Потерять свою жизнь.

По пути ей преградили дорогу Кайро и Шота. Они стояли неподвижно, глядя прямо на неё. Это молчание пугало сильнее любых слов.

— Здравствуйте… что вам от меня нужно? Я спешу, — быстро сказала Луна, инстинктивно делая шаг назад.

Кайро всё с тем же серьёзным, почти каменным выражением лица спокойно ответил: — Тебе уже некуда спешить. Рей мёртв.

Слова ударили сильнее пощёчины. Луна замерла, будто земля ушла из‑под ног. Она пошатнулась и машинально отступила на шаг, не отрывая взгляда от Кайро.

— Что значит… мёртв? — голос сорвался. — Он же только что был здесь…

— Похоже, ты всё‑таки перешла дорогу председателю, — холодно добавил Кайро.

Луна нервно ухмыльнулась, будто пытаясь убедить саму себя, что всё это дурная шутка. — Нет… я не понимаю. Это лишено всякого смысла. Единственное, чем она могла меня контролировать, — она решила убить?.. — слова оборвались. Осознание накрыло лавиной, вместе со слезами. — Я… я не верю. Она просто пугает меня, да? Верно?

Кайро промолчал. И этим молчанием дал ответ, который Луна уже знала.

Он достал конверт и протянул ей: — Это Рей написал тебе перед смертью. Прочти внимательно.

Как только Луна увидела знакомый почерк, ноги подкосились. Тело обмякло, и она начала падать, но Кайро успел подхватить её. Уже через мгновение он нёс её к автомобилю. Шота сел за руль, Кайро разместился с Луной на заднем сиденье. Как только дверь захлопнулась, он резко дал ей пощёчину.

— Эй, Луна, не время отключаться. Приходи в себя.

Её глаза распахнулись. Она не понимала, где находится и почему щёку жжёт боль.

— Слушай меня внимательно. У нас очень мало времени. Ты как нельзя вовремя потеряла сознание — иначе я бы не смог сказать тебе это лично.

— Мало времени… для чего?.. — хрипло выдавила Луна.

— Пока Шота везёт тебя в больницу, ты должна всё запомнить. Вдали от ушей и глаз председателя. Первое: Рей жив. Но кроме меня, Шоты и Рэя об этом никто не должен знать. Никто. Иначе умрём все. Второе: ты пока не сможешь с ним встретиться — за тобой слишком внимательно следят. Третье: даже не пытайся с ним связаться. Все звонки и сообщения просматриваются.

Луна слушала, затаив дыхание. Отчаяние в её глазах сменялось хрупкой, почти болезненной надеждой.

Кайро отвернулся к окну и добавил: — Когда двери откроются, ты всё ещё без сознания. В больнице прочитаешь оба письма из конверта. И самое главное — играй так, будто Рей действительно мёртв. Ни на миг не дай председателю усомниться в твоей скорби.

— Приехали, — коротко сказал Шота.

Луна тут же закрыла глаза. Кайро вынес её из машины и передал медикам, после чего вернулся в автомобиль. Машина тронулась и скрылась в ночи.

В больнице Луне дали понюхать нашатырный спирт, и она сразу пришла в себя. Взгляд её был пустым и потерянным, будто она смотрела сквозь стены. — Что‑то не так, мисс Хацуки? Вас что‑нибудь беспокоит? — осторожно спросила врач.

Луна медленно закрыла лицо руками. Плечи дрогнули, и она разрыдалась, пытаясь подавить всхлипы. Голос сорвался: — Болит… очень. Но вы не сможете с этим помочь. Никто не сможет. Мёртвых невозможно вернуть… совсем никак.

Врач отвела взгляд, давая ей несколько секунд, а затем тихо спросила: — У вас есть кто‑нибудь близкий, с кем мы могли бы связаться?

— Свяжитесь с Касселем Рейнмонтом. Пусть заберёт меня в академию.

— Хорошо, — кивнула врач и вышла из палаты.

Через некоторое время в дверях появился запыхавшийся Кассель. Луна поспешно сложила только что прочитанные письма и подняла на него покрасневшие, опухшие от слёз глаза. Кассель тут же шагнул к ней и обнял, прижав её голову к своей груди. Он нежно провёл рукой по её волосам и тихо спросил: — Что случилось, Луна? Где Рей? Почему он не с тобой?

