Глава 6.2

— Ты его не любишь?

— Не знаю. Он просто такой по характеру. Я никогда не понимаю, о чём он думает. Хотя в общении с людьми он, пожалуй, весьма ловок.

Похоже, между ними было что-то куда более сложное, чем просто родство, но дальше расспрашивать об этом Лиллиан не стала.

— ...Кажется, ты и сама изрядно устала. У каждой из нас хватает своих забот.

— Это часть моей работы.

— Ну, вообще-то заботиться о таком — тоже часть моей работы.

Фрим горько улыбнулась.

И подумала, что, пожалуй, ей этого человека не переспорить.

— Но сейчас ты не на службе, так что если я тебя ещё раз поймаю...

— А! Ты уже проснулась!

В лазарет, где вообще-то полагалось соблюдать тишину, с совершенно неуместно громким голосом влетела Дебонэйр.

Впрочем, ничего удивительного — после того случая Дебонэйр словно прилипла к Лиллиан. Хотя во время службы, надо отдать ей должное, вела себя серьёзно.

— Прошу тебя, потише.

— Уф, опять ты?

По лицу Дебонэйр скользнуло лёгкое раздражение.

— Это моя работа. И здесь я бы предпочла тишину.

— Да-да. Важнее другое — ты теперь в порядке?

Отмахнувшись от замечания, Дебонэйр поспешила к Лиллиан.

— Похоже, я как следует выспалась, да и с телом всё нормально. Хотя по приказу врача мне работать нельзя, так что, если меня не вызовут, я буду отдыхать у себя... Ах да — вы обе, приходите ко мне в комнату. Я угощу вас чаем.

— Эм, но...

Фрим замялась, слегка растерявшись, а вот Дебонэйр, наоборот, мгновенно оживилась.

— Да! Обязательно!

— И ты тоже. У тебя, я уверена, тоже полно мыслей в голове, но, если ты свалишься, как я, всё станет ещё сложнее, верно? Покажу вам хороший чай. Он поднимет настроение. Заодно научу заваривать. По мне, может, и не скажешь, но к чаю я отношусь привередливо. Жаль только, что здесь у нас всё сублимированное, так что вкусу немного не хватает глубины.

Похоже, настал случай, когда Лиллиан могла показать себя.

Она слишком много думала. Нет, если уж честно — пыталась взвалить всё на себя.

Но все они были способными. Даже более способными, чем она им приписывала.

Дуры, которая тянула всех назад, больше не было. Так что, может быть, теперь можно было позволить себе хотя бы немного расслабиться.

Хотя дел всё равно оставалось невпроворот: объяснения перед Землёй, продвижение будущего маршала, дальнейшая судьба молодых коммодоров, её собственное положение. Товарищи, война, застопорившиеся военные реформы.

Но всё это будет уже после возвращения на Землю.

А пока...

она примет их приглашение и отдохнёт.

Если задуматься, с того самого момента, как её сознание померкло в сиянии тяжёлочастичного луча, она ведь так толком и не отдыхала.

Вскоре после этого завершилось последнее испытание короткого варпа. А ещё через шесть часов настройки «Тиберий» успешно выполнил дальний варп-переход.

И с этого момента — вместе с самим фактом, что он состоялся, и его результатами — возвращение на Землю было уже обеспечено.

Позднее это событие получит название [Чудесное возвращение линкора «Тиберий»].

Никто тогда ещё не знал, какое влияние оно окажет на Империю Земли.

Даже сама Лиллиан.

Так начиналась новая история.

С этого момента её знание будущего уже не давало ей никакого преимущества.

Через четыре земные недели после исчезновения «Тиберия»...

они вновь увидят своими глазами голубую планету.

Среди потрясения, слёз и всей той политической сумятицы, что неизбежно за этим последует.

И ещё одно: все курсанты на борту «Тиберия» благополучно выпустились. Впрочем, иначе и быть не могло — они пережили такое, рядом с чем любой выпускной экзамен показался бы пустяком, да ещё и остались живы, чтобы об этом рассказать. Все они увидели настоящий бой. Более того — совершили межзвёздное путешествие длиннее всего, на что прежде отваживались даже закалённые офицеры Империи.

После этого происшествия Лиллиан, буквально задавленная гиперопекой родителей, столкнулась с таким количеством любви и тревоги, что сама слегка растерялась. Особенно упирался отец:

— Тебя переведут в тыл. Больше я не позволю тебе подвергать себя опасности.

Уговаривать его придётся долго, подумала Лиллиан с кривой улыбкой.

И всё же быть осыпанной такой родительской любовью было одновременно и неловко, и тепло.

Но стоило ей вспомнить, что именно она когда-то сама втянула их в отчаяние, как настроение тут же снова падало.

Пока что лучше было затаиться. Ей ещё предстояло уговорить отца, а главное — она не могла позволить себе остановиться на этом.

Родители уже собирались устроить роскошный праздник в честь её благополучного возвращения и выпуска, но Лиллиан вежливо отказалась, сославшись на усталость, и поспешила к себе в комнату.

— И после всего этого академия выдала мне один-единственный листок?

В своей аккуратно прибранной комнате Лиллиан рассеянно рассматривала диплом.

— Ну, всё-таки это учебное заведение. Ничего не поделаешь. Скорее уж это они остаются в выигрыше.

После того как школа выпустила сразу нескольких «чудом вернувшихся», её репутация и влияние взлетели до небес. Директор даже имел наглость заявить, будто всё это — доказательство правильности его педагогической философии, но на такое Лиллиан ещё могла закрыть глаза.

Кстати, это привело и к резкому наплыву новых абитуриентов. Впрочем, и в прошлой жизни было так же.

Вот только даже этого всё равно не хватило, чтобы исправить нехватку кадров в армии Империи и падение общего уровня подготовки.

— Столько всего нужно сделать. Какая головная боль.

И всё же...

это почему-то даже будоражило.

Совсем не по возрасту. Точнее, не по возрасту её тела.

Пока что ей придётся разбираться с потоком интервью о «чудом вернувшихся».

Ух, ну и морока будет. Из неё вытрясут каждую мелочь. Военные и исследовательские институты станут допрашивать её часами: что вы видели? с чем столкнулись?

Да, всё это сопровождалось похвалами, но ощущалось всё равно так, будто её посадили в клетку. А уж то, как из неё делали предмет обожания, и вовсе казалось жутковатым.

Поговаривали даже, что подросткам собираются присвоить офицерские звания, — нелепая идея, которую уже почти утвердили.

Вот она, мирная эпоха.

В мирное время тебя превращают в кумира. Впрочем, если уж они раздают повышения, она их возьмёт. Власть — вещь полезная, какой бы она ни была.

Лиллиан поднялась и распахнула окно.

Лунный и звёздный свет окутал её.

Её взгляд устремился дальше неба, дальше звёзд, к самому краю вселенной.

— Приходите, если осмелитесь. Я буду сражаться, пока смогу. Таково моё искупление.

Это были слова той старухи, которой она когда-то была.

Изменить то ужасное будущее — именно в этом, она была уверена, и состояло её предназначение.