Вернуть имя

Когда миссис Бетти ушла, Оливия снова повернулась к своему старому, видавшему виды письменному столу. Она не сидела за ним уже много лет. Это был стол, за которым она росла. Стол, за которым родился Магический Купол.

Она потянулась за перьевой ручкой и вдруг вспомнила вчерашний разговор.

— За то, что ты привел линкор в Фаулдер без разрешения Его Величества, будут последствия, Ноа.

— Не беспокойся об этом. Я возьму ответственность на себя.

— Отказавшись от титула?

Ноа моргнул, глядя на Оливию, а затем спросил:

— Ты расстроишься, если больше не будешь герцогиней?

Впервые один из его вопросов прозвучал глупо. Оливия не удержалась и хихикнула, а Ноа от ее смеха лишился дара речи.

Она искренне ответила:

— Я люблю тебя не за королевский титул.

Лицо человека, который всегда казался воплощением безупречности, залило тепло, и у Оливии в груди что-то расцвело в ответ. Сейчас они оба были в полном беспорядке, но никогда прежде она не чувствовала себя настолько полноценной.

Притянув его лицо к своей груди, Оливия прошептала:

— Я была слишком ослеплена собственной болью, чтобы заметить твою.

Слезы сорвались с ее подбородка и упали ему на лоб.

— Мне тоже жаль, Ноа.

Их жизни были слишком разными, чтобы они могли по-настоящему увидеть друг друга, и потому все это время оставались слепы. Но теперь, когда скорлупа треснула, Оливия ясно увидела правду.

Ноа поднял голову, встречаясь с ее взглядом, и смахнул слезы с ее щек.

«Не просто заботься о ней — будь рядом с ней. Найди способ исцелить раны друг друга».

Вспомнив совет Марго, он сказал:

— Лив, ты ведь хочешь вернуть патентные права на Магический Купол, верно? Они изначально принадлежали тебе.

Оливия молча моргнула. В памяти вспыхнуло ее решение больше не жить как инженер. Тем временем муж ласково коснулся ее щеки и улыбнулся.

Глядя на Ноа, она сказала:

— Пресса набросится на нас.

— Это всколыхнет весь мир. Я много думал, Лив. То, что я ненавидел… Это была не только пресса, а моя беспомощность — необходимость с этим разбираться, даже когда я не хотел.

Наверное, поэтому мне было так больно видеть, как ты все это терпишь.

Он продолжил:

— Давай вернем твои патентные права.

— Ноа…

— Что бы ты ни захотела сделать, что бы ни пришлось сделать — если это твой выбор, я полностью тебе доверяю.

Эту клятву он дал себе в тот момент, когда видел, как Оливия возвращается из лап смерти.

— Отныне все будет иначе. Тогда я был ребенком, который обязан был во всем подчиняться приказам отца. Но сейчас — нет.

Я позабочусь о том, чтобы этого больше не повторилось.

— Давай делать то, чего мы действительно хотим, Лив.

Оливия на мгновение задумалась, а затем сказала:

— Такое чувство, будто ты сдерживаешь себя, позволяя мне делать то, что я хочу.

— Нет, — твердо ответил Ноа.

Он был счастлив как никогда, создавая для жены рай, думая, что и она будет счастлива. Именно поэтому он так испугался, когда она попыталась выйти за его пределы.

Боялся ли он тогда прессы? Нет — на самом деле он боялся боли, которую могла испытать Оливия. Он проецировал на нее собственную боль, защищая ее от того, чего на самом деле даже не существовало.

С нежной улыбкой, обращенной к своему любимому спасению, он убежденно сказал:

— Это неправда.

И вновь перед Оливией встала невозможной высоты гора, возвышавшаяся прямо перед ней. В прошлом она отказалась от попытки взойти на нее, но почему-то теперь та уже не казалась такой высокой.

Она глубоко вдохнула и снова взяла перо.

