Глава 44.0

— Сериниэль как-то спрашивала меня, не питаю ли я к ней чувств, — медленно заговорил он. — Есть ли у меня к ней романтический интерес.

— И что вы ответили?

— Я не смог. Потому что это чувство невозможно измерить такой простой меркой, как обычная симпатия.

Не было ли это только извращенным желанием? Овладеть миледи любым способом. Использовать оказанную помощь как предлог. Так думал дворецкий. Но в тот миг, когда Бейн встретился взглядом с Лексионом, наблюдавшим за Сериниэль через окно, он понял, что это было лишь его собственное, крайне предвзятое мнение.

— Не знаю, как ты воспримешь мои слова, но ничего не изменилось.

В черных глазах герцога отражался силуэт Сериниэль.

— Ты сказал, покойный граф советовал подождать? Возможно, все вышло именно так, как он говорил. Я наконец набрался смелости постучать в дверь. Потому что появился повод. — он перевел взгляд на Бейна и продолжил: — Впустит она меня или нет — решать только Сериниэль. Даже если я получу отказ, у меня нет намерения вламываться силой. Я буду просто ждать. Как делал это до сих пор.

— Вы… любите мисс?

Лексион на мгновение замолчал.

Любовь? Это любовь?

Он никогда не пытался дать четкое определение своим чувствам. Причина была проста: их было слишком много, чтобы уложить в одно слово «любовь».

И все же…

— Я не знаю, что люди называют любовью. Но если готовность ждать без тени обиды, зная, что дверь может никогда не открыться, и есть любовь — тогда да, это она.

Да. Пожалуй, так оно и есть, — подумал Лексион про себя.

— Но Сериниэль лучше не говорить, что я приходил к ней домой.

— Почему?..

— Разве это не выглядит слишком жутко? — усмехнулся Лексион. — Когда-нибудь настанет день, и я сам скажу ей. А до тех пор помалкивай. В конце концов, я спас тебе жизнь, неужели ты не можешь сделать для своего спасителя такую малость? К тому же я нашел тебе новую работу.

Лишь тогда на лице дворецкого появилась слабая улыбка. Обычно он оставался совершенно бесстрастным, так что любой другой человек и не понял бы, что он улыбается, но… как бы то ни было. Бейн все еще считал, что не может доверять Лексиону полностью. Человеческое сердце переменчиво, а Сериниэль провела в поместье Розенвестеров всего один день.

Однако кое-что он осознал четко. Лексион Розенвестер — это человек, который, по крайней мере, не причинит ей вреда. И он не станет ранить ее, чтобы заполучить силой.

— Слушаюсь. Я исполню вашу волю, — Бейн согласно кивнул, и Лексион коротко рассмеялся.

Пришло время уходить. Герцог еще раз бросил взгляд на Сериниэль за окном и медленно направился к выходу. Но у самой двери он остановился и внезапно обернулся к дворецкому.

— Займись садом.

— Простите?

— Похоже, Сериниэль он нравится. Если она привяжется к этому дому хотя бы так, это будет мне на руку. Ты не профессионал, но долгое время был дворецким в графском доме, так что должен что-то уметь. Я мог бы нанять садовника, но пока не хочу вводить в дом новых людей.

— Но я еще не оправился от ран.

— Когда нужно было примчаться ко мне из-за того, что я завтракал с миледи, ты был вполне здоров, а теперь «не оправился»?

Бейн ничего не ответил, а Лексион, пристально посмотрев на него, покачал головой и вздохнул.

— Подозрительная горничная и донельзя наглый дворецкий. Не везет мне с прислугой.

С этими словами он вышел из кабинета.

⚜ ⚜ ⚜

Атмосфера в доме виконта была хуже некуда. Каллиан сидел на диване, бледный как полотно. Казалось, тронь его — и он рассыплется в прах. Словно сухой, иссохший лист.

Новость о разводе Сериниэль и Каллиана разлетелась по империи Картея меньше чем за полдня. Разумеется, вместе с известием о его измене.

В один миг все рухнуло.

Виконт Каллиан, за душой у которого и так ничего не было, годами выстраивал связи с аристократией. Если говорить откровенно, он просто заискивал перед всеми подряд. Как бы то ни было, все эти с трудом налаженные отношения оборвались — дворяне отвернулись от него. Никто не желал слушать его оправдания о том, что произошло недоразумение и что на приеме все было представлено лишь с позиции Сериниэль. Все смотрели на него с презрением. К нему относились как к жалкому ничтожеству, которое, не имея ничего своего, женилось на дочери графа, а за ее спиной крутило роман с лучшей подругой жены и даже завело ребенка.

Вдобавок посыпались издевки о том, что он лишь прикидывался талантливым дельцом, а теперь остался у разбитого корыта.

