Глава 66.0

Их губы соприкоснулись. Это был совершенно внезапный поцелуй.

Изумрудные глаза Сериниэль были полны растерянности. А губы Лексиона тем временем настойчиво прижимались к ней, не оставляя ни малейшего зазора. Она видела его плотно сомкнутые веки, длинные ресницы и небрежно растрепанные черные волосы. Она чувствовала исходящий от него жар и тот особенный аромат, который всегда улавливала, находясь рядом.

Затем Лексион решительно обвил свободной рукой ее тонкую талию. Оказавшись в плену его объятий, она услышала бешеный стук сердца. И невозможно было понять, чье оно. Ее собственное или Лексиона? А может, их обоих...

Казалось, грудь вот-вот разорвется. Не зная, как поступить, Сериниэль осторожно протянула свободную руку, которую Лексион не держал.

Но тут же невольно замерла.

Я… Хочу ли я оттолкнуть герцога? Или... хочу обнять его? Точно так же, как он сейчас обнимает меня.

Вскоре Лексион нехотя отстранился. Разорвав поцелуй, он медленно открыл глаза. И в этих черных глазах она увидела свое отражение. 

Тяжелая, как свинец, тишина повисла в кабинете. Слышен был лишь оглушительный стук сердца.

Поцелуй закончился, но Лексион не выпускал ее из объятий.

— Если я напугал тебя... прости. — произнес он, глядя на нее все тем же спокойным взглядом. — Но… За сам поцелуй я извиняться не намерен.

Сериниэль вздрогнула.

— Потому что я всегда хотел это сделать.

Его низкий, слегка хриплый голос тихо прозвучал у нее над ухом.

— Хотел касаться тебя, обнимать, целовать.

Да, так было всегда. Постоянно. Даже когда он понимал, что не имеет на это права. Он хотел дотянуться до нее любой ценой. Даже если бы пришлось поставить на кон собственную жизнь… И потому он не мог просить прощения.

Он ничего не мог с собой поделать. За всю свою жизнь Лексион ни разу не испытывал подобных чувств. Именно поэтому он совершенно не знал, как с ними справляться. Эмоции, которые он подавлял всю свою жизнь, прорвались, словно рухнувшая плотина, и остановить их было уже невозможно.

— ...Можешь думать обо мне плохо. Ты имеешь на это право.

Сериниэль ничего не ответила и смотрела на него. 

Ей неприятно? Наверняка. Но и просто оттолкнуть меня она не могла. Как-никак, сейчас она зависит от моей помощи.

Я же обещал защитить ее от любой опасности. Клялся уберечь даже от самого себя — и при этом поступил так бесстыдно… Лексион уже собирался горько усмехнуться, как вдруг:

— Я ведь недавно уже говорила вам. Что... чтобы ни случилось, я никогда не буду думать о вас плохо… Я дала вам обещание. И не раз.

Сначала она и сама не могла понять. Хочет ли она его оттолкнуть, или хочет так же крепко обнять. Но встретившись с ним взглядом и увидев свое отражение в его черных, как ночное небо, глазах, Сериниэль осознала. Она действительно хотела его обнять.

Потому что ей было до боли жаль этого мужчину, который раз за разом робел и терялся рядом с ней. Потому что у нее сжималось сердце при виде бесчисленных шрамов, покрывавших его тело.

Лексиону потребовалось немало времени, чтобы до конца осознать смысл ее слов. Он ошеломленно смотрел на нее. А затем протянул руку и осторожно коснулся ее щеки.

От его грубой, покрытой мозолями ладони исходило мягкое тепло. Раньше она, возможно, испугалась бы. Как тогда, когда они случайно встретились в лавке Поля. В тот день она слишком бурно отреагировала и вздрогнула от одного лишь его прикосновения, когда он просто снимал пылинку с ее волос. Но теперь Сериниэль знала: эти руки никогда не причинят ей вреда. Что бы ни случилось.

Наоборот, они всегда будут ее защищать.

В глазах Лексиона снова промелькнуло волнение. Как и прежде, он медленно склонился к ней. И в тот самый миг, когда их губы уже готовы были слиться в новом поцелуе...