Ответа не последовало. Луна лишь едва слышно попросила: — Пожалуйста… забери меня в академию.

Кассель ничего не сказал. Он помог ей подняться и вывел к автомобилю. За окном тянулась тихая ночь: пустые улицы, холодный свет фонарей, редкие рекламные огни. Кассель всё сильнее нажимал на газ, торопясь как можно скорее увезти Луну отсюда. Долгое время они ехали молча, пока Луна наконец не выдавила: — Рей мёртв.

Кассель резко ударил по тормозам и уставился на неё широко раскрытыми глазами: — Что ты имеешь в виду?..

— Этой ночью Рей умер. От руки председателя совета объединённых наций. В кабинете Ауреля.

Кассель медленно отвернулся, снова взялся за руль и продолжил путь. Его лицо оставалось каменным, но иней, расползавшийся по рулю под его ладонями, выдавал эмоции лучше любых слов.

В академии он проводил Луну в её комнату, дал таблетки для сна, переданные врачами, и дождался, пока она уснёт. После этого Кассель направился в кабинет Ауреля. Увиденное заставило его рухнуть на колени — слова и мысли исчезли. Повсюду лежали обломки, на некоторых виднелись засохшие пятна крови. Стены были почерневшими от огня и всё ещё хранили остаточное тепло. От шкафа у стены остался лишь пепел. В центре комнаты — круг из камней, внутри которого лежала кучка пепла и застывший, расплавленный кусок серебра.

Кассель тяжело выдохнул, закрыл дверь и заморозил её. Вернувшись к Луне, он сам принял снотворное и уснул, сидя за столом.

На следующее утро Кассель проснулся и увидел Луну, неподвижно сидящую с конвертом в руках. Он подошёл, положил ладонь ей на плечо и взглянул на конверт — почерк Рея он узнал сразу. Кассель молча поднялся, но у самой двери Луна остановила его:

— Кассель… в этом письме есть просьба и к тебе. Пожалуйста, никому в академии не рассказывай о случившемся.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я сделаю всё, чтобы не было лишнего шума.

Последующие два дня Луна не выходила из комнаты. Она не произнесла больше ни слова — лишь часами сидела на кровати, сжимая в руках потрёпанный конверт, и тихо плакала. Слёзы высыхали, но боль не уходила. Кассель приглядывал за ней, оставляя еду у двери, проверяя, дышит ли она ровно, но сам был подавлен не меньше: смерть Рэя и вид Луны, сломленной точно так же, как тогда, когда он стал Тенью, давили на него тяжёлым грузом. В этот раз он не осмелился сказать ни слова — слишком хорошо помнил, как ошибся тогда.

На третий день Кассель долго смотрел на Луну, словно собираясь с силами, и наконец произнёс: — Завтра будут похороны. Я пойму, если ты не придёшь.

Луна медленно отвела взгляд от конверта. — Я приду, — кратко ответила она. — Я должна…

«Как ни как, в письме Кайро этот пункт обязателен. К тому же там будет председатель. Это шанс сыграть сцену так, чтобы у неё не осталось ни малейших сомнений в подлинности смерти», — холодно отметила она про себя.

День похорон выдался серым и тяжёлым. Небо было затянуто низкими тучами, воздух пропитан сыростью и холодом. На кладбище, покрытом утренней росой, у одного креста собрались трое. Кассель положил цветы, бросил на крест презрительный взгляд и пробормотал: — Придурок. Затем отступил на несколько шагов, погружённый в собственные мысли.

Рядом с Луной стоял высокий мужчина. Она невольно взглянула на его руку: ладонь была сжата в кулак так сильно, что по коже скользнула тонкая капля крови — выжатая безмолвием и болью. Это был отец Рэя. К нему подошёл Кассель, что‑то шепнул и ушёл, оставив их наедине.

Луна застыла перед крестом. Слёзы блеснули на её щеках. Она сделала шаг, затем ещё один — и рухнула на колени, обнимая холодный камень. Пальцы медленно скользнули вниз, зарываясь в сырую землю. Она сжалась, прижимая горсть земли к груди, словно это было всё, что у неё осталось.

