На краю вечности

Личный врач короля в ужасе ахнул, глядя, как мир стремительно мелькает перед глазами. Внезапно появившийся солдат с дикой, звериной статью, не церемонясь, силой усадил его на коня и понесся по дороге во весь опор.

Когда врач заорал во все горло, что так он и вправду окочурится, солдат грубо прижал его за загривок и, наклонившись к уху, мрачно прошипел:

— Если опоздаем, вы и правда можете умереть, так что помолчите.

И на этом все не закончилось. Стоило им спешиться, как этот невежа повел врача к лодке. Миновав море, по которому плавали темные туши чудовищ, они прибыли — к его изумлению — на военный корабль.

— Вы должны сказать мне прямо сейчас! Кронпринцу Артуру или принцу Ноа требуется лечение?! — воскликнул врач, когда его буквально вытолкнули по трапу на корабль. 

— Вы будете лечить Ее Высочество принцессу Оливию, — с тяжелым вздохом ответил Мейсон. 

Он окаменел. Когда его провели в коридор, наполненный слабым запахом крови, он остановился как вкопанный и обернулся.

— Это противоречит дворцовым законам! — упрямо воскликнул он.

Мейсон снова вздохнул. Даже не пытаясь скрыть раздражение, он смерил врача тяжелым взглядом и толкнул его в плечо.

— Идемте, — резко сказал он. — У нас нет времени.

— Отпустите! Я не могу ее лечить!

Резкий голос врача разнесся по коридору. В тот же миг все офицеры спецподразделения, ожидавшие неподалеку, с напряжением посмотрели на дверь, прекрасно понимая, что дерзость этого глупца разозлила зверя внутри. И действительно — быстрые шаги сотрясли палубу. Бах! Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, и показался Ноа. 

Мейсон бросил взгляд на принца, который шагал к ним, словно разъяренный лев на охоте. Затем он выразительно посмотрел на врача. Тот задрожал, услышав зловещие шаги у себя за спиной. Он медленно повернул голову. 

В следующий миг он обнаружил, что его лицо находится в считанных дюймах от красивого лица принца.

— Что ты сейчас сказал?

Врач смотрел прямо в холодные, совершенно лишенные эмоций глаза. При виде хищника — а может, и демона, — обнажившего клыки, у него подкосились ноги. Мейсон по-доброму подхватил его за ворот и подтолкнул к Ноа. Принц смерил мужчину убийственным взглядом.

— Почему ты не можешь ее лечить? — прорычал он.

— В-вы же знаете почему, Ваше Высочество. Это дворцовый закон, которому мы следуем даже в самых крайних обстоятельствах…

— Дворцовый закон? Тогда нарушь его сейчас.

Королевский врач фанатично придерживался дворцовых законов. Он слишком многим пожертвовал, чтобы заслужить свой почетный титул, и не смел поставить его под угрозу. Продираясь сквозь ужас, он с трудом выдавил:

— Я… обязан следовать закону, Ваше Высочество. Я не могу лечить вашу супругу.

Внутри Ноа что-то с треском раскололось. И вместе с этим он с горечью осознал: пусть они с Оливией жили под одним небом, их миры были совершенно разными.

Спорить с этим жалким человеком — лишь тратить драгоценное время. Ноа грубо провел рукой по лицу, размазывая по коже кровь Оливии. Это сводило его с ума.

— Чертов закон…

Закон гласил: женщин королевской семьи Герода разрешалось осматривать только женщинам-врачам, пока они находились в пределах страны. В таком случае Оливию можно было лечить за пределами Герода — а если и это было неприемлемо, то достаточно было, чтобы она больше не принадлежала к королевской семье.

Ноа приказал солдатам, которые уже подходили к нему, запустить боевой корабль.

— Заводите мотор. Курс — в международные воды за пределами границ Герода.

Понимая, насколько серьезно положение, они тут же бросились выполнять приказ.

Тем временем Ноа прямо посмотрел на врача и спросил:

— Есть еще какие-то проблемы? Если ты откажешься лечить ее даже за пределами Герода — хорошо. Я отрекусь от титула. 

В его зеленых глазах проступило безумие — они пылали, подчиненные единственной цели.

— Если я больше не член королевской семьи, то и Оливия — тоже. Тогда ты сможешь ее лечить, верно? 

Решимость принца была настолько подавляющей, что врач больше не мог прикрываться законом. Ноа втолкнул его в комнату, густо пропахшую кровью. Он подвел мужчину к Оливии, лежавшей без сознания.

— Спаси ее.

Приказ принца был прост, но в нем звучала непререкаемая сила. В тот же миг двигатель взревел, и боевой корабль пришел в движение.

— Пожалуйста.

До этого Ноа был лишь нетерпелив и жесток в своем давлении, но сейчас его голос прозвучал почти как рыдание. 

Не в силах заставить себя взглянуть на принца, врач шагнул вперед. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: принцесса Оливия потеряла слишком много крови. Лицо у нее было мертвенно-бледным, с синюшным оттенком, дыхание — поверхностным и редким. Он утверждал, что не может ее лечить, но, видя, в каком состоянии герцогиня, не смог отвернуться. Тяжело выдохнув, он быстро снял плащ и окликнул военного хирурга:

— Антисептик!

Мгновение спустя, как раз в тот момент, когда боевой корабль вышел из залива Геролингтон, началась операция.

Время — течение мироздания, каждый переход от порядка к хаосу — вмешивалось во все земные дела. Оно было справедливым и беспристрастным, но при этом куда более жестоким, чем что бы то ни было. 

