Глава 4.6

На мостике — нет, по всему кораблю — вспыхнул хаос.

И в то же время по нему разлилось какое-то облегчение. Тревогу вызвал приближающийся метеорит. Но он всё ещё был далеко. Если действовать по учебному уставу, корабль легко успеет уклониться. Более того, происходящее уже начали воспринимать как удобный случай испытать главный калибр линкора. Так что в этой ситуации всё постепенно превращалось в захватывающее зрелище, способное развеять тревогу и напряжение курсантов.

Разумеется, не все ощущали это одинаково, но по кораблю уже расползалось настроение боевого подъёма, и среди студентов вспыхивало всё больше возбуждения.

На этом фоне Стелла, которую отозвали с её обычного поста, спешила с первого мостика обратно в грузовой ангар на третьем мостике. Щёки у неё слегка горели от смущения.

— Уу… что же мне сказать Сао, чтобы извиниться… Хотя нет, он ведь и так уже знает, где я была… Фрим наверняка ему всё рассказала…

И это ещё не всё. Некая Лиллиан уже дважды застала её за тайными встречами с Вельталем. А вдобавок на первом мостике их тоже видели вместе — причём совершенно открыто.

— Ух… только бы это не стало темой для сплетен…

Пробормотала она это отчасти потому, что… ну, в глубине души ей хотелось, чтобы стало.

Стелла всё ещё оставалась обычной девушкой с сердцем, полным чувств. Ей удалось сблизиться с человеком, которым восхищались все в академии. Они стали ближе. А потом…

— Хи-хи…

Он сказал, что хочет её.

Конечно, Стелла прекрасно понимала, что речь шла не о любви и уж тем более не о браке.

Он признал её талант и сказал, что хочет видеть её своей подчинённой. Более того — даже устроил ей встречу с командующим Лунной базой.

Если честно, она до сих пор толком не могла в это поверить.

— Н-но… интересно, папа из-за этого не рассердится?..

Её отец был механиком на Земле.

Когда-то он работал с военными кораблями, и, когда она сказала, что хочет поступить в академию, восторга на его лице не было.

Даже если речь шла «всего лишь» о технической службе, сама мысль о том, что дочь окажется на борту военного корабля, ему не нравилась.

И, если честно, опасность в этом действительно была. И всё же, если она станет частью Имперской армии, её будущее будет обеспечено. Жалованье там хорошее. К тому же можно получить полезные квалификации. А если так, то она наконец сможет хоть как-то отплатить отцу, который в одиночку её вырастил, и всем в мастерской, кто всегда её поддерживал.

Но для этого сперва нужно было вернуться на Землю живой.

— Ага… Значит, мне нужно починить варп-двигатель. Я ведь всё-таки механик.

— Ладно!

Она слегка хлопнула себя по обеим щекам, подбадривая.

Сначала они разнесут метеорит главным орудием и с блеском положат начало пути домой.

— Но всё равно… метеорит, да? Вероятность же просто смешная. Космос огромен. А тут он вдруг так удачно появляется…

Грузовой ангар находился в нижней части «Тиберия», и, чтобы добраться туда с верхних палуб, нужно было воспользоваться лифтом. Стелла подошла к нему и стала ждать, пока тот придёт, продолжая блуждать мыслями где-то далеко.

— …А?

Что-то её зацепило.

— Почему он летит прямо на «Тиберий»? Нет… главное даже не это… какой вообще должна быть масса у метеорита, чтобы его было так хорошо видно с такого расстояния? У него есть тепловая сигнатура? Это обломок после солнечной вспышки?.. Нет, не сходится. Тогда он разогрет электромагнитным излучением или плазмой? Нет, всё равно не складывается… Подожди… что?

Почему метеорит вообще движется прямо к ним?

Допустим на минуту, что это действительно чистая случайность. Простое совпадение.

Радар «Тиберия» засёк объект с расстояния в миллион километров. Чтобы появиться на нём так отчётливо, цель должна испускать весьма значительное тепло. Корабли Империи были оборудованы радарами, способными отслеживать тепловые источники, инфракрасное излучение, металлические сигнатуры, ультразвук, радиацию и электромагнитные колебания. Но на деле космос на удивление шумен. Космические лучи носятся повсюду, гравитация звёзд влияет сильнее, чем кажется, а металлические примеси в метеоритах могут сбивать даже датчики металла.

Поэтому на практике фильтрация идёт по конкретным тепловым сигнатурам и строго заданным условиям.