Лексион остановился. Он не стал приближаться дальше, а наоборот, отстранился. Убрал руку, крепко сжимавшую ее талию, и слегка отвернулся.

— Нам... пора возвращаться в свои покои.

Это заговорили остатки его благоразумия.

— Если мы останемся так и дальше... неизвестно, к чему это приведет… Вернее... неизвестно, что могу натворить я. Я провожу тебя до спальни.

Сказав это, Лексион поднялся с дивана. На секунду замешкавшись, он протянул Сериниэль руку.

— Хотя бы за руку... мне ведь можно тебя взять? Хотелось бы верить, что да. К тому же ты ведь сама недавно сказала, что я похож на пса.

— Ну...

— Если тебе так будет спокойнее... можешь считать меня псом. В конце концов, рядом с тобой я мало чем от него отличаюсь.

...Но ведь я говорила не про пса, а про щенка. Услышав это внезапно откровенное признание, густо покрасневшая Сериниэль не сдержала улыбки.

— Да, конечно.

Она поднялась следом за ним и вложила свою ладонь в его руку.

— Только мне ничуть не неловко держать вас за руку, и собакой я вас не считаю. Просто... я думаю, что могу позволить себе взять вас за руку. Как вы только что сами и сказали.

На этот раз Лексион тихо рассмеялся. Они крепко сплели пальцы. Так же плотно, как совсем недавно соприкасались их губы.

Рука Лексиона была теплой и надежной. Сериниэль изо всех сил старалась не подавать виду, но ничего не могла поделать с легкой дрожью в пальцах.

Казалось, ее сердце переместилось прямо в ладонь.

⚜ ⚜ ⚜

Она и сама не заметила, как уснула. 

Даже вернувшись в спальню и оказавшись в постели, она слышала оглушительный стук собственного сердца, который становился все громче.

Сериниэль впервые в жизни испытывала подобное чувство. Она любила Каллиана Хелкара, но даже рядом с ним никогда не ощущала такого трепета.

Так она и проворочалась в кровати полночи, пока сон наконец не сморил ее.

Когда Сериниэль открыла глаза, было уже утро. И встретил ее не Лексион и даже не Кина, а дворецкий Бейн.

— Вы проснулись, миледи? — с мягкой улыбкой спросил он, внося в комнату поднос с горячим чаем. — Выпейте для начала. Герцог Лексион передал, что вы, должно быть, поздно легли спать, и велел обязательно подать вам теплого чая, как только вы проснетесь.

Она ничего не ответила. Лишь щеки ее снова залились краской.

— Герцог отбыл в императорский дворец. Просил передать свои извинения за то, что не смог составить вам компанию за завтраком.

...Во дворец?

Сериниэль насторожилась. Словно предвидя такую реакцию, Бейн понизил голос и продолжил:

— Вчера погиб барон Хирингтон, миледи.

Значит, та кровь принадлежала барону, — мысленно заключила Сериниэль.

— Все кровные родственники барона в скором времени будут казнены. И… Поняв, что времени совсем не осталось, Веллес... либо немедленно поднимет мятеж, либо найдет предлог и на время покинет столицу.

Смерть барона Хирингтона была лишь началом. Веллес наверняка уже догадался, что надвигается кровавая буря. И что клинок направлен прямо на него.

— Именно поэтому герцог отправился во дворец. Чтобы доложить о вчерашнем... и обсудить дальнейшие действия. — Сериниэль задумчиво продолжала: — Возможно, он попросит передать ему командование армией... на случай непредвиденных обстоятельств...

— Его Светлость был совершенно прав.

— В чем?

— Он сказал, что вам достаточно услышать весть о смерти барона, чтобы все понять. Сказал, что вы очень умны и непременно обо всем догадаетесь.

«Непроходимая дура», «наивная девчонка, не способная ни на что без посторонней помощи». В отличие от Веллеса, Каллиана и Лерайе, Лексион всегда смотрел на нее иначе.

Бейн с теплотой смотрел на миледи, чьи губы тронула легкая улыбка. Однако продлилось это недолго.

— ...Бейн.

Лицо девушки внезапно посерьезнело, и она задала вопрос, которого дворецкий никак не ожидал.