Письма

Рей застыл, словно что-то в нём оборвалось. Он медленно подошёл, не издавая ни звука, будто боялся, что даже его дыхание может причинить ей боль. Колени сами подогнулись, и он опустился перед ней на землю.

— Луна... — прошептал он, почти не веря, что это слово всё ещё может что-то значить.

Она не ответила. Только тени в её глазах дрожали, будто в них бушевала буря, не находящая выхода.

Рей протянул руку, осторожно, как к дикому зверю. Он хотел коснуться её плеча — дать ей хоть какую-то опору, хоть каплю тепла, но в последний момент замер. Не знал, имеет ли право.

— Я здесь, — сказал он чуть громче. — Я нашёл тебя.

И в этой простой фразе было всё: отчаяние, вина, обещание.

Но Луна никак не отреагировала. Ни на его слова, ни на его голос, ни на его присутствие. Она продолжала сидеть, погружённая в бездну, из которой не было выхода.

Рей закрыл глаза на миг, сжал пальцы и активировал печать.

Через несколько минут, запыхавшись, к ним прибыл Аурель. Он остановился, застыл на мгновение, увидев Луну. Он явно не ожидал, что всё окажется настолько плохо.

Он тут же опустился на колено, начав сплетать заклинание. Тонкий магический круг вспыхнул в его ладонях — и тут же рассыпался, как стекло. Он попытался снова. И снова. Но каждый магический круг разбивался, не дожив даже до завершения.

Каждое его неудачное заклинание будто отзывалось внутри Рэя болезненным эхом.

— Я не могу... — наконец выдохнул Аурель, подняв на него серьёзный и грустный взгляд. — Я не могу наложить ни сон, ни барьер, ни даже стабилизацию. Её сознание... оно стало недосягаемым. Будто... будто оно ушло в другое пространство.

Рей молчал. Его руки были сжаты в кулаки, но он не двигался, продолжая смотреть на Луну.

— Что теперь? — спросил он хрипло.

Аурель медленно поднялся с колена, посмотрел на Рэя и заговорил тихо, но твёрдо:

— Если бы был способ вытащить её силой — я бы сделал это.

Каждая секунда, проведённая здесь, была пропитана болью. Луна кричала вслух — истошно, надрывно, так, что лес будто содрогался от её боли. Этот крик не стихал ни на миг, прорезая воздух и заставляя саму реальность дрожать от ужаса.

После короткой паузы, наполненной гнетущим молчанием, Аурель вдруг шагнул вперёд и с яростью повалил Рэя на землю. Гнев в его глазах пылал ярче, чем любая магия.

— Ты! — рявкнул он и со всей силы ударил Рэя кулаком. — Ты это сделал! Доволен?! Она сломалась! А я... я ничего не могу сделать!

Он встал, тяжело дыша, будто сам не верил, что сорвался.

— Ты уничтожил этот лучик света, Рей. Ты был прав — в ней действительно было что-то... что-то особенное. Но ты убил это.

Рей не поднялся. Он остался лежать, глядя в сторону, словно каждый удар и каждое слово Ауреля вонзались глубже, чем любое заклинание.

— Я... я всего лишь не хотел снова причинить кому-то боль, — произнёс он глухо. — Я боялся. Боялся, что если хотя бы на шаг подойду ближе, если позволю себе быть рядом с ней... то причиню ей ту же боль, что однажды причинил ему. Сайрен...

Он сжал зубы, и только теперь в его голосе появилась трещина.

— Но это было жалкое оправдание. Я думал, что оберегаю её, что держу дистанцию ради её же блага. А на самом деле... я просто снова выбрал страх. Снова сбежал.

Он медленно сел, с трудом подняв взгляд на Ауреля. По его щекам уже текли слёзы — тяжёлые, тихие, как незамеченные признания.

— Пожалуйста... не сдерживайся. Избивай меня, пока в тебе есть силы. Пока не станет легче. Я заслужил каждую твою эмоцию, каждую каплю этой ярости. Заслужил её крик. Заслужил видеть, как она ломается, потому что в момент, когда она нуждалась... я отвернулся.

Аурель тяжело выдохнул. Он всё ещё дрожал от эмоций, но не сделал ни шага вперёд. Его кулаки медленно разжались.

