Оливия и Оливер

Даже агенты короля Леонарда не сумели выяснить ничего о причастности Оливии к Магическому Куполу. Видимо, настолько строго Ансен Вильгельм держал ее в секрете. Вероятнее всего, о ее существовании не знали даже сотрудники компании «Вильгельм». Выглядит правдоподобно, если вспомнить вчерашние слова Оливии.

«В общем, как я и сказала, я проверяла чертежи. Ансен обычно приносил их мне сам. Он рассказывал, что думают инженеры, а я вносила правки с учетом их мнений. Иногда я и сама предлагала инженерам свои решения».

Ноа прищурился, когда в голове начали всплывать фрагменты совершенно неожиданного пазла. Проведя пальцем по бумаге, принц уставился на воображаемую картину. Он не знал, какой формы она окажется, когда соберется, и даже не понимал, что именно хочет узнать, складывая ее, — но кусочки воспоминаний, которые он никогда не связывал между собой, начали один за другим выскакивать на поверхность.

Первым фрагментом был его разговор с Мейсоном.

— Мы пару дней назад получили из Фаулдера остальную документацию по Магическому Куполу. Оказалось, что на него подана заявка на совместный патент.

— Совместный патент на Магический Купол?

— Заявку подали Ансен Вильгельм и некий Оливер. Без фамилии, просто Оливер. Я проверил список членов совета и исследователей «Вильгельма», но такого имени там нет. Странно, не правда ли?

Следом наложился голос самого Ансена Вильгельма.

«О… Вы хотели узнать об Оливере. К сожалению, он умер как раз в то время, когда я основывал свою компанию».

А потом он вспомнил тот осенний вечер двухлетней давности и их разговор с Оливией в саду-лабиринте.

— Значит, он работает по тому же принципу как Магический Купол?

На тихое бормотание Ноа Оливия просияла и энергично закивала.

— Да-да, верно! Разница лишь в типе и количестве энергии, которую нужно преобразовать, а принцип тот же самый!

Лицо Ноа потемнело. Он вполголоса повторил имя:

— Оливер… Оливер… 

Затем опустил взгляд на наброски молодой женщины. 

— Оливия.

Ее имя стало последним фрагментом.

Поверх сложенного пазла проецировалась другая картинка: он увидел плачущую Оливию, идущую к нему по старой гравийной дорожке. Она рыдала так, словно одна пробиралась сквозь ледяную яростную бурю, пока мир рушился вокруг. Он ломал голову, что же могло случиться за те два года после ее визита в Герод, чтобы ее взгляд так потемнел и повзрослел.

Вспомнив, с какой цепкостью Ансен следил за Оливией в тот день, когда они уезжали из имения принцессы Маргарет, он выругался себе под нос:

— Мерзкий ублюдок… Какое право ты имеешь смотреть на нее так после всего, что у нее украл?

В памяти вспыхнули другие сцены — распущенные аристократы, загнавшие Оливию в угол на банкете и смеявшиеся над ее страхом; юные дамы, которые, зная, что она гостья королевской семьи, все равно втянули ее в неприятности; обветшалый дом с явными следами попыток взлома; и та грубая баба в полицейском участке, которая оскорбила ее и даже пыталась ударить по щеке.

За короткое время, что он провел рядом с ней, Ноа уже успел увидеть все это. И как раз в тот миг, когда она висела над пропастью, Ноа Астрид без труда поднял ее и увез в Герод ради выгоды для королевской семьи и собственного покоя.

Тяжело вздохнув, Ноа продолжал смотреть на чертеж Оливии.

⚜ ⚜ ⚜

Мадам Уинфред все еще не вставала с постели из-за тяжелой морской болезни. Оливия оставалась возле нее, приносила лекарства и еду через равные промежутки времени.

— Вам не нужно этим заниматься, миледи. Мне так неловко. Это я должна заботиться о вас, — с искренним сожалением проговорила миссис Уинфред, покачав головой.

— Мы можем заботиться друг о друге, — ответила Оливия, протягивая теплый стакан воды и лекарство, которое дал ей Мейсон. — Я понимаю, что наш люкс выглядит чистым, потому что матросы сначала пришли сюда, но остальной корабль все еще в полном беспорядке. Мне скучно сидеть тут взаперти весь день. А теперь примите это, и вам станет легче.

В конце концов мадам Уинфред нехотя уступила заботе Оливии. Девушка помогла ей улечься и вышла из каюты. Она постояла в коридоре, прислушиваясь к далекому гулу корабельного двигателя. Судно все еще оставалось во власти хаоса: весь день раздавались громкие звуки и время от времени — рыдания. Матросы, которые убирали ее каюту, рассказывали, что корабль непременно пошел бы ко дну, если бы не принц.

