Первый контакт

Включая «Тиберий», все корабли, используемые на этих учениях, управляются дистанционно с корабля-командования, поэтому часть функций на них заблокирована.

Разумеется, системы вооружения полностью отключены — неважно, находишься ли ты в центре управления, на мостике или даже в орудийной башне.

Однако основные корабельные системы продолжают работать. Иначе судно не смогло бы двигаться, а системы жизнеобеспечения — вроде подачи кислорода и искусственной гравитации — вышли бы из строя.

С мостика можно отслеживать состояние самых разных систем. По замыслу такие корабли допускают управление минимальным экипажем, так что, пусть и в упрощённом виде, отсюда можно контролировать большую часть функций. Правда, для полноценной работы в критически важных зонах вроде машинного отделения всё равно необходимо непосредственное присутствие персонала.

— И всё-таки… смогу ли я вообще попасть на мостик? Это же почти хранилище секретных систем.

Даже с действующими блокировками мостик оставался нервным центром корабля. Как бы ни размякла Империя Земли, совсем без охраны его бы не оставили.

Однако Лиллиан шла туда не по прихоти. Имперские военные корабли оснащались системами, позволяющими в экстренной ситуации выполнить варп прямо с мостика.

Обычно каждый отсек действовал бы с предельной осторожностью и тщательно всё готовил, но существовали и исключения — например, когда требовалось немедленное отступление.

— «Тиберий» и его однотипные корабли, как и основные линкоры последних лет, рассчитаны на управление минимальным экипажем. А значит, если кто-то захватит мостик, всё кончено — заметная слабость конструкции. Впрочем, за все мои семьдесят девять лет я ни разу не слышала и не видела, чтобы пришельцы из туманности Конская Голова вступали в рукопашную.

Именно над этим она размышляла ещё до посадки на корабль.

Почему авария варпа произошла только с «Тиберием»? Когда учебные корабли направляются на лунную базу для манёвров, они действительно совершают короткие варп-переходы. Но в их случае это происходит за счёт того, что их тянет варп-поле корабля управления.

Сами учебные корабли вроде «Тиберия» варп не инициируют. Их физически сцепляют друг с другом тросами или стыковочными рельсами, и вся группа движется как единое целое под управлением корабля-командования.

Тем же способом пользуются и при спасении повреждённых судов.

А причина, по которой учебные корабли ходят именно так, проста: никто не хочет, чтобы неопытные курсанты допустили ошибку и унеслись варпом неизвестно куда.

Они всё ещё были лишь студентами. Пусть и на борту настоящих линкоров, они не являлись полноценными военными, а потому доступ к подобным боевым системам у них оставался ограниченным.

— Может, на корабле управления есть шпион? Если так, мы совершенно бессильны.

Версия маловероятная, но Лиллиан не могла полностью исключить и то, что на борту «Тиберия» действовал диверсант. Почему?

Потому что сразу после аварии у них на пути слишком уж кстати появился вражеский корабль.

Вселенная слишком велика, чтобы просто списать это на совпадение. Если бы район, куда их забросило, уже находился под контролем врага и они попались его наблюдению, это ещё можно было бы объяснить. Но тогда возникал другой вопрос: почему они вообще столь удачно оказались на вражеской территории?

Не всё здесь можно было свести к одной лишь случайности.

— Но даже если я предотвращу аварию, Империя так и не узнает о существовании врага. А если я каким-то образом схвачу этого предполагаемого шпиона, он просто всё станет отрицать — и на этом конец. Более того, подозрительной в итоге буду выглядеть скорее я сама.

Для человека, ничего не знающего, подозрительнее всего выглядел бы тот, кто заранее предсказал катастрофу.

Откуда она могла знать о варпе и суметь поймать предполагаемого шпиона? Если о враге ещё никому не известно, каким образом студентка — пусть даже дочь начальника штаба — могла получить столь важные сведения? И почему она тогда не рассказала об этом отцу?

Как ни посмотри, всё только делало её ещё подозрительнее. На деле никакого внятного объяснения просто не существовало.

Да и если бы она предотвратила варп, а потом заявила: «Этот человек — вражеский пришелец», — кто бы ей поверил?

— И правда, будто дурной сон.

Лиллиан невольно усмехнулась с горечью.

По нынешнему земному летоисчислению шёл 4103 год. Возрождение на Земле средневекового дворянского уклада произошло отчасти благодаря деятельности по сохранению наследия прошлых цивилизаций, но ещё и потому, что в эпоху хаоса людям были нужны фигуры, способные вести их за собой.

В результате возобладали аристократические тенденции, и так возник нынешний строй.

Разумеется, современное «средневеково-дворянское» общество представляло собой искажённую смесь с культурой двадцать третьего века, но, однажды утвердившись, оно просто стало ещё одной сословной системой, просуществовавшей очень долго.

Человечество, похоже, изменилось куда меньше, чем ожидалось.

