Глава 59.0

Ройден Розенвестер. По праву он, а не Лексион, должен был стать главой семьи Розенвестеров и следующим герцогом.

Иными словами, перед ним сидел единокровный брат Лексиона. Старший сын герцогского рода, который долгие годы безжалостно изводил и мучил Лексиона.

— Давно я не слышал этого имени. — Ройден усмехнулся в ответ на слова Веллеса. — И в то же время это имя, которое я намерен вернуть себе.

Веллес отпил немного остывшего чая и посмотрел на Ройдена.

— Все только об этом и твердят. О том, что Лексион устроил переполох, заявив о намерении жениться на женщине, о которой никто и помыслить не мог. На Сериниэль Верделет. То есть на вашей единственной племяннице.

Без преувеличения можно было сказать, что слухи о Лексионе и Сериниэль разлетелись по всей империи Картея. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Ройден, даже скрывая свою личность и живя в затворничестве, знал об этом.

— Но раз уж вы позвали меня таким образом, значит, вы тоже разорвали отношения со своей выдающейся племянницей. Или, быть может, эта племянница сама выбрала Лексиона, чтобы первой пойти против вас.

Веллес ничего не ответил, но Ройден продолжил:

— Потому я и понадобился? Чтобы найти предлог избавиться от Лексиона Розенвестера?

— Мне все прекрасно известно. Весь свет считает вас мертвым, но на самом деле вы уже давно скитаетесь по аристократическим домам, поддерживавшим связи с покойным герцогом, включая побочные ветви семьи, и ждете своего часа.

На этот раз Ройден промолчал.

— Знаю я и о другом. О том, что вы вместе с этими аристократами втайне от Лексиона собирали силы.

В самом отдаленном уголке империи. Там Ройден и выжидал. Чтобы однажды непременно убить брата... и вернуть себе род.

— Я готовлю мятеж, а значит, мы с вами можем оказать друг другу огромную услугу. Разве это не та сделка, в которой мы ничем не рискуем, но оба остаемся в выигрыше? К слову, Лексион еще какое-то время не сможет действовать открыто. Я об этом позаботился.

Услышав столь неожиданные слова, Ройден слегка нахмурился.

— Я связал Сериниэль с собой и своими людьми. Если он ударит по мне прямо сейчас, моя племянница тоже не избежит наказания, поэтому его руки связаны. И пока он бездействует, вы вернете себе семью Розенвестеров. А я, разумеется, вам в этом помогу.

Веллес был не единственным, кто прекрасно понимал, как обстоят дела. Ройден тоже трезво оценивал ситуацию.

К тому же у графа была внушительная личная армия, и если объединить ее с силами, которые Ройден копил все это время, их план вовсе не казался неосуществимым.

Ройдена совершенно не волновало, кто будет сидеть на троне. Однако нынешний император всецело доверял Лексиону, поэтому мятеж графа Верделета был ему только на руку.

Более того, граф предлагал свою помощь до начала восстания, а значит, Ройден абсолютно ничего не терял.

А если удача отвернется от Веллеса и мятеж будет обречен на провал… Мне будет достаточно просто умыть руки.

— Позволить этому безродному ничтожеству и дальше занимать ваше место — немыслимо. Разве он не настоящий позор для семьи?

«Позор семьи»… Ройден прокрутил в голове слова Веллеса, и на его губах заиграла злая усмешка.

Верно. Лексион Розенвестер был позором, обузой и настоящим паразитом на теле их семьи. Сын наложницы, не знающий своего места, который воспользовался смертью покойного герцога, чтобы оттеснить законного наследника и нагло присвоить себе весь род.

[Грязное отродье.]

Внезапно в памяти Ройдена всплыл его собственный голос, полный презрения, и… слабый, прерывистый стон.

Стон Лексиона.

Он помнил все так ясно, словно это было вчера. Лексион покорно сидел на земле, молча снося жестокие удары и даже не пытаясь дать сдачи.

Ройден всегда смотрел на такого Лексиона свысока.

Да. В этом и было их истинное положение.

Он слегка приоткрыл рот, и послышался скрежет его стиснутых зубов.

Веллес молча наблюдал за гостем. Не сказать, чтобы ему доставляла удовольствие вся эта суета. Но для успеха мятежа необходимо было первым делом избавиться от Лексиона и Сериниэль. Он связал герцогу руки, пусть и ненадолго, поэтому, прежде чем тот начнет действовать в открытую, нужно было нанести удар первым.