Ноа с трудом отпускал мгновения, которые уже ушли.

Мог ли он заметить кракена чуть раньше — до того, как лодку подбросило в воздух? Если нет, то ему следовало пойти с ней к Магическому Куполу? А может, вообще нужно было остановить ее?

Время тянулось беспощадно, пока он ждал; каждая секунда ощущалась как вечность. Серебряные хирургические инструменты входили в ее тело, покрывая и без того залитую кровью белую кожу новыми пятнами. Узкими пинцетами врач извлек несколько длинных металлических обломков.

Ноа отчаянно хотел, чтобы вскрывали его самого, чтобы на стол лилась его кровь, а не ее. 

Он снова проверил дыхание Оливии. Оно все еще было слабым, с долгими паузами между вдохами. Глядя на нее, он без конца говорил с ней про себя.

Прости. Это моя вина. Это все моя вина, Лив.

Но Оливия не отвечала.

Ноа думал, что спас ее — от старого, обветшалого дома, от презрения и насмешек. Раз он спас ее от всего этого, то считал справедливым, что она останется рядом с ним. Но он ошибался. Стоило ему лишиться своей гордости, своего достоинства и поверхностной оболочки, как он увидел простую истину, скрытую внутри себя.

Глаза его наполнились слезами. Это я был спасен — не она. Меня, Ноа Астрида, вырвала из апатии и оцепенения и вернула в мир Оливия.

— Держись. Уже почти все, Лив, — нежно прошептал он, стирая кровь с ее лба.

Не обращая внимания на жгучие ожоги на собственных руках и спине, он оставался рядом с ней до самого конца операции. Он выглядел так, будто не вынес бы быть где-либо еще, и никто не осмеливался попытаться увести его.

Операцию завершили в международных водах, за пределами юрисдикции Герода. Прооперировав Оливию в течение нескольких часов, королевский врач посмотрел на Ноа. Принц выглядел так, словно только что выполз из самой преисподней. Поразительно, что все это время он не отрывал взгляда от ее лица.

— Всего было пять осколков, — доложил он. — Я проверил все органы, чтобы убедиться…

— Она выживет?

— К счастью, металл не задел ни жизненно важные органы, ни позвоночник…

— Она выживет? — повторил Ноа, игнорируя подробные объяснения.

Ранение в брюшную полость было смертельно опасным: существовала высокая вероятность пожизненных последствий. Если пострадала матка, она не сможет иметь детей; если кости — возможно, никогда не встанет. Но Ноа волновало лишь одно — выживет она или нет.

Врач посмотрел на него непроницаемым взглядом и затем кивнул.

— Да, выживет. Однако меня беспокоит, что герцогиня потеряла слишком много крови. Самое важное сейчас — чтобы она как можно скорее пришла в сознание.

Только тогда принц закрыл глаза и медленно выдохнул. Врач с заминкой добавил:

— К счастью, в будущем проблем с тем, чтобы иметь ребенка, быть не должно.

Ноа долго молчал, затем тихо произнес:

— Для меня это не имеет значения.

Если Оливия захочет детей, ей, наверняка, будет бесконечно жаль лишиться такой возможности, но его действительно устраивал любой исход. Они могут жить счастливо вдвоем и без ребенка. 

Наконец он повернулся к пожилому врачу.

— Прошу прощения за свою грубость, — вежливо сказал он. — И спасибо вам.

Врач лишился дара речи от неожиданного извинения, а Ноа вновь повернулся к Оливии.

— Что мне сделать, чтобы помочь ей очнуться? 

— Что ж… Пожалуй, именно в такие моменты понимаешь слова о том, что жизнь — это путь, который каждый проходит в одиночку. Все, что мы можем, — ждать, пока она очнется сама. А вам, Ваше Высочество… — врач опустил взгляд на неподвижное тело герцогини и добавил: — Вам достаточно просто быть рядом с ней.

После этих слов Ноа наклонился вперед на своем небольшом стуле и убрал волосы, прилипшие ко лбу Оливии. Его спина представляла собой окровавленное, покрытое волдырями месиво.

— Вам тоже нужно лечение, Ваше Высочество, — сказал врач.

— Не обращайте на меня внимания.

Принц оказался таким же упрямым, как и его отец, король Леонард. Осмотрев раны на спине, врач достал из сумки баночку с мазью и оставил ее рядом со стулом принца. Затем он тихо покинул комнату.

⚜ ⚜ ⚜

Ансен стоял в порту под кружащимся снегом. Странно. Я слышал, что кракены вышли на берег. Почему же так тихо? К тому же после того, как я отверг приказ Ноа и отказался чинить Магический Купол, от королевской семьи так и не было никаких вестей.

Ансен грубо провел ладонями по лицу. Он вглядывался в темное море, когда сзади протянулась рука и подала ему что-то.

— А?..

Он раздраженно обернулся — и застыл, увидев, кто стоит перед ним.

— Ты!

Это был Ноа Астрид. Прекрасные черты мужчины были словно высечены богом, а взгляд — холодным и почти нечеловеческим. Но, заглянув молодому человеку в глаза, Ансен понял, что это вовсе не принц Ноа. Склонив голову, он кисло пробормотал:

— Ваше Высочество наследный принц.

Артур фыркнул и помахал газетой, которую держал в руке.

— Прочти. Потом поговорим.

Как он может быть таким уверенным, когда должен извиняться за поведение брата? — подумал Ансен. Сдерживая дурное предчувствие, сдавившее грудь, он взял газету.

Увы, этой ночью его злоключения были еще далеко не окончены.