Отец Рэя молча отошёл, позволив ей побыть одной.

И в этот момент Луне стало всё равно — нужно ли играть роль, наблюдает ли за ней председатель или нет. Всё, что она так долго сдерживала, прорвалось наружу. — Я так долго тебя искала… — дрожащим голосом прошептала она. — Столько лет мечтала просто жить рядом с тобой. Без войн. Без крови. Без страха…

После этих слов наступила тишина. Тяжёлая, звенящая — тишина перед бурей.

— Председатель… — голос Луны сорвался на крик. — Я убью тебя. Ты узнаешь, что значит потерять всё. Потерять свою жизнь. Ты меня слышишь?! Где бы ты ни была — ты подписала себе смертный приговор. Потому что теперь твоя смерть — мой смысл жизни.

По спине пробежал знакомый ледяной холод. Луна резко обернулась — за спиной никого не было. Лишь пустота и сырой воздух.

Она ещё долго сидела у могилы, всматриваясь в крест, словно ожидая ответа. Наконец рядом появился отец Рэя. Он снял накидку, бережно укрыл ею плечи Луны, погладил её по голове и протянул руку. — Пойдём домой. Я уверен, он бы не хотел, чтобы ты простудилась у его могилы.

Луна молча приняла его руку. У выхода их ждал автомобиль. По дороге к особняку Эйшеров в салоне царила гнетущая тишина.

По прибытии их встретил дворецкий. Отец Рэя повернулся к Луне и тихо сказал: — Луна, я надеюсь, ты не против остаться у нас. Позволь нам поддержать тебя.

Луна посмотрела на него. Черты лица, взгляд, манера держаться — всё до боли напоминало Рэя. Она не выдержала: молча опустила голову и уткнулась ему в грудь. Он обнял её, поглаживая.

Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри сжимается всё, что ещё оставалось живым. Как отец, он едва нашёл в себе силы прийти на могилу единственного сына. А она… она поверила в невозможное и годами гналась за надеждой спасти его. Лаэрт понимал: представить, через что она прошла и что чувствует сейчас, он не в силах.

— Скажи, Лерте, где твои вещи, — продолжил он чуть мягче. — Пусть их принесут. А пока… может, пообедаем? Я подозреваю, что ты так и не завтракала.

Луна протянула руку — из теневого тоннеля вывалились несколько чемоданов. Лерте позвал слуг, чтобы те унесли их. Отец Рэя провёл Луну в столовую и сел напротив, сжав руки, будто сомневаясь.

— Ты ведь знаешь, кто его убил? — наконец спросил он.

Луна опустила взгляд. — Председатель… она же глава совета объединённых наций.

Лаэрт опёрся локтями о стол, закрыл лицо ладонями, но, заметив состояние Луны, тут же выпрямился. — Луна, если тебе что‑то понадобится — что угодно — проси. Если ты решишь отомстить, я рискну жизнью ради твоего плана. Если решишь отпустить — я сделаю всё, чтобы ты жила спокойно. В тот момент, когда ты ушла спасать его, ты стала для меня дочерью.

— Это было моё решение, — тихо ответила Луна. — И вы не должны винить себя.

Лаэрт ничего не сказал. Его мысли прервал приход служанки с едой и жены, Юми. Та подошла к Луне и без слов обняла её. — Прости… — всхлипнула Юми. — Тогда я винила тебя. А сейчас… мне правда жаль.

— Юми, — мягко сказал Лаэрт, — сейчас Луне нужно не это.

Еда так и осталась почти нетронутой. Луна съела лишь кусочек рыбы и пила лимонад. — Хочешь, я покажу твою комнату? — предложила Юми. — Хорошо.

Комната была просторной и тёплой. Вещи уже разложили, кровать застелили, у неё стояли тапочки с кроличьими ушками, а на столике — ваза с цветами. — Я хотела сделать её уютной, — сказала Юми. — Если что‑то не так — скажи.

— Всё идеально, — тихо ответила Луна.

Оставшись одна, она перечитала письмо Кайро, затем письмо Рэя, а после села за стол и начала писать ответ — цепляясь за каждое слово, как за тонкую нить, удерживающую её в этом мире.