И за четыре тысячи лет земного календаря единственной разумной внеземной формой жизни, с которой, как считалось, люди вступили в контакт, были якобы китоподобные существа. Позднее на колонизированных планетах, конечно, находили различные примитивные организмы, но никаких гуманоидов человечество так и не встретило.

Именно в этом и заключалась проблема. Если пересчитать по западному календарю, больше шести тысяч лет человечество взращивало в себе ничем не подкреплённую уверенность, что оно — «самый развитый вид во Вселенной».

Сколько ни искали, ничего хотя бы отдалённо похожего на человека так и не обнаружили. Самым развитым видом из найденных оказался тот самый кит. И этот факт породил уже не просто гордость, а самоуспокоенность.

— А потом мы столкнулись с чем-то, что хорошенько треснуло нас по голове… Хотя, если уж честно, я и сама когда-то была из тех, кто отмахивался от самой возможности существования пришельцев.

Совсем скоро они встретят пришельцев, само существование которых все считали невозможным. И сколько бы Лиллиан ни кричала об этом сейчас, ей никто не поверит.

То, что должно было произойти, пугало. Она знала будущее и находилась в положении, где могла бы всё остановить, — но не остановит. И всё же её это настолько тревожило, что она шла проверить ситуацию собственными глазами. Какое противоречивое поведение.

— Но если удастся вычислить вражеского шпиона, это может пойти нам на пользу… Если захватить его, мы, возможно, получим ценные сведения о противнике, а путь назад после варпа окажется легче, чем в прошлый раз.

Это была всего лишь надежда. Было бы хорошо, если бы всё сложилось так удобно.

В конце концов, речь шла о гуманоидных пришельцах — первом контакте человечества. И цивилизация эта была достаточно развита, чтобы обладать космическим флотом с варп-технологией. Даже после шестидесяти лет войны о вражеской цивилизации по-прежнему было известно удручающе мало.

Но если схватить шпиона, можно будет узнать о них хоть что-то. А это могло стать решающим фактором для победы в войне.

Вот только сперва требовалось пережить саму аварию — довольно рискованная ставка.

— Похоже, я с юности ничуть не изменилась.

Даже сейчас Лиллиан порой действовала по наитию. В молодости она убеждала себя, будто это результат долгих и тщательных размышлений, но, похоже, привычка срываться вслед за внезапной мыслью не исчезла даже с разумом семидесятидевятилетней женщины.

И вот теперь она, думая то «а вдруг так», то «а вдруг эдак», направлялась к мостику. А уж что делать дальше, решит на месте.

— Хм?

Петляя по коридорам, воспользовавшись лифтом, она поднялась на верхние палубы. Слухи о происшествии в комнате отдыха уже успели разойтись: студенты бросали на неё странные взгляды или что-то шептали за спиной. Не обращая на это внимания, Лиллиан шла дальше — пока впереди не показались две фигуры.

Совершенно без всякой причины Лиллиан юркнула в укрытие. До неё донеслись их голоса:

— Но… такой человек, как я…

— Всё в порядке. Я доверяю своему суждению.

— М-мне очень лестно, но… разве это правда хорошо?

— Я тебе неприятен?

— Н-нет! Просто…

Это были Вельталь и Стелла.

И направлялись они… на мостик.

(Эти двое… постой, она снова отлынивает от службы? Неудивительно, что Фрим злится… Хотя стоп, почему они идут туда вместе?)

С лицемерной лёгкостью закрыв глаза на собственное вторжение, Лиллиан стала подслушивать.

Их разговор доносился обрывками:

— Но…

— Я хочу…

— Это…

— Безнадёжно…

После чего они вошли на мостик.

(…Что это было? Подозрительно.)

В этот момент Лиллиан окончательно вернулась к чувствительности семидесятидевятилетней женщины, у которой слишком много свободного времени.

(Это ещё что такое? У них там, случаем, ничего непристойного не происходит? В таком-то укромном месте? Ох-ох… неужели нынешняя молодёжь и правда до такого доходит? Даже я ничего подобного в жизни не переживала.)

С такими мыслями она подошла к двери — и тут же заколебалась.

(Нет, но… врываться на чью-то тайную встречу как-то неловко…)

Во-первых, с чего это ей вообще довелось стать свидетельницей уже второй секретной встречи за один день?

Именно из-за этого любопытство не давало ей покоя.

Но в то же время она прекрасно понимала, что ведёт себя недостойно.

(Н-нет, лучше вернуться назад. Да, именно так. Оставлю молодых влюблённых в покое.)

И в этот момент—

— Что вы тут делаете?

— Гьях!

Услышав голос за спиной, Лиллиан от неожиданности издала звук, похожий на кваканье раздавленной лягушки, и дёрнулась вперёд.

Одновременно дверь, видимо, оказавшаяся незапертой, с силой распахнулась. И, разумеется, тело Лиллиан влетело прямо на мостик.

— А!

Юная парочка внутри… по-видимому, смотрела на главный монитор, на котором на большом экране был выведен красивый черноволосый юноша.