Самая красивая снежинка.

Как и было оговорено, Луна встретилась с Кайро в кафе. Они обсудили детали.

— Но как ты собираешься заставить её сделать это? — с сомнением спросил Кайро.

— Я знаю, что смогу.

Луна смотрела на него с полной уверенностью. В конце концов он лишь отмахнулся:

— Только не забывай: если она не поведётся, я просто сбегу.

— Главное — правильно подать этот план Шоте.

— Хех. Ты Рэя столько не знаешь, сколько я с Шотой работал.

На этом разговор закончился. В этот раз Луна всё‑таки отдала письмо, адресованное Рею, и вернулась в особняк Эйшеров.

В назначенный день на её столе стоял пистолет с изящной гравировкой, прикрытый платком.

Вторая неделя пролетела почти незаметно. Напряжение внутри Луны нарастало, и в ночь перед шестнадцатым октября она сияла так же ярко, как в ту ночь, когда впервые убила — сидя над телом Сайрена.

Его слова почему‑то звучали в голове особенно громко:

«Потому что пути назад у меня нет».

Мысли кружились, сталкивались, рвали изнутри:

А если бы он был … поступил бы ты так же?

Смог бы ты жить с Реем и Аурелем, как прежде?

Ответа не было.

Новое утро выдалось на удивление солнечным. У выхода из особняка Лаэрт проводил Луну молча — он так и не нашёл слов. Лишь взгляд, полный единственной немой просьбы, говорил за него: — Что бы ни случилось… возвращайся живой, Луна.

Луна ответила мягкой улыбкой, кивнула — и ушла.

Как и было оговорено, на крышу одного из высотных зданий в заброшенном районе она пришла на рассвете, даже чуть раньше назначенного времени. Холодный ветер трепал волосы, город внизу спал. И вдруг — будто из самой тени — раздался едва уловимый голос: — Делай так, как велит тебе сердце.

Луна не успела обернуться — председатель уже стояла перед ней. Всё в том же белом платье, развевающемся на ветру, словно дым.

— Хм. Значит, именно сегодня ты решила всё закончить, — произнесла она спокойно, почти безжизненно.

— Сегодня какой‑то особенный день? —

Нет… — председатель чуть склонила голову. — Просто на этот раз у меня нет причин сдерживаться.

— Тогда не будет ли скучно закончить всё в одно мгновение?

— Попробуй угадать, в какое именно.

Она вытянула руку. В воздухе тут же сформировался магический круг, и из него с невероятной скоростью вырвались ледяные глыбы. Луна сорвалась с места, уходя по широкой дуге, уклоняясь от ударов.

— Мне уже скучно, — сказала председатель, формируя в руке ледяной меч. Под её ногами мгновенно разлился лёд, по которому она заскользила с пугающей лёгкостью.

Луна то рассыпалась тенью, то пыталась стянуть противницу теневыми путами, но ни разу не смогла приблизиться.

Вдруг председатель остановилась в самом центре крыши. Подняла руку — и из нового круга прорвались лучи света, прожигая пространство там, где находились союзники Луны. Они успели увернуться, и стало ясно: убивать их она даже не собиралась.

— Луна, я прекрасно знаю, на что ты способна. Ты выбрала не того противника. Зови своих друзей, используй всё, что пожелаешь. Иначе умрёшь раньше, чем успеешь достать меч.

— Они здесь лишь наблюдатели. Никто не стал бы идти против вас, зная, что это — приговор.

Луна медленно подошла к краю крыши, остановившись спиной к пропасти.

— Ты так кричала у могилы о приговоре, — усмехнулась председатель. — И в итоге просто решишь прыгнуть? Это даже не смешно… Впрочем, давай найдём мотивацию получше.

Она прищурилась. — Если ты умрёшь, так и не развеяв мою скуку, я просто убью кого‑нибудь ещё. Тех девушек с последнего совещания… как тебе такая идея?

В тот же миг Луна достала меч из теневого тоннеля. Мир вокруг словно дрогнул. Председатель рванулась к ней с хищной жадностью во взгляде. Из‑за её спины неслись огненные снаряды и каменные осколки, но ни один не достиг цели: звёзды короны, вспыхивая, сами вставали между председателем и атакой, блокируя каждый удар.

Но в этот миг председатель вдруг заметила одну деталь: рука Луны с мечом так и не пошла в атаку. Оказавшись в шаге от неё, председатель машинально перевела взгляд — и замерла. На неё было направлено дуло пистолета. Спокойный, почти отстранённый взгляд Луны не дрогнул ни на секунду.

