Пролог: Идол Империи

— Капитан, по поводу графика после нашей штатной патрульной миссии в районе лунной поверхности…

Старшему помощнику эсминца «Сенека» Ван-Варвароссе было сорок семь лет. Однако почти вся его карьера прошла в космосе — главным образом за штурвалом патрульных кораблей у солнц колониальных секторов, — и воздействие ультрафиолета с прочими космическими факторами сделало его на вид несколько старше реального возраста.

Его густая белоснежная борода словно сливалась с бакенбардами, а глубокие морщины у глаз принесли ему прозвище «Йети».

— Ха-а… до чего же уныло. Ненавижу это.

Капитан эсминца «Сенека» Лиллиан Лузор сидела в командирском кресле, подперев щёку рукой и опираясь на подлокотник, и без утайки изливала своё недовольство.

Из-за целой череды исключительных обстоятельств Лиллиан получила звание майора.

В результате ей доверили собственный корабль — «Сенеку». Вот только на деле её обязанности сводились к патрулированию по заранее заданным маршрутам и к «работе» в виде бессмысленной обаятельной улыбки для публики.

— Я вполне понимаю ваши чувства, майор. Однако это тоже часть службы.

— Сверкать дурацкой милой улыбкой — это, по-твоему, «служба»? Не смеши меня.

Подобный обмен репликами на мостике «Сенеки» давно уже стал делом обыденным. Экипаж в основном пропускал его мимо ушей, ограничиваясь лишь молчаливым сочувствием к своей юной капитанше.

— Сначала телевизионные съёмки в Лунном городе. Всё как обычно. Затем фотосессия… ах да, к тому же добавили ещё и рекламную съёмку. И после этого…

— Хватит. Довольно. Не хочу это слышать. Даже не заставляй меня слушать. Меня сейчас стошнит.

Лиллиан театрально закрыла уши обеими руками и затрясла головой.

С тех пор как «Тиберий» вернулся на Землю, прошло уже полгода. Последствия того происшествия оказались поистине колоссальными. Поначалу это событие превозносили как «Чудесное возвращение», а выживших возвели на пьедестал как «Детей чуда». Затем пошли истории о том, что они выжили благодаря воспитанию Академии Доун Блейз, благодаря технологиям линкора или благодаря гордости имперских солдат. Талант основных членов экипажа превозносили до небес. И какое-то время Вельталь, исполнявший обязанности капитана, и четверо «Молодых львов Империи», включая его самого, разумеется, были буквально растерзаны вниманием прессы.

Одновременно с этим интервью со студентами и последующие расследования показали, что Лиллиан тоже была одной из ключевых фигур. На неё начали лепить ярлыки вроде «Жанны д’Арк» или «Богини поля боя», штампуя один громкий эпитет за другим, лишь бы ещё сильнее подогреть ажиотаж.

С другими заметными членами экипажа обошлись примерно так же, а группу девушек и вовсе принялись подавать как настоящий поп-идол-юнит.

Иными словами, Лиллиан оказалась прямо в эпицентре этой бури.

(В прошлый раз такого ведь не было…)

В своей прошлой жизни студенты с борта «Тиберия» и правда считались чудом и на какое-то время стали предметом всеобщего восхищения, но в итоге в центре внимания всё равно остались только Вельталь и его компания. Ни Лиллиан, ни остальные члены экипажа никогда не оказывались под столь ярким светом.

Да, ей тогда выделили вполне приличное назначение, и она продолжила службу в армии, но ни на какие фотосессии и телевизионные выступления её не дёргали ни разу.

(Ах, я слишком высунулась… переборщила. Вот же дура.)

Став капитаном, Лиллиан всё чаще хваталась за голову.

Идольскую работу она ненавидела всей душой. В конце концов, внутри-то у неё сидит старуха за семьдесят!

Когда ей предложили съёмку в купальнике, она, вопреки своему намерению никогда не прибегать к этому, воспользовалась влиянием отца и добилась, чтобы запрос попросту исчез. Впрочем, ей оставалось лишь гадать, что именно после этого наговорили на ухо её отцу.

Идея «просто устроить фотосессию в военной форме для рекламы набора» каким-то образом была оформлена как официальный служебный приказ.

От одной мысли об этом по коже бежали мурашки. А сверху на это её ещё уговаривали записать песню или сняться в драме — с ней обращались в точности как с профессиональной идолкой, и всякий раз она решительно отказывалась.

Но даже так предложения работы не иссякали. Решив, что телевизионное интервью или рассказ о деталях происшествия ещё можно стерпеть, она однажды пошла на уступку и дала согласие — и тем самым сама себе вынесла приговор.

После этого её начали осаждать уже все каналы подряд, и дело, разумеется, быстро покатилось всё глубже в идольскую трясину.

Лиллиан не могла отделаться от чувства, что за всем этим маячит тень её отца.

Его «драгоценная любимая доченька», рождённая поздно, недавно едва не погибла в дрейфующем корабле и чудом вернулась домой.

Его логика, вероятно, была проста: если отправлять знаменитую Лиллиан на поле боя — значит снова подвергать её риску смерти, то уж лучше пусть станет идолкой или актрисой.

Убедить отца становилось первоочередной задачей.

— Интересно, не нападёт ли где-нибудь инопланетянин. Я бы с радостью сорвалась туда и отменила все свои планы на вторую половину дня.

Возвращение «Тиберия» повлияло не только на то, как стали относиться к студентам.

