Глава 41.0

«Ты проснулась?»

Голос Лексиона заполнил комнату. Сериниэль, сидевшая на постели в оцепенении, наконец пришла в себя и поспешно ответила:

— Ч-что случилось?

Она рефлекторно потянула на себя одеяло, пытаясь прикрыться. На ней была тонкая ночная сорочка, и если бы Лексион вошел, ситуация стала бы крайне неловкой.

Но Лексион лишь вздохнул.

— Я не собираюсь входить, так что не нужно так суетиться.

— Что?.. Да?

— Я все слышу. Твои движения.

Сериниэль замерла, запоздало почувствовав смущение.

— Я хотел предложить позавтракать вместе. Если ты, конечно, не против.

Это была их первая совместная трапеза в доме Розенвестеров. Лексион понимал это, а потому проявлял такую деликатность.

— Да, давайте, — согласилась Сериниэль. — Я только что встала... пожалуйста, подождите немного. Я быстро соберусь.

— Хорошо.

Он зашагал прочь, и в коридоре послышались удаляющиеся шаги.

Вскоре пришла Кина, и Сериниэль погрузилась в хлопоты. Однако даже во время приготовлений тот странный сон не выходил у нее из головы, вызывая смятение.

⚜ ⚜ ⚜

Завтрак накрыли не в столовой, а на просторной, залитой солнцем террасе. Переступив ее порог, она подумала, что Лексион, возможно, куда более романтичен, чем о нем говорят. Яркий весенний свет мягко падал на стол, повсюду радовали глаз пышно цветущие деревья, а в воздухе разливался приятный аромат цветов. Было видно, с каким старанием приготовлены блюда — хотя Кине и остальным горничным наверняка пришлось потрудиться.

— Как спалось? — спросил Лексион, сидевший напротив, неспешно приступая к разговору.

Спалось... в целом неплохо. Если не считать того странного сна в самом конце.

— Хорошо... спасибо вам, — кивнула Сериниэль. — Но я бы хотела, чтобы с сегодняшнего дня вы спали в своей спальне, герцог.

— Это еще почему?

— Потому что вы хозяин этого дома, а не я. Вчера все вышло сумбурно, но мне не по себе...

— В твоих словах есть логическая ошибка.

— Что?

— В будущем ты тоже станешь хозяйкой этого поместья, так какая разница? Рад, что ты выспалась.

Лексион выглядел абсолютно спокойным, словно это и впрямь не имело для него значения. Но можно ли вот так просто принимать его доброту? И слова о том, что она — хозяйка дома... Как ни крути, они поженятся, и все же... Неужели этот человек действительно ничего не просит взамен? Сериниэль невольно принялась теребить пальцы.

— Твоя горничная обмолвилась, что ты любишь цветы, — сказал Лексион, словно переводя тему, — понимал он ее терзания или нет. — И что тебе нравится весна.

Может, именно поэтому он велел накрыть завтрак здесь? Чтобы я могла вдоволь насладиться весной?

— Да... Раньше, когда мы жили в доме графа, мы с мамой сами ухаживали за садом, — медленно проговорила Сериниэль. — Здесь тоже чудесный сад. И цветов много.

— Их много, но за ними давно никто не присматривал, — ответил он, глядя вдаль. — Поэтому там немного запущенно. Когда твой дворецкий окончательно поправится, я найду ему дело.

— Бейну?

— Он ведь наверняка смыслит в садоводстве.

В этом он был прав.

— Раньше мне было все равно, как выглядит сад, но теперь — другое дело, — продолжал Лексион. — Можешь сама посадить новые цветы. Те, что тебе нравятся. Как когда-то в доме графа. Я в этом совсем не разбираюсь, но если захочешь, могу попробовать помочь.

Сериниэль молча смотрела на него. От него веяло теплом и заботой, хоть он и не говорил пышных слов. Но как он может быть таким? Ведь он знает, что сейчас она ничего не может дать ему взамен. К тому же...

[Есть ли у вас ко мне чувства?]

Когда-то она спросила его об этом, но Лексион промолчал.

[Я больше никому не верю и не собираюсь верить. Особенно если речь идет о личных чувствах. И так будет всегда, до самой моей смерти].

Даже если у него действительно были к ней чувства, она тогда ответила именно так. Неужели после таких слов можно проявлять бескорыстную доброту?

[Когда она почувствует, что осталась одна на краю света. Когда ей будет тяжело и одиноко...]

Значит, это возможно. Поэтому он...

[Исполни ее желание. Чтобы, если кто-то снова спросит, счастлива ли она, она смогла уверенно ответить «да». За меня, раз я сам на это не способен].

Неужели он мог загадать такое желание?

— Герцог, у меня есть вопрос. Можно? — Сериниэль, погруженная в свои мысли, заговорила очень осторожно.

— О чем угодно.

— Вы когда-нибудь... загадывали желание богу?

— Богу?

— Да. Например, перед уходом на войну...

— Нет, ни разу, — твердо ответил он. — Никогда не верил и ни на кого не полагался. А значит, и желаний не загадывал. И впредь не стану. А ты веришь?

— Раньше тоже не особо верила.

До того как умерла и вернулась в прошлое.

— Значит, и ты не загадывала желаний.

— Был... один раз.

— И что это было за желание?

— Просто… — Сериниэль замялась. Как сказать, что она молила о жизни, потому что не хотела умирать такой несправедливой смертью? Она не нашла подходящих слов. 

Лексион пристально посмотрел на нее и спросил о другом:

— Оно исполнилось? Твое желание.

— Да. Когда казалось, что надежды нет... тогда, в первый и последний раз.

— Один знакомый говорил мне, что боги не так уж далеки от нас. — Лексион заговорил о том, о чем она не ожидала услышать, и Сериниэль вздрогнула. — И что загадать желание — не такая уж плохая идея. Похоже, в его словах был смысл.

Лексион усмехнулся.

— Кто... кто вам это сказал?

— Верховный жрец храма. Мы впервые встретились на поле боя. Он все твердил, как ему тяжело. Говорил вещи, которые трудно было понять. А несколько лет назад он ушел в храм. Я видел, как он мучился, и решил, что это правильный выбор. Вскоре он стал верховным жрецом. Видимо, у него был к этому талант.

Может быть, это он? Тот самый человек из моего сна, что говорил с Лексионом? Подумав об этом, Сериниэль почти взмолилась:

— Могу я встретиться с ним?

Он явно не ожидал такой просьбы, его глаза слегка сузились.

— Мне просто стало интересно... ничего такого… Это сложно?

Лексион немного подумал, а затем кивнул:

— Это не составит большого труда. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я пойду с тобой. 

Это было несложно, и Сериниэль уже хотела согласиться, но Лексион продолжил:

— И еще — ты должна съесть все до последней крошки.

— Что?

— Ты слишком худая. В этом доме никто не подсыплет тебе яд, так что можешь не волноваться.

— Я... я и не волновалась. И не буду.

Она окончательно смутилась и наконец взялась за приборы, так и не заметив, как герцог, глядя на нее, тихо рассмеялся.

Лексион наблюдал за тем, как она ест, словно за каким-то диковинным зрелищем, и думал про себя: его дом всегда казался ему унылым и пустым... Но теперь, похоже, все изменится.

А вдалеке за ними с тяжелым сердцем наблюдал Бейн.