Глава 33.0

— Каллиан.

От тихого голоса Сериниэль он невольно вздрогнул. Он замер и посмотрел на нее с выражением глубочайшей скорби, словно приговоренный к смерти, ожидающий последнего слова палача.

— Ты любишь меня?

— Что?

— Любил ли ты меня когда-нибудь?

Каллиан не мог понять, к чему этот внезапный вопрос. Но в одном он был уверен: эта непроходимая дурища снова попадется на его удочку, стоит ему подыграть и подтвердить ее ожидания.

— Разумеется, — ответил он голосом, в который постарался вложить всю доступную ему искренность. — Мои чувства всегда были настоящими, и сейчас ничего не изменилось. Все по-прежнему.

Сериниэль ничего не ответила. Она очень тихо и пристально смотрела на него.

— Я люблю тебя.

Ответ, который она ожидала услышать. Ответ, в котором не было ни капли правды.

...Если бы ты хоть сейчас перестал лгать. Если бы ты набрался смелости сказать все как есть и хотя бы притворился, что молишь о прощении... стало бы мне легче? Стала бы я ненавидеть тебя чуть меньше?

Но Сериниэль знала: Каллиан не тот человек, который способен на подобное. И даже если бы он вдруг сознался во всем и пал на колени, вернуть прошлое было невозможно.

Было уже слишком поздно.

Возможно, я просто хотела еще раз услышать эту ложь о любви... Чтобы окончательно сжечь все мосты в своем сердце, — подумала она про себя.

— Я знаю, как много мне не хватало по сравнению с тобой... и я старался изо всех сил, — продолжал он, чувствуя, что она «смягчается». — Я хотел, чтобы твой дядя и все вокруг признали меня. Хотел стоять рядом с тобой с гордо поднятой головой, быть достойным тебя. Прости, что в последнее время я был к тебе холоден. Обстоятельства давили на меня... Я старался как мог, но, видимо, этого было недостаточно.

— Да... видимо, так.

— Этот скандал — чья-то грязная, злонамеренная сплетня. К тому же, Лерайе... ну это же смешно! Это просто нелепо, — Каллиан изобразил крайнее возмущение. — Тот ребенок, которого ты видела — всего лишь сирота, которому Лерайе помогает, как ты сама и предполагала. Я не хочу, чтобы из-за этой чепухи наши отношения — отношения нас троих — хоть как-то испортились.

Лерайе, если бы ты только знала... Насколько труслив и жалок этот человек по имени Каллиан Хелкар, — мелькнуло в мыслях Сериниэль.

— Сери... я все тот же. Мое сердце не изменилось. Прошу, поверь мне, — взмолился он. — Я буду доказывать это снова и снова. Вот увидишь, эти слухи скоро утихнут. Сейчас, когда работы на руднике приостановлены... я никуда не уйду и буду всегда рядом с тобой. Скоро твой день рождения... Точно! Как насчет того, чтобы провести его на нашей вилле?

В отличие от Лерайе, Сериниэль почти не бывала там и не имела возможности насладиться этим местом. Каллиан вспомнил, что она недавно сама упоминала виллу, и решил, что если он сейчас предложит это, она наверняка обрадуется.

— Я сам все подготовлю, и на этой вилле мы...

— Нет, Каллиан, — прервала его Сериниэль. Ее ответ разошелся с его расчетами. — Я хочу устроить бал.

— ...Бал? — лицо Каллиана вытянулось от удивления. Сериниэль никогда не любила шумные сборища и толпы людей. С самого детства из-за слабого здоровья она почти не посещала светские приемы.

— Ты ведь сам только что сказал? Что будешь доказывать свою верность и что слухи скоро исчезнут. Раз так, бал — лучшее место.

— Это... так.

— Там будет много людей. Учитывая то, что сейчас обсуждают в обществе, их придет даже больше, чем обычно. Это идеальный шанс расставить все точки над «и» на глазах у всех. И я хочу, чтобы Лерайе обязательно была там. Я попрошу Кину передать ей личное приглашение.