Оливия невольно потерла плечо. Взор ее затуманился, когда она снова погрузилась в мысли, занимавшие ее весь день. В тот миг, когда она уже почти соскользнула за борт и распахнула в ужасе глаза, она упала прямо на Ноа, протянувшего к ней руку. Не успев даже осознать происходящее, Оливия схватилась за него, смутно думая, что, если возьмет его ладонь, то, возможно, выживет. Когда он запер ее в своих сильных руках, она увидела, как люди за его спиной соскальзывают по палубе. А затем из океана вырвалось черное чудовище, подавляющее уже одним лишь своим невообразимым размером.

Оцепенев от ужаса, какого она никогда прежде не знала, Оливия в тот миг напрочь лишилась разума. Все, что произошло потом, до сих пор казалось ей таким смутным и далеким, что она не была уверена, что было реальностью, а что — сном.

«Если что-то случится, я приду спасать сначала тебя, так что не выходи из этой комнаты».

Но низкий шепот его голоса и его стойкий, пронзительный взгляд, вцепились в ее сердце, не желая отпускать.

Оливия ходила взад-вперед, потом обернулась к двери, ведущей в его каюту. Он спал все утро, но, возможно, сейчас уже проснулся. Помедлив, она осторожно приоткрыла дверь. И сразу почувствовала его. Буйные волны прошлой ночи теперь улеглись. Черное, как бездна, небо над морем окрасилось в нежно-розовый, призрачный оттенок и будто плавало над водой. И посреди этой картины, похожей на живописное полотно, стоял он.

Ноа медленно повернулся к ней, слегка склонив голову. Как и всегда, он подавлял собой все вокруг. Ни чарующий розовый небосвод, ни золотые блики, рассыпанные по морю, не могли тягаться с приглушенным сиянием его зеленых глаз. Все отступало перед ним.

— Лив.

Оливия ощутила в этом завораживающем голосе невидимую силу, тянущую ее к нему. Она медленно двинулась вперед, остановилась в нескольких шагах и присела в реверансе.

Сердце билось так громко, что заложило уши, и в тот момент Ноа, обернувшись к морю, произнес:

— Хотела подышать воздухом? Иди сюда.

С трудом выравнивая сбившееся дыхание, Оливия подошла к нему. У балюстрады ее охватило величие бескрайнего моря и неба. Она глянула вниз и ощутила укол головокружения от высоты.

Проведя языком по пересохшим губам, девушка осторожно сказала:

— Ваше Высочество, спасибо, что вчера… не дали мне упасть.

От неожиданной благодарности Ноа тихо усмехнулся. Оливия, набравшись немного храбрости, посмотрела на него исподлобья и спросила:

— Вы не поранились?

Принц, не отрывая взгляда от моря, покачал головой:

— Нисколько.

— Какое облегчение. Я слышала, вы многое сделали для корабля вчера. — Договорив, Оливия тоже перевела взгляд на море. Бриз ласково трепал ее волосы, а небо окрашивалось в более глубокий оранжевый цвет.

Ноа безучастно следил за сменой красок, потом вынул из кармана лист бумаги и фонарик.

— Я и правда приложил усилия, но и твоя заслуга в этом есть, — сказал он, протягивая их ей.

Взгляд Оливии упал на руку принца. Глядя на тонкие, длинные ресницы, дрожавшие в свете заката, Ноа тихо прошептал имя, которое никак не вязалось с этой женщиной.

— Оливер.

Она замерла и медленно подняла голову, забыв даже дышать. Не успела опомниться, как ее черные глаза наполнились блестящими слезами.

— Оливер, разработчик Магического Купола, — произнес Ноа.

— Как… как вы…

Встретив ее заплаканный, беззащитный взгляд, Ноа тихо цокнул. Затем, собравшись с мыслями, снова посмотрел на море и спокойно спросил:

— Ты хочешь жить как инженер?

Если таков был ее выбор, он был готов отпустить ее. Если она действительно стремилась к жизни инженера, то не должна была хвататься за его руку с самого начала. Но он не собирался спрашивать, почему сделала именно так. Отец вряд ли одобрил бы его решение, но ведь они еще не были женаты — все можно было повернуть вспять.

Герод был консервативным государством, а королевская семья — и подавно. Люди верили, что монархия вольна делать все что угодно, но на самом деле ограничений было не меньше, чем привилегий. Если бы Оливия захотела получить признание как Оливер, это значило бы войну не только с компанией «Вильгельм», но и с патентным бюро Фаулдера и самим судом. 

У королевской семьи Герода хватало власти, чтобы помочь, но они никогда не начали бы битву, которая могла привести к конфликту между двумя державами, ведь было очевидно, что Фаулдер станет защищать собственные предприятия. А больше всего они не захотели бы видеть принцессу Герода в роли инженера.

Ноа повторил вопрос:

— Лив, ты хочешь жить как инженер?

Слезы постепенно исчезли из глаз Оливии, так же как ее величайшие желания со временем растворились в пустоте. Осторожно принимая фонарик и чертеж, она медленно ответила:

— Я хочу жить как Оливия.