Глава 39.0

Покинув особняк графа вместе с Лексионом, она села вслед за ним в карету. В ту самую невероятно огромную карету, которую она видела в прошлый раз. 

В просторном салоне воцарилось тяжелое молчание. Сериниэль молчала, отвернувшись к окну и безучастно глядя в пустоту. Лексион тоже молча наблюдал за ней. И вновь тишину первым нарушил он.

— ...Жалеете?

Услышав внезапный вопрос, она наконец посмотрела на него.

— У вас такое лицо, будто вы о чем-то жалеете.

— Нет, вовсе нет, — ответила Сериниэль, качнув головой.

— Просто...

— «Просто»?

— С одной стороны, я чувствую облегчение, а с другой — на душе как-то странно.

— Вот так, — тихо пробормотал он. — Если не жалеете, сейчас этого вполне достаточно.

Лексион понимал чувства Сериниэль. Хоть она и знала правду, раскрыть все вот так, на глазах у всех, было делом непростым. Наверняка она чувствовала тяжесть на сердце, так что в ее выражении лица не было ничего странного.

— Но куда мы сейчас едем?

— В смысле?

— Я о карете. Как бы то ни было, я больше не могу вернуться ни в дом виконта, ни к графу...

— Разве это не очевидно? — спросил Лексион с таким видом, будто она сказала какую-то глупость. — В поместье Розенвестеров. Я уже отправил людей в особняк виконта, так что ваша горничная к этому времени должна быть в моем поместье. Вместе с вещами, которые вы просили забрать.

— Но... мы ведь еще не обвенчались, и процедура развода не завершена… — Сериниэль не договорила. Она лишь бессильно и коротко усмехнулась. Какое теперь это имело значение? Завтра, едва взойдет солнце, слухи о ней разлетятся по всей империи Картея.

— Вы уже показали свои когти, и оставлять вас одну в доме виконта — безумие, — продолжал Лексион. — В доме графа, разумеется, тоже. Раньше они не знали, что вам все известно, но теперь знают. И разве я не говорил? Я ни за что не оставлю вас в опасности.

Если бы он так поступил, на этот раз Сериниэль точно бы погибла. Лексион не собирался просто стоять и смотреть на это.

— Вас наверняка беспокоит внимание людей, но об этом можете не переживать.

— ...Вы собираетесь снова кому-то угрожать? Каждому жителю империи?

— Если понадобится, я сделаю и это. Для меня в этом нет ничего сложного.

Пожалуй, так оно и было. Он казался человеком, вполне способным на подобное. Сериниэль серьезно кивнула.

— ...Это была ностальгическая шутка, — произнес Лексион с легким недоумением. — Раз вы принимаете мои слова за чистую монету, я начинаю догадываться, что вы обо мне думаете.

— Нет... я просто подумала, что, как вы и сказали, для вас это не составит большого труда.

— Ха. — Лексион усмехнулся. — В любом случае, я серьезно — не стоит беспокоиться о чужих словах. Основной удар в этом скандале придется на меня, а не на вас.

— Почему?

— Вы разве не помните, что я сказал?

— Что именно...

— Что я давно в вас влюблен.

[Я давно хранил чувства к миледи в своем сердце, но Сериниэль об этом даже не подозревала.]

Сериниэль замерла.

— И что я в одиночку лелеял эти чувства.

[Я страдал от неразделенной любви и просто признался в самый подходящий момент. Так что можете обсуждать меня сколько угодно.]

— Конечно, кто-то может задаться вопросом, что вы за женщина, раз в вас влюбился этот безумный убийца. Но уверяю вас, главным героем скандала стану я. Возможно, вы не знаете, но в светском обществе у меня весьма громкая слава. Хоть и дурная.

На этот раз было ясно, что он шутит. Сериниэль не выдержала и коротко рассмеялась над его нелепыми словами.

...Да. Наверное, именно поэтому. Он сказал все это... лишь для того, чтобы максимально защитить ее. Чтобы предотвратить дальнейшие слухи о ней самой.

