Дикий лев

Оливия с сочувствием посмотрела на мадам Уинфред. После долгих мучений та, не меняя позы, уснула прямо сидя.

— Мейсон, вы могли бы потом помочь мадам Уинфред прилечь поудобнее? 

— Разумеется.

— Кстати, я знаю, что дверь в машинное отделение открывать нельзя. Надеюсь, у вас не будет неприятностей.

— Не волнуйтесь. Его Высочество разберется. Кстати… там было не тридцать два манопровода, как вы сказали.

— А сколько?

— Если бы всего парочка лишних, я бы не придал значения, но их там просто безумно много. Я не смог пересчитать все, но, думаю, их было как минимум вдвое больше.

Оливия растерянно моргнула и, опустив взгляд, задумалась. Такое количество невозможно в Магическом Куполе моей конструкции, но технологии не стоят на месте. Возможно, все это время Ансен работал над усовершенствованием.

Когда она, придя к этому выводу, слегка кивнула себе, дверь вдруг распахнулась, и в комнату ворвался густой, почти звериный запах. Оливия невольно подняла голову, и дыхание у нее перехватило.

В дверях стоял молодой лев Герода, только что вернувшийся с битвы. Образ льва первым промелькнул в ее сознании, когда она его увидела. Его обычно безупречные светлые волосы были растрепаны, белая рубашка, промокшая то ли от морской воды, то ли от пота, облепляла кожу. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, и в образовавшемся разрезе виднелась мускулистая грудь, кажущаяся еще более рельефной в полумраке комнаты.

Оливии показалось, что она видит нечто, чего видеть не должна, и она поспешно отвела взгляд. Ее внезапно обдало легким запахом пороха, смешавшимся с соленым морским бризом и суровой мускусной нотой его тела. И когда это всепоглощающее присутствие сделало шаг к ней, ей показалось, что невидимая волна сбивает ее с ног.

— Что с ней? — спросил Ноа, глядя на обмякшую мадам Уинфред.

— Чудо, что ее не стошнило, — быстро ответил Мейсон. — Мадам сильно укачало.

Принц обернулся к Оливии, скромно сидевшей в кресле, и в упор изучил ее лицо.

— Как себя чувствуешь, Лив? Не укачало? — спросил он властным тоном.

Она поспешно подняла голову:

— Я никогда не страдаю морской болезнью, Ваше Высочество.

Глядя на него снизу вверх, она ощутила еще более давящее, почти невыносимое чувство — будто сама его власть и мощь нависли над ней. Обычно он был безупречно собран, и потому особенно странным казалось видеть его таким небрежным. Она изо всех сил старалась не смотреть на распахнутый ворот рубашки.

Ноа спокойно посмотрел на нее еще миг, затем кивнул:

— Ну что ж, все позади, отдохни. 

Уставший до предела, Ноа развернулся. Оливия выпрямилась и раскрыла рот, но слов не нашлось. Она просто не знала, как осмелиться обратиться к нему — с чем, какими словами. И когда он покинул комнату, несказанные слова вырвались из нее легким вздохом.

Прикусив губу, девушка отстегнула ремень безопасности и поднялась проверить мадам Уинфред. В это время в каюту вошли матросы, чтобы убрать последствия качки.

А Ноа, выйдя из комнаты Оливии, лениво бросил следовавшему за ним Мейсону:

— Полагаю, завтра нам не удастся забронировать ресторан.

— Да, видимо, так, Ваше Высочество.

— Не буди меня утром, — устало велел принц.

Мейсон кивнул, удерживая лавину вопросов, которые хотел задать о фонарике.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Ноа отшвырнул ногой разбросанные вещи, пересек свою каюту и рухнул на диван. От него пахло потом и морем, но ему было все равно — сон обрушился на него в тот же миг, как он лег.

Из его губ вырвался томный вздох. Вино, карты, и вдобавок нападение морского чудовища — долгая, изматывающая ночь медленно клонилась к концу.

⚜ ⚜ ⚜

В темной комнате Ансен, сидя в одиночестве за бокалом вина, вновь и вновь прокручивал в памяти ту сцену: Ноа Астрид, протягивающий руку Оливии, будто это само собой разумеется. Оливия, легко касаясь его руки, проходит с ним по саду и садится в карету.

Ансену все еще было трудно поверить, что королевская семья Герода выбрала Оливию Либерти женой принца Ноа.

Однако больше всего Ансена поразило не это, а выражение лица принца, когда тот смотрел на нее сверху вниз. Принц, который всегда хранил безупречные манеры исключительно ради собственного достоинства, — смотрел на нее с такой теплой, искренней улыбкой, что Ансен испытал настоящий шок.

Королевская семья, возможно, имеет какую-то выгоду от союза с Оливией Либерти, но разве для самого принца Ноа она не должна быть лишь символом его позора и жертвы? В истории Герода случалось, что члены династии брали в любовницы простолюдинок, но никогда — в жены. Пусть времена и меняются, но знать остается знатью. Так как же Ноа Астрид, до мозга костей аристократ и заносчивее всех прочих, мог улыбаться Оливии вот так?

Осушив бокал, Ансен сжал лоб ладонью. Сильный запах спиртного поднимался к горлу и кружил голову, путая мысли.

— Оливия… — яростно выдохнул он, и сердце отозвалось мучительным трепетом. Он был зависим от этого имени.

Бесчисленные ночи он думал о том, что будет, если Оливия Либерти станет Оливией Вильгельм. Но как ни представлял, никаким образом он не мог сделать ту девочку Вильгельм.

