Глава 56.0

— О чем... о чем ты говоришь? — Разгневанная Лерайе, чье лицо налилось краской, накинулась на Бени, требуя ответа. — Кто, кто посмел сказать тебе такое! Как они только решились! Отвечай, Бени!

Мальчик, не в силах вымолвить ни слова, беззвучно зашевелил губами и разрыдался. Вскоре комнату наполнил его горький, безутешный плач.

— Домой... я хочу домой... — пробормотал Бени. — Я ненавижу это место...

— Я же сказала, теперь твой дом здесь! — взвизгнула Лерайе. — Нет, это место всегда было твоим настоящим домом! Ты должен был быть здесь с самого начала! А не в той жалкой вилле!

— Хнык...

— И чтобы я больше не слышала от тебя подобных слов, Бени!

Она с силой сжала руку сына. Бени на мгновение замер, а затем зашелся в еще более громком плаче.

Вконец раздраженная Лерайе небрежно отбросила пухлую ручку Бени. Она крепко сжала кулаки и заскрежетала зубами.

...Лерайе никак не ожидала, что все обернется именно так.

Каллиан Хелкар, в чьих руках были богатство и слава. Обеспеченная жизнь, где ни в чем нет нужды и не нужно ни перед кем оправдываться.

Бени, который прежде лишь прятался на вилле, должен был вырасти достойным наследником благородного рода. И тогда никто бы не посмел смотреть на нее свысока.

Жизнь, диаметрально противоположная той, что влачила брошенная всеми Сериниэль Верделет.

Она была уверена, что ее ждет именно такая судьба. Но все перевернулось. Та жалкая участь, которая должна была стать долей Сериниэль, в итоге досталась самой Лерайе.

— Проклятье!..

Сквозь плотно сжатые губы вырвалось грубое ругательство. Бени все еще заходился в рыданиях, а Лерайе, чье лицо исказилось от гнева, тяжело и часто дышала.

— Да что с тобой такое, Лерайе? — Появившийся в дверях Каллиан смерил ее презрительным взглядом и пробормотал: — Ребенок плачет. Вместо того чтобы его успокоить...

— ...Ха.

Она воззрилась на него с нескрываемым изумлением. И на то были причины...

— [Но в этот раз тебе придется беспрекословно мне подчиниться. Иначе я убью тебя раньше, чем Лексион Розенвестер успеет хоть что-то предпринять.]

С того дня, как Веллес пришел и произнес эти слова. Со следующего же дня Каллиан стал невероятно занят. Он постоянно пропадал неизвестно где. Было совершенно неясно, чем он занимается. И он, который так спокойно оставлял дом, смеет упрекать ее в том, что она не успокоила ребенка?

— Живее успокой его. У меня в ушах звенит, — раздраженно бросил он, не заботясь о том, что творится в душе у Лерайе. — Я несколько дней провел в делах и вымотался, неужели я должен еще и за ребенком присматривать, едва переступив порог? Лерайе.

— ...Что?

— Пожалуйста, исполняй свои обязанности. Так же, как это делаю я.

На этом все. Каллиан бросил на рыдающего сына полный досады взгляд и, тяжело вздохнув, вышел из комнаты.

Оставшись наедине с ребенком, она смерила закрытую дверь испепеляющим взглядом и бросилась следом.

— Да чем ты только занимаешься!

Каллиан, направлявшийся в спальню, замер на месте. Затем он обернулся к Лерайе с бесконечно усталым лицом.

— Ты хоть представляешь, как мы с Бени жили в этом доме, пока ты шлялся невесть где?! Слуги ведут себя вызывающе, а я даже на улицу выйти не могу! Отовсюду доносится шепот за моей спиной!

...Даже для Лерайе груз ненавистнических взглядов всей империи Картея оказался непосильной ношей. Поэтому она не находила себе места, будучи запертой в поместье Хелкаров. Эта жизнь была хуже той, что они с Бени вели на вилле.

