Глава 49.0

— Среди набросков… было одно кресло, — едва слышно произнесла Сериниэль. — Из желтой кожи… Я подумала, не поставить ли нам его. Конечно, я выбрала на свой вкус, и вам оно может не понравиться…

— Нет, это не имеет значения, — решительно ответил Лексион, качнув головой. — У меня нет особых предпочтений. Важно лишь то, что оно нравится тебе.

Это и впрямь было удивительно. Ведь еще совсем недавно она и близко его не подпускала. И даже когда он заводил подобные разговоры, она всегда уходила от темы.

Словно почувствовав его замешательство, Сериниэль продолжила:

— ...Оно очень похоже на то, в котором любила сидеть моя мама.

Ее голос звучал совсем тихо.

— Мама часто сидела в нем и рассказывала мне разные истории. С самого детства. Просто… вы ведь сами просили. Чтобы я больше рассказывала о себе. И о родителях тоже.

Она чувствовала, как краснеет, словно говорит о чем-то невероятно важном. Не в силах вынести взгляда Лексиона, девушка слегка склонила голову.

— Я подумала… может, мне стоит рассказывать их, сидя в этом кресле.

Но ведь скоро я уеду. Как мы и договорились — когда пройдет год.

Сериниэль все еще не могла никому доверять. Ей было трудно верить людям. И это было неудивительно — после всего, что ей пришлось пережить.

И все же… Ей хотелось попробовать довериться. Этому мужчине, который всегда оказывался рядом в самые трудные минуты. Лексиону Розенвестеру, который каждый раз так неуклюже пытался ее утешить.

— Хорошо, — он ответил с легкой улыбкой. Сериниэль все еще стояла, опустив голову, и не видела его лица, но почувствовала это по голосу. — Значит, оно будет под цвет твоих волос.

Большая и теплая ладонь осторожно коснулась ее золотистых волос, растрепанных морским бризом, и пригладила их.

— Теплый цвет. На него смотришь — и на душе становится светлее.

Да, было бы чудесно. Сидеть в залитом весенним солнцем поместье и просто слушать истории Сериниэль, пока она отдыхает в желтом кресле. Наверняка это будет приятно.

Лексион усмехнулся.

— Нужно передать Полю.

Если сказать, что Сериниэль выбрала его сама, Поль приложит все свое мастерство. Почему-то мне кажется, что она ему тоже приглянулась.

— Как бы то ни было, нам пора. Если останемся здесь дольше, ты простудишься.

— Ах… да.

Закат уже окончательно догорел, и небо окрасилось в иссиня-черный цвет. Совсем как глаза Лексиона.

Он выпустил Сериниэль из своих объятий и медленно поднялся. Она последовала его примеру.

Неужели он предложит мне забираться на коня самой?

Стоя перед лошадью, девушка втайне опасалась этого, но тревога оказалась напрасной. Герцог легко подхватил ее на руки и усадил в седло, после чего сам сел впереди и взял поводья.

— Держись крепче, — сказал он, слегка обернувшись. — Я поеду медленно, но мало ли.

Сериниэль кивнула. И, как и в прошлый раз, крепко ухватилась за его одежду. Вскоре конь пустился в путь неспешным шагом. Глядя в спину Лексиона, она внезапно обернулась. Обрыв и темное, рокочущее внизу море становились все меньше. Она молча смотрела им вслед. Но теперь ей не было так невыносимо грустно, как прежде.

Проводив взглядом удаляющийся утес, Сериниэль снова отвернулась. Взгляд ее случайно упал на руки Лексиона, крепко сжимавшие поводья.

[Сегодня просто плачь, пока не станет легче.]

Слова, сказанные им, когда она рыдала, снова прозвучали в голове. И тепло его рук, которые молча похлопывали ее по вздрагивающим плечам и спине.

…Если когда-нибудь такой день настанет снова. Если мне опять захочется выплакаться до изнеможения. Скажете ли вы мне те же слова? Станете ли так же утешать своими добрыми речами и теплыми руками?

Погруженная в свои мысли, Сериниэль медленно протянула руки. И совсем несмело, слегка приобняла Лексиона за талию. Она почувствовала, как он на мгновение замер, но это было все. Он не оттолкнул ее и ничего не сказал.

