Глава 1.2

Что стало с Империей Земли после её смерти? Неужели её и вправду уничтожили, как она и боялась?

Или тот самый [Гениальный стратег] всё же сумел её спасти? Этого Лиллиан уже не могла узнать.

— Ах, вот оно что!

Дойдя в воспоминаниях до этого места, Лиллиан хлопнула в ладоши.

— Да тут и думать особо не о чем. Главное — не вмешиваться. Иными словами, нужно просто предоставить всё той девочке. В конце концов, она гений. Непобеждённая.

В глубине её памяти всплыл образ одной молодой женщины.

Той, кого она когда-то в одностороннем порядке считала своей соперницей, к кому относилась враждебно, кого травила, а потом… когда сама Лиллиан вернулась в жалком состоянии, та девушка посмотрела на неё глазами, в которых смешались ненависть, жалость и насмешка, и оставила её жить при себе, словно ручного зверька.

Девушки, которая в будущем, более чем шестьдесят лет спустя, проявила себя как безжалостно острый флотоводец и, благодаря своему подавляющему таланту и страху, который внушала, получила прозвище последней надежды Земли.

— Стелла Дриада…

Лиллиан тихо произнесла это имя.

— Надо же, а всё, оказывается, было так просто. Если доверить всё той гениальной девочке, уж наверняка всё сложится лучше, чем тогда.

Стелла была гением.

Если Лиллиан правильно помнила, та была простолюдинкой, окончившей техническое отделение, и во время выпускного экзамена находилась на борту в составе технической команды. Когда произошла авария, она занималась обслуживанием радара и камер наблюдения линкора «Тиберий», быстро обнаружила приближение врага и тем самым помогла всем уйти от опасности.

После этого она и дальше продолжала точно сообщать сведения о происходящем, благодаря чему попала в милость к нескольким будущим адмиралам и стала цениться за свои способности.

После возвращения «Тиберия».

Тогдашняя Лиллиан Лузор терпеть не могла Стеллу. Злоба в ней только росла, и потому она, наплетя отцу каких-то полусырых небылиц, добилась, чтобы Стеллу отправили в какую-то глушь — на захудалый пост, к полуразвалившемуся эсминцу, без малейших шансов на продвижение.

Но уже через год, пока сама Лиллиан благодаря связям родителей получила под командование целый флот, Стелла каким-то образом стала капитаном крейсера.

Стелла продолжала патрулирование, методично уничтожая космических пиратов, а временами даже стирая в порошок вражеские разведотряды, — и зарабатывала себе имя исключительно собственными заслугами.

Это выводило Лиллиан из себя ещё сильнее. И тогда она снова воспользовалась влиянием отца, отправив Стеллу на самый опасный участок фронта.

И всё же Стелла выжила. Она всегда возвращалась.

А затем настала последняя битва. Лиллиан задвинула Стеллу далеко в тыл, даже сняла её с собственного корабля. И всё равно Стелла выжила.

После этого, пока Лиллиан топталась на месте, Стелла продолжала подниматься всё выше. Нехватка кадров, должно быть, тоже сыграла свою роль, но, согласно записям, уже в двадцать с небольшим она командовала целыми флотами.

Тем временем Лиллиан застряла на Луне, бесконечно выполняя бессмысленные патрули. И всякий раз, когда до неё доходили отчёты о победах Стеллы, это будто снова и снова проворачивало нож в ране — горечь, зависть и сожаление разъедали её, пока внутри не осталась одна пустота.

В конце концов Лиллиан забросили в какой-то случайный сектор, а затем и вовсе пустили как пушечное мясо.

— Лучше доверить всё талантливым, чем позволять бездарным лезть не в своё дело.

От этой мысли у Лиллиан даже стало легче на душе.

Может, и пойти в школу будет не так уж плохо.

— И всё же… пусть разум у меня и старушечий, тело-то всё помнит.

Лиллиан сняла вычурную девичью ночнушку и переоделась в форму, которую, как ей казалось, она давно похоронила в глубинах памяти. Лента завязалась сама собой — мышечная память, безупречная.

Стараясь как можно меньше смотреть в зеркало, она принялась расчёсывать свои до смешного длинные волосы.

И снова руки двигались сами, без малейшего колебания.

Разница была лишь в одном: тогдашняя Лиллиан вечно просыпала. В школу её всегда отвозили слуги, а если она опаздывала, то устраивала показательное представление, добираясь на семейном частном джете или вертолёте. Жалкое зрелище.

Но теперь — то ли из-за повзрослевшей души, то ли просто из-за старушечьей привычки к порядку — она проснулась в пять утра, в час, когда её прежняя версия ещё спала бы мёртвым сном.

— И правда, странное ощущение.

Стоит найти ответ на один вопрос, как тут же возникает следующий.

Почему она вернулась назад?