На вечно невозмутимом лице председателя впервые проступил страх. Глаза распахнулись, зрачки сжались до предела. Но выстрела не последовало.

Председатель попыталась воспользоваться этим мгновением и контратаковать — однако Луна уже отступила назад, пряча меч обратно в тоннель. Пронзительно холодный ветер ударил в лицо, его свист резал слух. Луна видела, как её волосы взмывают в воздухе, как край крыши уходит всё дальше вниз. В тот миг, когда меч полностью исчез в тоннеле, она протянула руку, формируя круг для теневых пут.

Но внезапно её подхватили в воздухе.

Рей.

Зацепившись одной путой за выступ позади, он принял удар стекла на себя. Они рухнули внутрь одного из этажей. Рей тут же открыл тоннель — и вместе с Луной нырнул обратно, вновь оказавшись на крыше.

Председатель недоумённо смотрела на них.

— Что ж… теперь ясно, почему ты прятала меч, а не спасала свою жизнь. Значит, договор всё ещё в силе.

Луна молча смотрела на неё.

Председатель нахмурилась, затем медленно выпрямилась:

— Нет… дело не только в этом. Всё было слишком хорошо спланировано. Ты подловила меня. Значит… ты всё‑таки догадалась.

В этот момент к Луне подбежал Каэро. Он грубо схватил её за ворот:

— Ты… ты упустила наш единственный шанс! Ты хоть понимаешь, что натворила?! Мы все теперь недоживём и до заката!

— Скажи мне… почему? ПОЧЕМУ?!

Луна лишь отвела взгляд.

— Не смей к ней прикасаться, — резко вмешался Рей. — Ты не стоял там, на краю, с пистолетом в руках. Ты просто прижал хвост и решил использовать меня, чтобы заставить Луну убить председателя. Мог бы и сейчас молча сбежать. Открою новость — за тобой и так никто не станет гнаться.

Луна тихо добавила:

— Он прав. Она не убьёт тебя. Ты — не её цель. Но и меня она тоже не убьёт.

Луна шагнула ближе к председателю, остановившись в полушаге, и посмотрела ей прямо в глаза.

Председатель тяжело выдохнула:

— Верно.

— Пока меч в тоннеле, убив меня, вы его не найдёте. Именно поэтому древний отправил меня сражаться с вами, а не прятать меч. Вы так внимательно ждали, когда я его достану, что сами едва не лишились жизни.

— Раз ты всё знала… почему не выстрелила? — тихо спросила председатель. — Я ведь могла сейчас убить Рэя. И ты бы не смогла мне помешать.

Луна молча шагнула вперёд и внезапно заключила председателя в объятия. Та замерла, ошарашенно глядя перед собой, но не сопротивлялась.

— Потому что вы не виноваты.

Председатель резко вдохнула. Её взгляд застыл где‑то на линии горизонта.

— Вы ненавидите магию и вместе со старыми правителями хотели избавиться от неё. Но себя вы ненавидели куда сильнее. Этот голос… он не умолкает. Я слышу его так же отчётливо, как свой собственный. Вы правда думаете, что мир без магии — и без вас — вдруг станет лучше?

Вдруг у председателя перед глазами обрывками вспыхнули картины.

Сначала — резкий свет. Она открывает глаза. — Мидзухо Амаи, вы готовы? — Да… запускай, Джил.

Следующий обрывок накрывает волной боли. Она снова открывает глаза, пытается приподняться, опереться — и тут же понимает, что не может пошевелить левой рукой. Плечо разрывает адская боль. Из разорванной плоти торчит искорёженная арматура, по коже тонкой струйкой стекает кровь.

Она медленно поднимает взгляд — и только тогда осознаёт происходящее. Ни стен. Ни потолка. Ни верхних этажей. Лишь груды бетона, обломки металла — и над всем этим безмятежно раскинувшееся голубое небо.

— Джил… — хрипло зовёт она, опираясь на правую руку. — Джил…

Ответа нет.

Её взгляд цепляется за странную деталь. Прямо из‑под расколотой бетонной плиты пробивается красный цветок. Яркий. Нереально живой среди серых руин.

Ещё одна вспышка.

Она стоит на вершине полуразрушенной башни. Внизу — город. Мёртвый. Улицы утопают в красных цветах. Ни одного движения. Ни одного человека. Тишина такая густая, что кажется — само время остановилось, боясь сделать лишний шаг.

И вдруг — тепло.

Председатель приходит в себя. Перед ней — Луна, крепко обнимающая её.