Конечно, он никогда не задумывался, чего хочет сама Оливия. Она всегда была такой бедной, такой беззащитной. В его памяти Оливия все еще оставалась маленькой девочкой, рыдающей за деревом. Все, о чем она мечтала, для него не имело ни малейшей ценности. Устроить жизнь этой крошечной женщины было для него сущей мелочью.

— Чего же я на самом деле от нее хотел? — пробормотал Ансен и тут же хмыкнул. — Видимо, я хотел, чтобы она умоляла.

Он хотел быть для Оливии единственным спасением. Чтобы она молила его принять ее. Чтобы она принадлежала ему. Именно поэтому он отказался выплатить ей вознаграждение за работу над Магическим Куполом и именно поэтому перекрыл ей все другие пути к заработку. Он был готов пойти на все, лишь бы заполучить ее только для себя.

А теперь она собиралась стать женой принца Ноа. Об этом еще не было официально объявлено, но все газеты и в Героде, и в Фаулдере уже напечатали их фотографии и назвали это «романом столетия».

Ансен сделал большой глоток прямо из бутылки, и спиртное обожгло его.

— Ноа Астрид… — проворчал он. 

Мальчишка, который всегда казался ему способным однажды принести крупные неприятности, в конце концов увел Оливию.

Глаза Ансена сверкнули дикой злобой.

— Ноа Астрид, — повторил он. Ансен так сильно стиснул бутылку, что на коже вздулись синие вены. 

Что я могу сделать, чтобы вырвать Оливию из лап этого ублюдка и вернуть ее? Как забрать обратно женщину, которая укрылась в самом сердце королевского дворца Герода?

Он вспомнил о золотых воротах особняка принцессы Маргарет, которые всегда преграждали ему путь. Как я могу пересечь врата королевского дворца Герода, если не мог попасть даже в дом принцессы Маргарет в Фаулдере?

Не в силах больше терпеть, Ансен швырнул бутылку. Та ударилась о зеркало, и все разлетелось вдребезги с оглушительным треском.

В отражении раскололось искаженное лицо Ансена и рассыпалось на такие же острые осколки. Но в следующее мгновение его рваное дыхание резко оборвалось, блуждающий взгляд застыл, перестав метаться. По позвоночнику ползла и расползалась по телу жуткое предчувствие обреченности.

— Магический Купол…

Да, Купол. Я отнял у Оливии права на изобретение, но не могу вырвать из ее мозга знания.

Не было бы концом света, если бы Оливия призналась принцу Ноа, что именно она разработала Магический Купол. Все происходило в Фаулдере, и королевская семья Герода не стала бы ввязываться в юридическую тяжбу в чужой стране. 

Но что если… что если они создадут конкурирующую компанию, объединив знания Оливии и богатство Ноа?

Ансена пронзил холод, словно к горлу приставили лезвие ножа. Он вскочил, растирая шею, и пробормотал:

— Вряд ли… Герод слишком консервативен, чтобы позволить принцессе открыть собственное дело. 

Даже сам принц Ноа не может свободно вести дела, потому и ограничивается инвестициями. Чем больше у человека привилегий, тем крепче путы. Для монарших особ нынешней эпохи — тем более. Если уж и вопреки всему Оливия начнет собственную компанию по производству Магических Куполов, это произойдет не скоро.

Но все это не могло остановить тревогу, что захлестывала Ансена, как яростный шторм, — «маловероятно» еще не значит «невозможно». В темноте он начал лихорадочно ломать голову. Он должен вернуть Оливию. Он обязан вырвать ее из рук Ноа Астрида.

⚜ ⚜ ⚜

После короткого и беспокойного сна на диване Ноа поднялся как раз в тот момент, когда матросы закончили уборку его каюты. Он принял ванну и отправился в постель. Когда он проснулся, солнце уже стояло высоко и клонилось к закату.

Дикая ярость прошедшей ночи исчезла, и теперь в нем осталась лишь абсолютная расслабленность. Он неторопливо пригубил теплый черный чай, стоявший на прикроватном столике, затем поднялся и открыл шкаф. Из кармана пиджака он достал фонарик Оливии, скомканный лист бумаги и вернулся в постель. До этой минуты он был слишком утомлен, чтобы даже вспомнить, как сунул их в карман. 

Откинувшись на изголовье, Ноа медленно осмотрел фонарик Оливии. Его взгляд посуровел, когда он вспомнил, что вынужден был отдать собственный фонарик Изабель Сеймур в порыве ярости. Его также раздражало, что все вокруг, казалось, помнили за ним эту привычку — носить его повсюду.

Тихо щелкнув языком, Ноа отложил фонарик. Неприятное, липкое чувство поднималось внутри, но он понимал: сколько ни думай — ответа не найдешь, а просить у Изабель вернуть то, что он сам решил выбросить, теперь и вовсе смешно.

Отмахнувшись от этих мыслей, он развернул скомканный лист. Вглядываясь в рисунки Оливии, он вспомнил их разговор.

«Когда Магический Купол находился в разработке, я время от времени помогала. Но потом… потом я так и не увидела его вживую».

Ноа еще долго изучал чертеж. 

Нарисовано небрежно, но удивительно точно. Более того, она сумела определить причину неполадки по едва уловимому звуку — то, чего обычный человек и заметить не смог бы. И не только: она ясно понимала, как устранить проблему.

В этот момент было уже трудно поверить, что она лишь «помогала» при разработке Магического Купола — скорее всего, сама идея принадлежала именно ей.

Ноа медленно опустил руку с рисунком, и в его глазах сверкнула холодная, острая решимость.