Лиллиан совершенно точно умерла в семьдесят девять. (Хотя можно ли вообще назвать тот жалкий конец «гибелью в бою»?)

И всё же теперь её сознание оказалось в теле юной себя.

— Если подумать, наша «славная» Империя Земли уже тогда начала трещать по швам.

Совсем скоро Империя вступит в войну с флотом, пришедшим со стороны Туманности Конская Голова.

К сожалению, Лиллиан не могла придумать ни единого способа это предотвратить.

Кто вообще поверит ей, если она скажет: «Из Ориона придут пришельцы и начнут войну»?

— …А значит, и инцидент с «Тиберием» предотвратить нельзя.

Сбой варпа в трёхстах световых годах от Земли, в районе Ориона. Стычка с небольшим отрядом пришельцев. «Тиберий», едва унеся ноги, возвращается в околоземное пространство —

Именно из-за этой аварии Земля вообще узнала о существовании врага.

В каком-то смысле та авария должна была случиться.

Она втянула Землю в войну, но, по крайней мере, удар не оказался совершенно внезапным.

Поначалу они сражались на равных. (Другое дело, что сама Лиллиан этим преимуществом так и не воспользовалась.) В каком-то смысле тот инцидент стал замаскированной удачей —

первой возможностью пустить врагу кровь.

— Постойте.

Внезапное озарение.

Нет, скорее воспоминание, которое она когда-то загнала подальше. Тогда Лиллиан просто отмахнулась от него, но теперь, с холодной ясностью, в том инциденте ей чудилось что-то неправильное.

— Причину аварии ведь так и не установили?

Это называли «неисправностью варпа», но ведь это абсурд.

Теория варпа, разработанная в 1000 году земного летоисчисления — в эпоху, известную как «Золотой век», — не предполагала превышения скорости света за счёт сверхускорения. Вместо этого пространство-время насильно искажалось, в нём создавался разрыв, в который корабль нырял, проходя через иную размерность, — и таким образом как бы «перепрыгивал» из одной точки в другую, словно соединяя звёзды прямой линией.

В каком-то смысле это было почти мгновенное перемещение — но, разумеется, не без изъянов. Самый серьёзный из них? Если не ввести точные координаты, невозможно предсказать, где именно закончится варп.

Даже если прыгнуть на десять световых лет, это вовсе не значило, что корабль пройдёт путь по прямой от начала до конца.

Гравитация звёзд, магнитные поля, космическая радиация и прочие пространственные факторы могли сбить курс, унося корабль совсем не туда, куда он направлялся.

В более поздние времена это явление с насмешкой называли «смыть волной».

И поскольку сам метод основывался на том, чтобы насильно разорвать пространство-время, любая аномалия в окружающей среде в момент варпа могла дестабилизировать прыжок. В худшем случае, говорили, корабль просто рассыпался бы в пыль… навсегда потерянный в пустоте.

Были и другие опасности. Если в точке выхода из варпа окажется препятствие, столкновение неизбежно. А если этим препятствием окажется гигантский астероид, густонаселённая зона — или, хуже того, звезда либо чёрная дыра, — последствия будут катастрофическими при любом раскладе.

И всё же, как бы тщательно ни соблюдали меры предосторожности, варп-неисправности и аварии в эту эпоху космических перелётов так и не удалось искоренить полностью.

Иногда причиной действительно становился человеческий фактор — ошибка при управлении, неверно введённые координаты и прочие промахи. Но даже так…

— Пусть это и выпускники, но корабль-то настоящий, военный. И чтобы обычные учебные манёвры так обернулись… Неужели кто-то и правда решился бы на столь экстремальный дальний варп?

При нормальных обстоятельствах? Невозможно. Более того, варп на сотни световых лет в ту эпоху считался вообще немыслимым.

Но факт оставался фактом — это произошло.

— Да неужели…

Шпион?

Эта нелепая мысль внезапно мелькнула у Лиллиан в голове.

Звучало как дурная шутка, но… это было не совсем невозможно.

В конце концов, многие из выпускников на борту «Тиберия» были детьми влиятельных аристократов — людей, которые в те времена и держали власть в своих руках.

— Только не говорите мне, что они собирались захватить нас в заложники?..

Если подумать спокойно — даже если противник столкнулся с линкором, которым управляли почти одни новички, неужели он действительно так просто позволил бы добыче ускользнуть?

Оглядываясь назад, атаки врага и правда не были настолько ожесточёнными, какими могли бы быть.

А значит…

— Они пытались взять нас живыми?

Мысль была нелепой. Но если это правда…

Странная тревога осела где-то внутри, когда Лиллиан, заставив себя, вышла из своей по-детски выглядящей комнаты.

Как бы то ни было, выбора у неё не было — теперь ей всё равно предстояло подняться на борт того линкора.