— Нет... — сказал он с глухой усталостью. — Свою вину ты будешь искупать сам.

Он подошёл к Луне, задержался на мгновение, потом вновь повернулся к Рэю:

— А сейчас отведи её через теневой коридор в ту комнату на северной башне. Жильцов там нет, и её никто не услышит.

Аурель бросил последний, короткий взгляд на Луну, и в его глазах сквозила не злость — тревога и беспомощность.

— Хорошо.

Рей подошёл к Луне и осторожно поднял её на руки. Она почти не сопротивлялась, будто была совсем лёгкой — не только физически, но и душой. Хрупкой. Такой, что одно неосторожное движение могло разбить её окончательно. Его пальцы сжались крепче, будто он мог удержать её не только телом, но и волей, и сердцем.

Он сделал шаг к теневому переходу, но прежде чем войти в него, услышал голос Ауреля за спиной:

— Рей, теперь ты за неё в ответе. Будешь жить рядом с ней, следить за её состоянием. Я буду вас навещать. Через какое-то время она ослабнет — тогда я смогу наложить сон.

Рей кивнул почти незаметно, затем повернулся к проходу. Он шагнул внутрь теневого коридора, и его фигура растворилась в густой, текучей тени, унося с собой Луну в направлении северной башни.

Позже, когда Луна была уже уложена в изолированной комнате, Рей вернулся, чтобы перенести её вещи. Он шёл молча, стараясь не поднимать шума, но в холле наткнулся на Асу и Рику.

Асу с тревогой в голосе обратилась к нему:

— Профессор Рей Эйшер... куда вы уносите её вещи? Где Луна?

Рей остановился. Его голос был ровным и спокойным:

— Луна заболела. Мы вынуждены изолировать её, чтобы не подвергать опасности других учеников.

Он выдержал паузу и добавил:

— Если необходимо, я могу дать вам адрес её новой комнаты. Но посещения строго запрещены.

Он не стал объяснять больше. Просто направился дальше, оставляя за собой напряжённое молчание и обеспокоенные взгляды двух девушек.

Закат уже опускался за окнами башни, бросая длинные тени по полу. Комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь глухими, рваными всхлипами.

Рей сидел напротив Луны, не отводя от неё взгляда. Он смотрел — и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она кричала, вырываясь из собственной боли, выдирая пряди волос и судорожно дыша сквозь слёзы. Он видел, как она борется с чем-то невидимым, отчаянно, без ответа, без выхода.

Несколько раз он пытался остановить её. Подойти. Удержать. Успокоить. Но всё было тщетно — Луна не реагировала. Словно его просто не существовало в её мире. В её мире было только боль, только крик и тьма.

Он больше не пытался. Просто сидел. И смотрел на результат собственных решений.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату тихо вошёл Аурель. Он остановился, окинул взглядом происходящее и задал всего один вопрос:

— Как она?

Рей не сразу ответил. Его голос, когда он всё же заговорил, дрожал:

— Всё так же.

Аурель подошёл к Луне и вновь попытался наложить заклинание сна. Его руки дрожали, но движения оставались чёткими. Волна энергии пронеслась по комнате, образуя магический круг — и снова, как прежде, тот рассыпался на осколки света.

Аурель застыл на месте, его плечи опустились. Не обронив ни слова, он повернулся и медленно вышел из комнаты. Только звук нервно захлопнутой за ним двери выдал, насколько сильно он обеспокоен.

На следующее утро Кассель вдумчиво смотрел на пустующий каток. Что-то в его мыслях не сходилось. За день до симуляции он заметил, что Луна чем-то сильно обеспокоена, а теперь внезапная болезнь, и эта странная изоляция...

Он долго стоял в тишине, затем развернулся и направился к северной башне. На входе его остановил охранник:

— Простите, проход закрыт.

— И ты что, не впустишь меня? — Кассель поднял бровь.

Охранник нервно поёжился. — Понимаете... там больная девочка. Есть риск заражения. Я могу передать ей письмо, если хотите.

Кассель молча указал на серебряную звезду на груди:

— Ты решил перегородить путь сереброзвёздному?

— Нет! Разумеется, нет! Проходите, господин Кассель!

Охранник поспешно отступил в сторону, открывая путь внутрь башни.

