резкая боль заставила ее пошатнуться, и Джонан поспешил к ней, но она отказалась от его помощи. Девушка быстро направилась к закрытой входной двери. В груди вспыхнуло необъяснимое пламя.

Прежде чем кто-либо успел ее остановить, Оливия распахнула дверь. Ночь только что сменила угасающий закат, окрашивая мир темнотой.

В тот миг, как дверь открылась, она поняла, что он там. Она почувствовала его еще прежде, чем увидела.