Почти в полдень в ее доме появился неожиданный гость. Увидев, как сильно похудела невестка, глаза Марго наполнились слезами. Лицо ее исказилось, когда она шагнула вперед и обняла Оливию, медленно поглаживая ее по спине.

— Прости, Оливия.

— Не говорите так.

Марго, крепко сжимая ее, разрыдалась:

— Знаешь, я всем сердцем тебя люблю… А сама даже не представляла, что для тебя по-настоящему важно и через какие трудности ты проходишь.

— Это потому, что я вам не рассказывала, — ответила Оливия.

Марго отстранилась и внимательно посмотрела ей в лицо.

— Как твоя рана?

— Уже лучше.

Она вытерла слезы платком, который протянула ей Оливия, затем кивнула в сторону двери. В комнату осторожно вошли мужчина и женщина. Они выглядели супружеской парой, и одного из них Оливия узнала сразу.

— Мадам Уинфред!

— Ваше Высочество!

Мадам Уинфред лучезарно улыбнулась и склонила голову.

— Надеюсь, у вас все хорошо, — сказала Оливия.

— Разумеется. И, пожалуйста, простите мою дерзость, Ваше Высочество: я настояла на том, чтобы пойти вместе с мужем, когда он сказал, что сегодня встречается с вами.

— О, я совсем не против!

Пока две женщины оживленно обменивались приветствиями, Марго жестом подозвала мужчину.

— Это Рик Уинфред, известный адвокат, — сказала она.

Оливия поздоровалась, затем повернулась к профессору. Марго заглянула в глубокие, темные глаза невестки, после чего уголки ее губ изогнулись в ухмылке.

— Самое время, тебе не кажется? — спросила она и добавила: — Оливер.

****

Ноа и впрямь сумел за один день встретиться со всеми высшими правительственными чиновниками Фаулдера.

За чаем ему доложили о внутренних делах страны. Как и ожидалось, правительство было настроено возложить всю вину за крушение «Санрайза» на Ансена Вильгельма.

Когда разговор с вице-президентом подошел к концу, солнце уже клонилось к закату. Ноа выходил из зала заседаний, когда его нагнал Мейсон.

— Куда направляемся, Ваше Высочество?

Ноа подумал о единственном человеке, который не выходил у него из головы весь день.

Интересно, позволит ли она мне остаться у нее?

Она запретила ему ночевать в ее доме, сказав, что там слишком тесно.

— К Оливии, — ответил он.

Чтобы увидеть твое лицо, я пойду куда угодно. Теперь, когда я знаю, что в твоих глазах есть любовь, мне больше ничего не нужно.

****

Марго была уверена, что Оливия сможет вернуть свои права и без ее помощи.

— Начать следует с оспаривания конституции в части патентной правоспособности. До сих пор в Фаулдере женщинам всегда отказывали в праве владеть патентом. А затем мы подадим иск к компании «Вильгельм» о взыскании всей задолженности по роялти.

Рик Уинфред слушал с изумлением, как герцогиня без малейших колебаний излагает план действий.

— Ваше Высочество… вы готовились к этому? — спросил он.

— Да. Когда-то готовилась. Я отказалась от этой идеи, потому что считала ее невозможной, но теперь у меня снова появилась надежда.

Оливия, чьи черные глаза мерцали благодарностью, повернулась к Марго. Та похлопала ее по руке.

— Даже не думай мне благодарить. — Она провела ладонью по худым плечам невестки и мягко добавила: — Начнем, как только ты восстановишься.

Когда Оливия не ответила, Марго заметила:

— Судя по твоему выражению лица, ты собираешься идти в суд уже завтра с утра.

Герцогиня тихо улыбнулась и покачала головой.

— Мне нужно сначала кое-что подготовить. Может быть… послезавтра.

— Я свяжусь с газетами и договорюсь о публикации статьи об Оливере, — сказала Марго. В обмен на крупный эксклюзив ей пообещали выпустить материал именно тогда, когда она захочет.