То, что в дальних глубинах космоса были подтверждены разумные формы жизни, отличные от человечества, — и что они обладали боевыми космическими кораблями и уже вступили в бой, — было правдой, которую невозможно было скрыть.

В каком-то смысле человечество наконец достигло того контакта с внеземной жизнью, о котором давно мечтало. Однако встреча оказалась худшей из возможных. Тот факт, что всё сразу переросло в сражение, не просто породил страх — он ещё сильнее разжёг общественный интерес к дальнему космосу.

Более того, ситуацию ещё больше усложняло то, что линкор, укомплектованный одними лишь студентами, сумел победить их и благополучно вернуться на Землю.

— Да чего вообще бояться каких-то пришельцев!

В воздухе прямо-таки висело настроение: «Если уж пришельцев способны разогнать студенты, то и тревожиться не о чем».

Тем не менее Имперская армия хотя бы усилила патрулирование и приступила к развёртыванию дополнительных крейсеров на разных колониальных планетах.

Сами по себе это были скорее положительные меры, но та ничем не подкреплённая самоуверенность, что расползалась по всей Империи, только усиливала тревогу Лиллиан.

Впрочем, похоже, те, кто действительно понимал реальное положение дел на передовой, подобного оптимизма не разделяли.

— Эм… капитан…

Дебонэйр была офицером связи на «Сенеке». Услышав где-то, что Лиллиан становится капитаном эсминца, она едва ли не ворвалась к ней домой. Судя по всему, Дебонэйр тоже ненавидела свою собственную идольскую работу и пришла с надеждой, что Лиллиан сумеет что-нибудь с этим сделать.

И вот теперь та самая Дебонэйр выглядела так, будто новость, которую она принесла, сообщать ей было до крайности неприятно.

— Не хочу этого слышать, но говори.

Лиллиан прекрасно знала: когда у Дебонэйр на лице появляется такое выражение, хороших новостей не жди.

— Ну… туристический корабль, направляющийся в Лунный город, оказался на пересечении с нашим маршрутом. И из-за этого… генерал-майор Зенон с Лунной базы передал просьбу оказать немного… «фансервиса»…

— …Он что, хочет, чтобы я устроила акробатику на эсминце? Он идиот?

— Если речь о туристическом корабле, разве это не ваши «клиенты», капитан?

Пока он говорил, Ван уже отдавал распоряжения изменить курс и выйти на параллель с туристическим судном.

Лиллиан с раздражённым восхищением отметила, до чего же он всё-таки расторопен.

Замечание старпома насчёт «клиентов» Лиллиан ожидала заранее, так что ей оставалось лишь тяжело кивнуть.

— Уверена, там полно высокородных аристократов и медийных знаменитостей. Зная его превосходительство Зенона, это заодно следует понимать и как приказ побыть их эскортом.

— Значит, немного осторожного подлизывания, чтобы оставаться у них в милости?

— Скорее всего. Я понимаю, что это необходимо, но для того, кто всё это делает, сплошная морока. Почему я вообще должна изображать из себя идолку?

Эта фраза уже почти превратилась у неё в крылатую.

Если всё и дальше пойдёт в том же духе, придётся добиваться повышения более жёсткими методами — как минимум ей нужно было стать командиром крейсера.

В конце концов, она всё-таки дочь начальника штаба. Если тихо и без лишнего шума делать своё дело, это не должно быть так уж трудно.

Настоящая проблема заключалась в чрезмерном идольском обращении. У неё уже возникло ощущение, что именно из-за этого её намеренно держат подальше от миссий в опасных секторах.

— Проложить курс к туристическому кораблю. Идти параллельно. Никакой акробатики. Передайте это и капитану туристического судна.

Лиллиан уже чувствовала, как в груди поднимается очередной вздох при мысли о том, что подобные утомительные задания, вероятно, ещё долго не закончатся.

Делать было нечего, и она, сидя за командирской консолью, принялась заполнять журнал.

Она внесла маршрут патруля, состояние экипажа и корабля — по большей части просто подставляя нужные шаблоны в обязательные графы, — а в конце приписала свою привычную заключительную строку:

— Сегодня во Вселенной спокойно. Конец записи.

(Мир, который всё равно продлится недолго,) — мысленно добавила она.

— Капитан, входящий сигнал с эсминца «Чосэй» Лунной базы. Вывожу на главный монитор.

Услышав доклад Дебонэйр, Лиллиан поставила подпись в журнале и закрыла консоль.

И почти сразу на экране появилось знакомое лицо.

[Говорит капитан Арес, командир эсминца «Чосэй». Майор Лиллиан, я получил уведомление о присоединении к вашему эскорту туристического корабля. Сейчас выдвигаюсь к вам.]

На экране был Арес — с безукоризненно чётким салютом и формальным военным тоном, весь до последней черты похожий на образцового солдата.

В настоящее время он служил в оборонительном флоте Лунной базы и, как и Лиллиан, командовал эсминцем.

— Нам обоим, похоже, не позавидуешь, да?

[Таков наш долг. Прошу не забывать об этом, майор Лиллиан.]

(Какой же он серьёзный…)

Лиллиан подумала, что эта прямолинейная серьёзность Ареса заслуживает скорее похвалы.

После этого, в сопровождении двух эсминцев, туристический корабль без происшествий вошёл в космопорт Лунного города.

Единственным раздражающим моментом оказался дополнительный приказ какое-то время оставаться в космопорту в режиме ожидания — по сути, выставив эсминцы напоказ ради очередной порции «фансервиса».