Впрочем, все это было чистой правдой.

Кроме того…

[Несколько дней назад я уже направила документы в императорский суд. Приложив все доказательства твоей измены.]

Слова Сериниэль не были ложью. Она подготовилась невероятно тщательно. У Каллиана не осталось ни единой лазейки.

— Проклятье!

Каллиан выругался и залпом осушил бокал. Затем он яростно прикусил губу.

С каких пор она все знала? Эта глупая женщина…

Он до последнего верил, что и на этот раз сможет как-нибудь ее обвести вокруг пальца. Сериниэль Верделет всегда была наивной. После гибели родителей — тем более. Поэтому до сих пор он вертел ею как хотел. И получить такой удар. Это было просто немыслимо.

— Наглая, мерзкая тварь… — Сквозь пьяный бред срывались грязные ругательства. — Решила вот так… все у меня отобрать?

Если рассуждать здраво, слова Каллиана были верхом абсурда. Ведь не будь Сериниэль, он бы даже не смог начать этот бизнес. Как бы то ни было, у него больше не осталось выхода. Процедура развода завершится через несколько дней, и Сериниэль, как главный владелец, приложит все силы, чтобы вышвырнуть его из дела с рудником. Хоть она и вписала его в документы как совладельца, вернуть права обратно было не так уж сложно. Тем более если за ее спиной стоит не кто иной, как Лексион Розенвестер.

— Черт возьми!

Каллиан бормотал проклятья и уже собирался снова выпить, как вдруг...

— И долго ты собираешься вот так заливать глаза?!

Раздался резкий, визгливый голос, и белая рука грубо вцепилась в запястье Каллиана. Вырвав бокал, она отшвырнула его в сторону. Дзынь! Осколки стекла разлетелись по полу. Лерайе, вне себя от ярости, сверху вниз смотрела на Каллиана.

— Хватит здесь сидеть, сделай же хоть что-нибудь! — Она буквально задыхалась от гнева. — Ты собрался просто отдать ей все?!

К ее яростным крикам примешался плач Бени: ребенок проснулся от шума. Но Лерайе даже не взглянула в сторону комнаты, где был сын. Она сверлила Каллиана убийственным взглядом.

[Так что забирай своего бедного ребенка и переезжай в особняк, Лерайе. Уж не знаю, хватит ли у вас денег на новый интерьер... но это все равно лучше, чем та вилла.]

Голос Сериниэль, полный насмешки, звоном отдавался в ушах, словно проклятье.

[Попробуй-ка выжить рядом с этим никчемным трусом, который не способен быть ни мужем, ни отцом.] 

Лерайе тоже не ожидала такого исхода. Но ее ярость невозможно было даже сравнить с той, что испытывал Каллиан.

Она смеет так надо мной смеяться? Она, а не кто-то другой?

Но Сериниэль была права. Сидящий перед ней мужчина выглядел жалко: трусливый, никчемный человек, не способный ни на что. Нищий и ни на что не годный.

[Каллиана Хелкара я отдаю тебе. Это мой последний подарок тебе как подруге.]

Такой Каллиан Хелкар не имел для Лерайе никакого значения. Ведь само желание заполучить его возникло лишь ради того, чтобы унизить Сериниэль и поглумиться над ней.

Обанкротившийся виконт без гроша в кармане. Тот, кого выбросила Сериниэль… Отец ее ребенка и ее мужчина. Лерайе не могла с этим смириться.

— Каллиан!

— Что… — пробормотал он пересохшими губами. — Что я могу сделать, Лерайе… Пока Лексион Розенвестер помогает Сериниэль… я бессилен…

— И это все, что ты можешь сказать?! 

Разъяренная Лерайе уже собиралась вцепиться в воротник его рубашки, как вдруг...

— Простите… — Перед ними, робко переминаясь с ноги на ногу, появилась бледная горничная. — Господин, и…

Горничная перевела взгляд на Лерайе. Было видно, что она не знает, как к ней обращаться.

— Э-э…… мисс Лерайе.

— «Мисс Лерайе»? — Она усмехнулась от такого абсурда, подошла к бедной девушке и, глядя на нее сверху вниз, произнесла: — Повтори еще раз. Кто я такая?

— Мисс… Лерайе…

Хлесткая пощечина заставила горничную отшатнуться. Девушка со слезами на глазах посмотрела на Лерайе, а та продолжила ледяным тоном:

— Как ты смеешь так называть хозяйку этого дома? Дрянная девчонка!

— Простите, умоляю, простите! — всхлипывая, взмолилась горничная.

Но Лерайе, то ли не до конца выплеснув ярость, то ли найдя подходящую мишень, продолжала бить девушку по щекам.

И внезапно знакомый голос прозвучал в комнате, заставив всех похолодеть.

— Не самое приятное зрелище.