Оливия склонила голову перед Риком.

— Спасибо за помощь.

Он улыбнулся.

— Разумеется, Ваше Высочество. Я буду сопровождать вас.

— Я тоже пойду с вами, Ваше Высочество, — добавила мадам Уинфред.

— Спасибо вам обоим.

Указывая на стопки юридических книг за спиной, Рик Уинфред спросил:

— Тогда начнем?

— Да. Мне нужно подготовить и линию защиты, — ответила Оливия. — Не могли бы вы потом просмотреть мой черновик?

— Конечно.

Мадам Уинфред с улыбкой поднялась на ноги.

— Тогда я принесу все необходимые документы. Я уже двадцать лет жена адвоката и умею доставать бумаги быстрее большинства судебных клерков!

Марго взяла книгу и направилась к залитому солнцем дивану.

— Я пока почитаю, — сказала она. — Продолжайте.

В этот момент, постучав, вошла Бетти с подносом, полным пирогов и чая. Она ловко расставила сервиз, затем взглянула на Оливию и улыбнулась.

— Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать, — сказала она.

Впервые за долгое время скромный дом Оливии был полон суеты.

Рик Уинфред был искренне впечатлен лучшей выпускницей Геролингтонского университета. У Оливии имелось более чем достаточно доказательств того, что именно она и есть Оливер, и даже будучи опытным юристом, Рик вынужден был признать: составленная ею линия защиты была безупречной.

Герцогиня Розмонд и не подумала встать со своего места, пока солнце не начало клониться к западу. Не в силах больше на это смотреть, Марго воскликнула:

— Хватит, хватит!

— Мне нужно дописать еще совсем немного…

— Сколько раз ты уже это сказала? На сегодня достаточно. Тебе нужно сосредоточиться на восстановлении здоровья.

Отобрав у Оливии ручку, она силой уложила ее в постель.

— Миссис Бетти сейчас готовит ужин, так что отдохни. Врач бы пришел в ярость, увидев твое сегодняшнее расписание. А теперь всем по домам!

С этими словами она развернулась и вышла, не дав герцогине вставить ни слова.

Но Оливия оказалась не менее упрямой.

— Господин Уинфред, может, мы подадим иск уже завтра, а не послезавтра?

Марго раздраженно покачала головой, а Рик Уинфред кивнул.

— Да, Ваше Высочество. Тогда… могу ли я зайти завтра около полудня? — спросил он.

— Хорошо. Ах да, тетя Марго, — окликнула Оливия. — Пожалуйста, скажите репортерам, что завтра я собираюсь оспаривать конституцию.

— Ты уверена, что в твоем нынешнем состоянии с тобой все будет в порядке? — спросила она.

— Да, со мной все хорошо.

Марго несколько мгновений смотрела на Оливию. Угольно-черные глаза молодой женщины искрились уверенностью.

Наконец она кивнула и снова отвернулась.

— Ладно, я им сообщу. Не провожай. Спокойной ночи.

Когда профессор решительным шагом вышла из комнаты, Рик поспешно надел шляпу.

— Увидимся завтра. Отдохните, Ваше Высочество.

— Спасибо.

Мадам Уинфред накинула пальто и сделала реверанс.

— До завтра, Ваше Высочество.

— Счастливого пути домой.

Когда мадам Уинфред тихо закрыла за собой дверь, Оливия медленно оглядела комнату. Позднее послеполуденное солнце окрасило ее в оранжевые тона. Она откинулась на подушку, внезапно почувствовав, как навалилась усталость.

— Ваше Высо…

Мгновение спустя, когда Бетти вошла, чтобы объявить о еще одном посетителе, она увидела, что Оливия уже крепко спит. Тихо, как мышь, служанка поспешила к окнам, задвинула шторы и лишь затем вышла из комнаты.