— ...Ха-а. — Каллиан зачесал пятерней растрепанные волосы и тихо пробормотал себе под нос: — Когда я жил с Сериниэль, у меня ни разу не возникало такого сильного нежелания возвращаться домой...

— ...Что?

Она застыла с каменным лицом.

— Ты думаешь, я там просто время убивал? Лерайе. Я тоже, черт возьми, из кожи вон лез. Делал все, что велел этот ублюдок Веллес!

— Так объясни! Неужели так трудно просто сказать? Какой смысл бросать нас в этом особняке и заявлять подобное. Как тебе только совести хватает!

На истошные крики Лерайе Каллиан невольно ответил холодным взглядом. Взглядом человека, чьи чувства окончательно остыли.

...Сериниэль никогда не позволяла себе ничего подобного, даже когда я неделями пропадал под предлогом осмотра рудников.

— Каллиан Хелкар!

Когда Лерайе снова яростно выкрикнула его имя, он слегка поморщился. Был лишь один способ избавиться от этой невыносимой ругани. Просто рассказать все, как есть.

Он вздохнул и поведал ей о событиях последних дней. О том, что Веллес заставлял его делать...

— ...Теперь тебе достаточно объяснений? Я пойду к себе. Я слишком устал. И, будь добра, сделай что-нибудь, чтобы ребенок наконец замолчал.

На этом он закончил. Каллиан, даже не оглянувшись, оставил Лерайе одну в полумраке коридора и зашагал в сторону спальни.

Оставшись в темноте, она долго стояла неподвижно, погруженная в свои думы… А затем уголки ее губ медленно поползли вверх, искажаясь в улыбке.

...Все это время плач Бени продолжал эхом разноситься по особняку виконта, но до этого ребенка уже никому не было дела.

⚜ ⚜ ⚜

Сериниэль до позднего часа оставалась в кабинете вместе с Лексионом. Они не занимались чем-то особенным, лишь долго беседовали. Темой их разговора был и Бейн, и Кина, и старые истории из жизни самой Сериниэль.

Однако Лексион почти ничего не рассказывал о себе, поэтому она, набравшись смелости, всё же решилась спросить. Лексион на мгновение замялся, а затем ответил:

— Когда Поль пришлет то кресло. Я расскажу тебе обо всем, сидя в нем.

Быть может, это были те вещи, о которых не так-то просто поведать? Вполне вероятно. Сериниэль хоть и не знала подробностей, но всё же была немного осведомлена о его происхождении.

У неё не было ни малейшего желания торопить его, поэтому она просто согласилась. Но с условием: когда наступит время, он непременно должен будет подробно рассказать о себе. Услышав это, Лексион улыбнулся.

Но если и было во время их беседы нечто странное, то это

— Что это? 

— Ты о чем? 

— Мне показалось, я видела на столе какой-то блеск…… Вон та шкатулка.

При этих словах Лексион заметно вздрогнул. 

— Ничего особенного. Тебе, должно быть, показалось.

Он сказал так, но чувство недосказанности всё же осталось. Впрочем, Лексион тут же сменил тему, и Сериниэль не представилось случая расспросить его подробнее.

Она вернулась в свою спальню лишь под утро. Но даже спустя долгое время, проведённое в постели, сон к ней так и не пришёл.

[Я видел тебя раньше. Это было очень давно, и ты наверняка всё напрочь забыла… но я помню отчётливо.] 

Всему виной были эти слова Лексиона.

[Я не хочу рассказывать об этом сам. Ведь если ты узнаешь…… боюсь, ты начнешь меня жалеть.]

Раз он так четко обозначил границы, не желая говорить об этом лично, ей не оставалось ничего другого, кроме как отступить. Сериниэль долго пыталась воскресить что-то в памяти, но так ничего и не вспомнила.

Однако то, что он может вызвать жалость… Значит, тогда он выглядел не лучшим образом. Это было единственное заключение, к которому она смогла прийти.

В конце концов, промучившись долгое время, Сериниэль всё же забылась тяжелым сном. А когда она открыла глаза, солнце уже стояло в зените. Но пробудившуюся девушку встретил не только ослепительный солнечный свет.