Она резко отталкивает Луну.

— Да что ты знаешь обо мне, чтобы говорить такое? — голос председателя дрогнул. — Сможешь ли ты повторить свои слова, когда я скажу, что именно я — тот изобретатель, что запустил тот проект? Сможешь ли ты сказать это, зная, что шестнадцатого октября я запустила машину на башне, тем самым убив всех на континенте… включая родителей Хины?

Луна медленно взяла председателя за руку.

— Смогу, — тихо, но твёрдо ответила она. — Потому что я знаю и другое. Я знаю, что ни одного дня вы не переставали пытаться вернуть их. Ни одного дня вы не прожили без отчаяния, ненависти к себе и этой пустоты внутри. И всё же вы пытались искупить свою ошибку — работая в совете, предотвращая войны, не допуская новых катастроф. Вы следили за всеми, стараясь сделать жизнь лучше хотя бы для тех, кто остался.

Луна сделала паузу.

— Да, вы ненавидели магию. И так же ненавидели сильных магов, используя их, называя своими куклами. Но больше всего вы ненавидели саму себя.

— И что теперь? — с надрывом спросила председатель. — Думаешь, я могу просто забыть их всех? Я лишь хочу всё исправить. Вот и всё.

— Каждый из нас когда‑то ошибался, — ответила Луна. — Эти ошибки, как шрамы, всегда будут напоминать о боли. Но всё, что мы можем — идти дальше, искупая их.

Взгляд председателя стал спокойнее.

— Это именно то, что я и делаю.

— Вовсе нет, — покачала головой Луна. — Вы просто решили всё закончить. Не так ли, председатель? Это даже близко не попытка что‑то исправить.

— И что? — резко ответила та. — Если бы не магия… если бы не я… Каэларн мог—

— Этого разве недостаточно?

— Чего?

— Если бы вы действительно хотели убить их всех — вы бы сожалели об этом? — тихо спросила Луна. — Может ли человек быть виновен в том, чего он не желал? Вы могли ошибиться. Но виновны вы лишь перед теми, к кому не чувствуете ни капли сожаления.

Председатель не нашла, что ответить. Она лишь бросила короткий взгляд на Шоту, а затем снова посмотрела на Луну, стоящую перед ней — не сомневаясь ни на миг в сказанном.

— Председатель, Мидзухо Амаи, скажите… что вы почувствовали, когда впервые увидели магию?

В этот момент в сознании председателя вспыхнуло давно забытое воспоминание.

Она совсем маленькая. За окном — декабрь. Стёкла покрыты узорами инея. На кухне тепло, пахнет свежей едой, а мама хлопочет у плиты.

— Мидзухо, почему ты так грустно смотришь в окно? — ласково спросила она, обернувшись.

— На улице холодно… — тихо ответила девочка. — И та лужайка, на которой я играла летом, совсем не зелёная.

Мама подошла ближе и мягко погладила её по голове.

— Доченька, ты ведь знаешь, совсем скоро выпадет снег. Ты сможешь играть с ним, кататься на санках.

— Но снега всё нет и нет… — прошептала Мидзухо. — А я каждый день жду его у окна.

Мама ухмыльнулась, наклонилась и поцеловала её в лоб. Затем вытянула руку, медленно выводя в воздухе круг.

— Ты моя нетерпеливая Мидзухо.

Из круга неторопливо вырвались снежинки — чистые, сияющие. Они кружились в воздухе, словно балерины, каждая — своя, неповторимая.

Глаза Мидзухо широко раскрылись, наполнившись блеском чуда. Она следила за каждой снежинкой, за тем, как та танцует свой собственный танец.

— Мам… а что это было? — выдохнула она.

— Это магия, Мидзухо. Когда‑нибудь и ты так сможешь.

— Магия мамы самая красивая на свете! — радостно воскликнула девочка. — Когда я вырасту, я сделаю для тебя много‑много красивых снежинок!

Мама улыбнулась.

— Ты и так для меня самая красивая снежинка.

Воспоминание рассеялось.

Председатель, стоя напротив Луны, медленно протянула руку. В её ладони возникла снежинка, парящая и переливающаяся светом.

Она смотрела, как та дрожит в воздухе. В вечно пустых глазах вновь зажглась искра — крохотная, хрупкая, словно та самая снежинка, танцующая в пустоте.

— Какая… она прекрасная, — прошептала председатель.

По её щеке скатилась слеза.

— Моя ошибка была в том, что я забыла об этом… в погоне за силой.