К тому же Ройден Розенвестер был всего лишь марионеткой. Веллес прекрасно знал таких людей. Тех, чьи амбиции не подкреплены способностями. Глупцов, которые даже не осознают, что собственная алчность в итоге их и поглотит.

А значит, в отличие от Лексиона Розенвестера, это был человек, которого легко прибрать к рукам и использовать в своих целях, если дать ему то, чего он желает.

Если бы Ройден обладал талантом, соизмеримым с его гордыней, Лексион ни за что не стал бы главой семьи и герцогом.

Герцогство Розенвестеров по-прежнему оставалось влиятельным и богатым родом, и если бы во главе его встал такой идиот, Веллесу больше не о чем было бы беспокоиться.

— ...Что ж, хорошо, — вскоре подал голос Ройден, издав тихий смешок. — Я принимаю ваше предложение.

— Замечательно, лорд Ройден. — На губах Веллеса заиграла улыбка. — Я помогу вам вернуть ваше истинное имя.

Смеющийся голос Веллеса эхом разнесся по темной гостиной, а по ту сторону двери, в коридоре, на лицах подслушивающих их Каллиана и Лерайе тоже появилось подобие улыбки.

⚜ ⚜ ⚜

Для барона Хирингтона эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Как всегда, он начал пить еще ранним вечером. К тому времени, когда взошла луна, барон уже был мертвецки пьян, а его жена, как и всегда, тихо всхлипывала с багровым синяком на лице.

— Фух...

Барон Хирингтон, тяжело плюхнувшись на кровать, залпом допил остатки вина и свирепо уставился на все еще горько плачущую жену. В следующее мгновение пустой бокал без малейших колебаний полетел через всю комнату. К счастью, он не попал в баронессу, но увернуться от острых осколков стекла она уже не смогла.

— Заткнись!

От окрика мужа баронесса в страхе зажала рот руками, стараясь подавить всхлипы. Подобная жестокость была давней привычкой пьяного барона Хирингтона. А пьян он был триста шестьдесят дней в году из трехсот шестидесяти пяти.

— Ик... Проклятье… — пробормотал барон с тяжелым, хриплым дыханием. — Да что там вообще происходит... Ни слуху ни духу...

Последние несколько дней барон пребывал в отвратительном настроении.

Сначала внезапно остановились работы на руднике, а затем Веллес, осознав, что Лексион повсюду расставил своих людей, перестал делиться хоть какими-то новостями о ходе их плана.

— Вот... собака...

Он был ближайшим соратником Веллеса. Тем самым аристократом, который стоял как кость в горле у императорской семьи, и одним из тех, кто помогал графу плести его интриги.

И то, что Веллес теперь держал рот на замке, не на шутку задевало гордость барона. Ведь если и был человек, прошедший с Веллесом весь этот долгий путь, то это несомненно был Хирингтон.

— Сколько же мы... сколько всего мы провернули вместе… — бормотал барон. — И когда от Веллеса отвернулась его собственная семья... И...

— Всхлип...

— И даже когда пришлось убирать эту чертову графскую парочку!

В его крике сквозила неприкрытая ярость.

— Да я ведь все свое состояние в это вложил...

Инвестиции в рудник. Деньги на покупку оружия и наемников. Без преувеличения, все средства дома Хирингтонов ушли на эти два дела.

— Он всегда был таким. Ни в грош меня не ставил. Неблагодарная скотина… Думает... я все это просто так проглочу? Как он посмел так со мной поступить?! Как он смеет!

И лишь мгновение спустя барон Хирингтон осознал, что всхлипы жены, которые должны были раздаваться из угла, вдруг исчезли, словно их никогда и не было.

Разъяренный барон обернулся к тому месту, где сидела его жена, и рявкнул:

— Я же сказал тебе сидеть тихо, когда я говорю! Ты тоже ни в грош меня не ста-

Но договорить он не успел.

— Давай.

К его горлу внезапно приставили острый меч, грозящий вот-вот вонзиться в плоть, а из темноты на него холодно взирал человек с черными глазами, полными жажды крови.

— Посмотрим, сможешь ли ты сидеть тихо, а я внимательно послушаю, что ты тут рассказываешь.