Девушка молча смотрела на его спину, а затем осторожно прильнула к ней лицом. Очень бережно. Хотя «медленный шаг» в понимании герцога все равно казался ей довольно быстрым, теперь она больше не чувствовала страха.

Несмотря на весну, ночной морской ветер был холодным. Но спина Лексиона была очень теплой. Совсем как тогда, когда он обнимал ее на краю обрыва.

⚜ ⚜ ⚜

Они вернулись в поместье гораздо позже, чем рассчитывали. Она и не заметила, как пролетело время. Ей казалось, что она плакала лишь недолго, но, видимо, это было не так. Сериниэль пришлось выслушать от Кины долгую и суровую нотацию. Слова горничной она могла бы уже заучить наизусть.

— Чем вы только занимались? Вы хоть знаете, как я за вас волновалась? Почему вы так поздно? Конечно, вы были с герцогом, и я знала, что с вами ничего не случится, но все же...

Бейн был не лучше. Он не ворчал так открыто, как горничная, но всем своим видом выражал полное одобрение каждому ее слову.

Самым удивительным было то, что Лексион не проронил ни слова.

Он тихо стоял рядом с Сериниэль и смиренно слушал ворчание Кины. Конечно, при герцоге она не смела затягивать свою тираду, но он вполне мог бы пресечь подобное поведение слуг или сделать им замечание.

Вместо этого он лишь тихо прошептал Сериниэль на ухо так, чтобы не услышали Кина с Бейном: 

— Я слышал, что некоторые благородные дамы страдают от деспотичных родственников мужа. Говорят, это ужасно. Наверное, они имели в виду нечто подобное? Или нет?

Сериниэль не смогла сдержать улыбки — даже несмотря на то, что ее глаза сильно опухли от слез. Как бы то ни было, после «выволочки» первым делом она отправилась в купальню.

То ли оттого, что она слишком много плакала, то ли из-за непривычной езды на лошади под управлением Лексиона Розенвестера, она чувствовала себя совершенно разбитой.

Выйдя после купания, девушка тихо шла по коридору. Ей оставалось только дойти до спальни и лечь спать.

Вдруг она замедлила шаг и остановилась. Навстречу ей шел Лексион. Он, видимо, тоже только что закончил мыться где-то на втором этаже — его волосы были еще совсем влажными.

Черные пряди, непривычно спадающие на лоб… Почему-то они показались ей очень знакомыми. Будто она уже видела его таким когда-то.

Но ее мысли прервал сам Лексион.

— Из-за ворчания этих грозных слуг я совсем растерялся и забыл пожелать тебе спокойной ночи.

Она слабо улыбнулась.

— Доброй ночи, Сериниэль, — сказал он с улыбкой.

— И вам доброй ночи, герцог. И еще… спасибо вам за сегодня.

— Даже не знаю, сколько раз я сегодня услышал слова благодарности.

Лексион коротко усмехнулся и медленно развернулся, направляясь к своей спальне. Сериниэль молча смотрела ему в спину, а затем…

— В следующий раз… — набравшись смелости, заговорила она. — Пожалуйста, расскажите мне и свою историю тоже.

Он замер как вкопанный, а затем обернулся.

— Но моя история совсем не интересная. Да и едва ли в ней найдется хоть что-то приятное.

— И все же я хочу послушать, — твердо ответила Сериниэль. — Мне интересно, какой вы человек, герцог Лексион.

Он на мгновение замолчал. 

Зря я это сказала? Вдруг он сочтет это грубостью? Она тихо ждала его ответа, и вскоре Лексион, усмехнувшись, произнес:

— Видимо, придется заказать два кресла. Придется подгонять Поля, чтобы прислал их поскорее. Ему придется несладко, но тут уж ничего не поделаешь.

Сериниэль наконец открыто улыбнулась, и Лексион ответил ей тем же.

Его шаги постепенно затихли вдали, и она пошла к своей спальне.

…Раньше годовщина смерти родителей всегда погружала ее в многодневную печаль, но в этот раз у нее было предчувствие, что все будет иначе. Казалось, завтра она сможет проснуться с улыбкой, как и несколько дней назад.

Этот день, полный грусти, но лишенный одиночества, благополучно подходил к концу.