Поднимаясь на нужный этаж, Кассель вдруг остановился. Из-за закрытой двери в конце коридора раздался душераздирающий крик — голос Луны, искажённый болью и отчаянием. На мгновение он застыл, в его глазах мелькнуло нечто — не просто тревога, а ледяной страх. Но он не повернул назад. Он продолжил идти.

В самом конце коридора он увидел Рэя. Тот выглядел уставшим, ссутулившимся, с несколькими письмами в руках. Лицо бледное, взгляд — пустой.

Как только Рей заметил Касселя, он обронил письма и резко шагнул вперёд, в одно мгновение преодолев расстояние между ними. Он прижал Касселя к стене, будто сдерживая эмоции на грани взрыва.

— Если ты хоть слово проронишь о том, что здесь происходит, — прорычал Рей, — я лично превращу твою жалкую жизнь в настоящий кошмар.

Кассель не шелохнулся, его голос был холодным и спокойным:

— Не в моих интересах, чтобы её заточили.

Он выдержал паузу и добавил:

— Рей, тебе ведь не свойственно такое беспокойство. Неужели... это всё ты?

— Да, я, — резко перебил его Рей. — И я это всё исправлю.

Он отпустил Касселя, отступив на шаг. Тот поправил воротник, уже разворачиваясь к выходу.

— Не знаю, как именно ты довёл её до этого, — бросил он через плечо. — Но ты мне противен.

Рей, опустив взгляд, едва слышно прошептал:

— Я и сам себе противен.

Кассель ничего не ответил. Он ушёл, не оборачиваясь.

Рей остался стоять в коридоре. Несколько мгновений он просто смотрел в пустоту, а затем медленно наклонился, поднял письма, что уронил. Бумага слегка дрожала в его пальцах — то ли от усталости, то ли от эмоций.

Он вернулся в комнату. Луна всё так же сидела, погружённая в собственный, недосягаемый мир. Рей сел рядом, достал первое письмо и развернул его.

— "Привет, Луна. Надеюсь, ты поправляешься. Мы скучаем по тебе. Без тебя как-то… пусто. — Асу".

Он достал следующее.

— "Ты сильная, Луна. Мы верим, что скоро снова увидим твою улыбку. Обнимаю, Рика".

Третье письмо было от Эйва. На нём стояла кривая, неуверенная подпись:

— "Эй! Ну давай уже возвращайся! Мы даже не пошли на пироговый фестиваль без тебя. Держись, ясно? — Эйв".

Рей ненадолго замолчал, прежде чем открыть следующее. Оно было от Лорена:

— "Ты была первым человеком, кто не посмотрел на меня свысока. Я молюсь, чтобы ты вернулась к нам — такой, какой была".

Последний конверт удивил его. Он распознал почерк сразу — Кассель.

— "Что-то каток совсем пустой без тебя. Но я всё равно поддерживаю лёд. Когда выздоровеешь — он будет ждать тебя в любое время, как и всегда. — К."

Как только Рей дочитал последнее письмо, в комнату вновь вошёл Аурель. Он взглянул на Рэя, но ничего не сказал.

Рей, будто отвечая на этот взгляд, тихо произнёс:

— Кажется, она сорвала голос.

Аурель кивнул, подойдя ближе.

— Это хорошо, — сказал он. — Похоже, её организм наконец-то достаточно истощён, чтобы поддаться сну.

Он присел рядом с Луной, на мгновение задержал дыхание — в страхе, что заклинание снова не сработает — и начал плести знакомый круг. Тот засиял мягким светом, дрогнул в воздухе… и, наконец, замкнулся.

Луна затихла. Она уснула.

Аурель облегчённо выдохнул:

— Она будет спать сутки. Завтра ты должен будешь прийти на собрание сереброзвёздных. Они не должны ничего заподозрить.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Рей впервые за долгое время выдохнул с облегчением. Спящая Луна — тихая, безмятежная — впервые вселила в него хоть каплю покоя. Он присел рядом и взял её за руку, будто надеясь согреться этим теплом, этим пульсом жизни. Но в следующую секунду замер.

Его взгляд потускнел. Мысль, как ледяной осколок, прошила сознание: "Я не имею права расслабляться."

Он убрал руку, переплетя пальцы на коленях, и просто остался рядом. В молчании.