Глава 68.0

В приемном зале царило тягостное безмолвие. Ни Лексион, ни император не проронили ни слова. Император, точно виноватый в чем-то преступник, до крови кусал губы и сверлил взглядом пол, в то время как Лексион, не мигая, смотрел на него с абсолютно бесстрастным лицом.

Ситуация выглядела нелепо. Это был императорский дворец, личные покои правителя. Но если бы не корона, щедро осыпанная драгоценными камнями, и не роскошные монаршие одежды, любой случайный свидетель принял бы за императора именно Лексиона.

— Значит, Ваше Величество… — герцог первым нарушил тишину. — Желаете, чтобы я справлялся со всем этим в одиночку.

Император вздрогнул.

— Чтобы в случае победы я остался вашим верным слугой и герцогом Розенвестером, а в случае поражения — превратился в обычного бастарда, который из жадности осмелился посягнуть на имя великого рода.

— Герцог… — бледный как полотно император выглядел вконец запуганным. 

Пожалуй, это было ожидаемо. Юному государю не хватает ни опыта, ни влияния, чтобы совладать с подобным кризисом. Его дядя, скорый на расправу и хитрый, уже успел сговориться с Веллесом и начал переманивать придворных на свою сторону.

У молодого императора просто нет шансов против них. Видимо, поэтому ему и в голову не пришло, что его единственный козырь — я сам — может выйти из-под контроля.

Лексион холодно размышлял об этом, глядя на мальчишку.

— Ты ведь и сам слышал, герцог. Что было написано в этом письме…

Послание пришло от побочной ветви рода Розенвестеров. Если точнее — от целой коалиции аристократов, объединившихся с ними. Веллес уже собрал свои силы. Это было предсказуемо и неизбежно. Существовал лишь один простой и ясный способ разрушить их планы: император должен был передать военную власть Лексиону, чтобы тот подавил их всех одним ударом, обвинив в государственной измене.

Но юный император был парализован страхом.

— Если такая мощная коалиция пойдет против меня, начнется гражданская война… И тогда меня убьют. Возможно, ради этого они все и затеяли…

Содержание письма было предельно простым. В нем говорилось, что Лексион Розенвестер — ничтожный бастард, незаконно захвативший власть в герцогском доме. И что теперь его жестокость перешла все границы: пользуясь слабоволием императора, он захватил бразды правления и казнит любого неугодного под предлогом борьбы с мятежом. Письмо требовало от императора «трезво оценить ситуацию» и недвусмысленно намекало, что в противном случае дворянство не станет сидеть сложа руки.

Опасения Сериниэль оправдались в полной мере.

— Я не собираюсь предавать тебя… — выдавил император.

Лексион промолчал. Он смотрел на руки юноши, лежащие на столе — маленькие, белые, лишенные даже намека на мозоли. Эти руки мелко дрожали. Человек перед ним казался не императором, а несчастным ребенком, на лице которого еще не стерлись детские черты.

Он не понимал, какое решение нужно принять. Или понимал, но смертельно боялся последствий. Император с легкостью посылал Лексиону списки приговоренных к смерти, но как только под угрозой оказалась его собственная безопасность, его дух окончательно сломился.

— Мне… мне нужно время, чтобы подумать…

— К тому моменту, когда вы закончите думать, все может измениться, — без тени эмоций ответил Лексион. — На троне может сидеть другой человек, а империя — стать другой страной. Сейчас время не для раздумий, а для решительных действий. Это все, что я могу вам сказать.

— Но ведь ты… — голос императора почти затих. — Ведь ты все равно останешься на моей стороне, верно? Герцог Лексион…

В голосе государя звучала неприкрытая мольба. Лексион молча посмотрел на него и заговорил ровно, без единого колебания:

— Не уверен. Я в этом совсем не убежден.

— Что?..

— Я оставил жизнь на полях сражений по своим собственным причинам. Я никогда не принимал решения помогать Вашему Величеству из чистой преданности. Я принял вашу сторону лишь потому, что наши цели на тот момент совпадали. Только и всего.

Ему нужна была смерть Веллеса. Не просто гибель, а позорный конец под свист и проклятия толпы. Такой финал, который стал бы для него невыносимым унижением. И еще он хотел, чтобы Сериниэль с гордостью вернула себе имя своего рода. Не просто получила его в наследство по воле случая, а отвоевала по праву. Вот и все его причины.