— Я стану в их глазах подонком, который тайно крутился вокруг замужней женщины и сделал ей предложение, едва она начала бракоразводный процесс.

— Герцог Лексион...

— Но я привык к подобным сплетням, так что вам не о чем беспокоиться, — продолжал он. — К тому же звание подонка куда лучше, чем звание убийцы. Я должен поблагодарить вас за смену прозвища.

Как он может говорить такие вещи с совершенно невозмутимым лицом? Это тоже своего рода талант.

— Я прошу прощения за то, что совершил поступок, о котором мы не договаривались заранее. Но я не жалею. В конце концов, вряд ли представится случай лучше сегодняшнего.

— Вам не за что извиняться, — ответила Сериниэль, слегка склонив голову. — Это все равно должно было случиться. Просто все вскрылось немного раньше.

Не имело значения, узнали бы все об этом сегодня или через несколько дней. Возможно, сегодня и впрямь был самый подходящий момент, как и сказал Лексион.

— К тому же благодаря этому... я чувствую, что смогла нанести им ответный удар.

— Ответный удар?

— Да. — Сериниэль слабо улыбнулась. — Просто... ни Каллиан, ни Веллес, ни Лерайе даже представить себе не могли такого поворота. И если бы я затеяла все это одна, они бы нашли способ все замять. Особенно Веллес... Он, возможно, сделал бы вид, что помогает мне с разводом, но после попытался бы меня убить.

Не будет преувеличением сказать, что именно Лексион вырвал ее из когтей Веллеса. Поэтому она была ему искренне благодарна.

— Видели бы вы лицо графа. Как сильно оно исказилось.

Стоило Лексиону появиться, как Веллес помрачнел. Он всегда притворялся доброжелательным и носил маску безразличной улыбки. Как ни странно, глядя на его теперешний вид, Сериниэль почувствовала облегчение.

— Наверное, они все думали одинаково. Что эта глупая девчонка, которая сама ничего не умеет, как бы ни старалась, ничего не сможет изменить.

— ...Но я-то думаю иначе, — спокойно произнес Лексион. — В конце концов, разве не вы все это спланировали? Я лишь следовал вашим указаниям. Так что если вы чувствуете, что нанесли им удар, то это заслуга не моя, а исключительно ваших способностей. Хотя я не ожидал, что вы будете выражаться так резко.

— Герцог, вы всегда слишком высокого мнения обо мне.

— Неужели вы думаете, что будь я тем самым добрым и милым человеком, способным на пустую лесть, меня бы прозвали убийцей? Вы на удивление наивны в самых неожиданных вещах.

На этот раз Сериниэль снова рассмеялась. Лексион тоже. Ему показалось, что сегодня она очень часто улыбается. Причем именно рядом с ним. Может, потому, что напряжение спало? Или потому, что она дала волю чувствам, которые так долго сдерживала? Оттого, что ей стало легче? Какова бы ни была причина, это казалось ему совсем не важным.

— Я никогда не лгу. Поэтому еще раз обещаю: я раскрою правду о смерти графа и графини и верну вам титул графини Верделет.

— ...Благодарю вас, герцог.

— И еще...

Он хотел что-то добавить, но внезапно замялся. Какое-то время он хранил молчание. Сериниэль, недоумевая, широко раскрытыми глазами смотрела на него, гадая, что случилось. Лексион заговорил лишь спустя долгую паузу.

— Вам очень идет это платье.

Прежде чем Сериниэль успела что-то ответить, Лексион отвернулся к окну. Это было почти смешно: он с такой легкостью говорил куда более дерзкие вещи при всех, а сейчас выглядел почти смущенным.

Она была искренне рада, что он на нее не смотрит. Ведь если бы он не отвел взгляд, он бы сразу заметил, что она раскраснелась гораздо сильнее обычного.

В карете снова воцарилась тишина. Она без устали мчалась вперед, пока они наконец благополучно не прибыли в поместье герцога Розенвестера.