К примеру, если цель — линкор, то для него заранее известны примерные значения массы и теплового излучения… но если что-то фиксируется с миллиона километров, то есть почти на самом пределе действия радара, — какой же масштаб нужен по теплу и размеру?

В то же мгновение в голове Стеллы с бешеной скоростью пронеслись расчёты и разрозненные данные.

На мостике сказали, что будут ждать, пока цель не подойдёт на четыреста тысяч километров — в пределы максимальной дальности главного орудия, — и только тогда откроют огонь.

В эпоху космических перелётов расстояние между Землёй и Луной в четыреста тысяч километров кажется огромным, но на самом деле это очень близко. Потому что максимальная дальность главного калибра линкора и есть эти самые четыреста тысяч километров. Но это лишь предел досягаемости. На деле мощность огня на такой дистанции резко падает. Небольшой метеорит ещё можно расколоть — да. Но если целью окажется настоящий военный корабль, его броня вполне способна выдержать такой удар.

Не говоря уже о том, что на такой дистанции уклониться довольно легко. Настоящий бой обычно начинается куда ближе: примерно с двухсот тысяч километров, где дальнобойная артиллерия уже начинает работать всерьёз. А полноценная перестрелка начинается где-то со ста тысяч.

А если и тогда всё не решается, бой переходит в сверхближнюю фазу — стремительное столкновение почти в упор, на дистанциях в десятки тысяч километров.

Хотя, если смотреть реально, большинство кораблей к тому моменту уже успевают уничтожить.

И всё же самое главное в космическом бою — обнаружение. Кто первым заметил противника, тот получает колоссальное преимущество для внезапной атаки.

— Что-то… не так.

Это тревожное чувство быстро обрело форму.

Этот метеорит не просто летит себе через космос. Он ведь… будто следует за ними?

Даже «Тиберий» сейчас идёт по инерционной траектории. И при этом эта штука несётся прямо на них с миллиона километров.

— …Неужели… это вовсе не метеорит?

Пока это было лишь предчувствие.

Лишь догадка. Но Стелла всё равно активировала персональное устройство, связалась с Сао — старшим механиком в ангаре, — а затем развернулась и вновь бросилась обратно к первому мостику.

Ей было всё равно, если её за это отругают. Она просто хотела заглушить тревогу, которая неистово била в груди.

[Стелла-тян? Ты где? Я не злюсь, правда. Просто возвращайся уже скорее.]

— Простите, Сао-сан! Эм… можно запустить наблюдательный дрон? Я хочу, чтобы вы запросили разрешение у исполняющего обязанности капитана.

[Дрон? Зачем? А-а, ясно, они же собираются расстрелять метеорит из главного калибра. Хочешь помочь с этим?]

— И это тоже, но… вам не кажется странным, что мы вообще можем засечь метеорит с миллиона километров?

[Хм… ну, это ведь возможно, да? Космос огромен. Некоторые линкоры на всякий случай оснащаются дальнобойными радарами на два миллиона километров — на случай внезапной варп-засады космических пиратов и тому подобного. У них просто ненормальная дальность и чувствительность. Но у «Тиберия» предел — миллион.]

— Сао-сан, вы же хотите сказать, что такие радары рассчитаны на обнаружение целей с массой и теплоотдачей на уровне линкора, верно? Тогда получается… мы засекли нечто размером в сотни метров?

[…Приготовить наблюдательный дрон — немедленно! Камата! Свяжись с исполняющим обязанности капитана — срочно! Спроси, точно ли это метеорит! Подготовку к запуску дрона продолжать!]

Яростный крик Сао загрохотал по связи.

Он тоже это понял — здесь что-то не сходилось.

Если это и правда огромный метеорит — ладно. Да, это опасно, но расстояние пока на их стороне. Они без труда смогут уйти с его траектории.

Но Стелла не была из тех, кто пожимает плечами и говорит: «Ну, наверное, всё обойдётся».

(Нет. Скорее всего, не обойдётся. А если не обойдётся, я не хочу, чтобы нас застали врасплох. Папа всегда говорил: даже царапина в несколько миллиметров рано или поздно может превратиться в рану длиной в сотни метров.)

Если всё это окажется пустой тревогой — тем лучше.

Это был бы самый счастливый исход.

Если всё ограничится лишь этим, потом они смогут вместе над этим посмеяться.

Но в этом мире есть вещи, которые нельзя списать на одну только шутку.

Вот чего она боялась.