— У меня есть то, что я должен защитить, — продолжал Лексион. — Прошу простить за дерзость, но ваше доверие, власть и право командовать армией… для меня это лишь инструменты, помогающие мне в этой защите.

— Лексион…

— Если наши пути разойдутся, я буду защищать свое своими методами. Это моя ноша, и я не стану винить вас.

В вопросе защиты Сериниэль Лексион не доверял никому. Императору в том числе. Поэтому и разочарования он не чувствовал. Конечно, путь теперь станет гораздо сложнее и длиннее, но с этим ничего не поделаешь.

Лексион недолго смотрел на императора. Тот все еще дрожал от ужаса, напоминая свечу на ветру. Он выглядел точь-в-точь как сам Лексион в далеком детстве.

— Вы помните великого герцога Клана? Каким человеком он был?

Великий герцог Клан был дальним родственником императора — тем самым человеком, которого Веллес желал видеть на троне. Человеком той же породы, что и сам Веллес.

— Будь я на месте герцога Клана или Веллеса Верделета, я бы сейчас льстил вам, обхаживал сладкими речами и подчинял своей воле. Сейчас для этого идеальный момент.

Для таких людей слабость монарха — величайший дар.

— Но я не из их числа. Поэтому я скажу то, чего они вам никогда не скажут.

При этих словах император поднял на него свои полные отчаяния глаза.

— Если у вас есть что-то, что вы хотите защитить — не смейте отступать. Сражайтесь до самого конца. Сражайтесь так яростно, как велика ваша жажда сохранить это. Даже если вам вырвут зубы, вгрызайтесь в плоть врага. Даже если вам сломают пальцы, не выпускайте меча. Если зубов не останется — пустите в ход ногти, а если сломают пальцы — сожмите клинок в зубах.

— Г-герцог…

— И неважно, что именно вы защищаете: человека, собственную жизнь или этот трон. Вы обязаны идти до конца.

Это было его последнее слово. Лексион еще мгновение смотрел на императора, затем отвесил краткий, формальный поклон. Но когда он уже собрался покинуть зал, император окликнул его:

— А что… что защищаешь ты? — Он замялся, прежде чем продолжить: — Что это за цель, ради которой ты… даже императора смеешь называть лишь инструментом?

От этого наивного вопроса Лексион против воли коротко и резко усмехнулся.

— Все то, о чем я только что сказал.

— Все сразу?..

— Это и дорогой мне человек, и моя собственная жизнь. И, подобно вашему трону, это доказательство того, что я вообще существовал на этом свете. Поэтому, если я не сумею это защитить, мне останется только собственноручно перерезать себе горло.

Какие бы опасности ни грозили, как бы ни была велика угроза жизни — он обязан защитить ее.

Император замер, ошеломленно глядя ему вслед. Но Лексион больше не проронил ни слова и без тени сомнения покинул приемный зал.

⚜ ⚜ ⚜

Герцог вернулся в поместье Розенвестеров лишь к вечеру.

В голове его царил хаос. Мысли путались с того самого момента, как он сел в экипаж у ворот дворца. Он предвидел подобный поворот: у Веллеса не осталось политических оправданий, и единственный путь для него — ударить по самому Лексиону, запугать императора и лишить племянника поддержки.

Но кое-что казалось странным. Почему побочная ветвь рода, которая до этого сидела тише воды ниже травы, вдруг так внезапно взбунтовалась? Да, такая вероятность была, но совпадение по времени казалось слишком идеальным. К тому же большинство из них всегда были настроены к императору вполне лояльно…

Они хотят убить меня вот так?..

Внезапная догадка заставила его похолодеть.

— Ройден… — прошептал Лексион, и на его лбу вздулась вена.

Этого не могло быть. Ройден не мог выжить после таких ран. Но дурное предчувствие не отпускало.

[Тогда ты никогда не узнаешь…]

В памяти всплыл голос Ройдена, который, захлебываясь кровью, безумно выкрикивал:

[Где зарыта эта грязная шлюха, твоя мать!]

— Герцог.

— …

— Герцог Лексион.

Голос, раздавшийся впереди, заставил его очнуться. Лексион поднял глаза и увидел идущую к нему Сериниэль.