Каллиан лихорадочно соображал. В его голове шел быстрый подсчет рисков и выгод. В конечном счете, это было не так уж плохо: если они покажут всем идиллическую картину счастливого брака, сплетни действительно могут поутихнуть.

— Если ты этого хочешь... я только за, — ответил он, вновь оправдывая ожидания Сериниэль. — Давно пора было выйти в свет. Давай так и сделаем.

— Да, Каллиан.

— Но... обязательно ли звать Лерайе?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну, для нее это может быть... в тягость. К тому же, я боюсь, что ее присутствие может спровоцировать новые пересуды. Она все-таки простолюдинка...

Лжец. Ты просто боишься, что Лерайе может что-то выкинуть из ревности. Сериниэль едва заметно улыбнулась.

— Лерайе поймет. Она не из тех, кто пугается подобных вещей, разве не так?

Каллиану ничего не оставалось, кроме как кивнуть. У него не было достойного предлога, чтобы отказать ей дальше.

— Я сама займусь подготовкой. Спасибо, что понял меня, Каллиан.

Сериниэль улыбнулась ему — той самой мягкой улыбкой, которой всегда его одаривала, но Каллиану вдруг стало не по себе. Глубоко внутри шевельнулось жуткое предчувствие, причину которого он никак не мог осознать.

⚜ ⚜ ⚜

Лексион оказался прав. На приглашения Сериниэль никто не ответил отказом. Напротив, почта была завалена письмами с подтверждениями, а некоторые даже вежливо осведомлялись, можно ли привести с собой знакомых. Сериниэль, разумеется, отвечала согласием.

Место проведения бала стало для всех полной неожиданностью. Это был не особняк Хелкаров и не загородная вилла Каллиана...

Бал должен был состояться в поместье графа Верделета.

Сериниэль заранее отправила человека к дяде, чтобы спросить разрешения и пригласить его самого. Веллес прислал лаконичный ответ: он не возражает и будет присутствовать.

Начались дни, полные суеты и бесконечных приготовлений. Пророчество Лексиона о том, что это будет «по-настоящему грандиозное торжество», начинало сбываться.

Герцог прислал Сериниэль внушительную сумму денег с коротким наказом: подготовить все по высшему разряду, не скупясь на расходы. Отдельно он подчеркнул, что она должна с особой тщательностью подойти к выбору платья и украшений.

Сериниэль была тронута его заботой, но тратить такие средства на себя ей было не по себе. Она усердно работала над организацией приема для гостей, но на собственном наряде решила сэкономить. Ей казалось неправильным принимать столь щедрые дары, пока их отношения оставались неопределенными.

Однако все ее попытки проявить скромность пошли прахом.

— Госпожа, только посмотрите! — воскликнула Кина за день до бала.

Втайне от Каллиана в комнату Сериниэль доставили подарок. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: платье, туфли и украшения стоили дороже всего, что она когда-либо надевала в своей жизни.

Как он умудряется так точно угадывать мои мысли? — со вздохом подумала она, разворачивая короткую записку, приложенную к коробкам.

«Я выбрал все сам, так что обязательно надень. Тебе это будет к лицу».

И снова Лексион не ошибся.

— Вы прекраснее всех, кого я когда-либо видела! — восхищенно выдохнула Кина, когда примерка была закончена.

Платье нежного, едва уловимого лилового оттенка облегало фигуру Сериниэль, словно вторая кожа. Глубокий вырез открывал шею и плечи, которые теперь украшали изящное ожерелье и серьги, усыпанные мелкими сверкающими камнями. Зеркало подтверждало слова горничной: она выглядела ослепительно.

— Удивительно... Как оно могло подойти так идеально, до последнего миллиметра? — пробормотала Кина себе под нос.

Сериниэль почувствовала, как к щекам приливает жар, и поспешно отвернулась.

Все это время Лерайе вела себя подозрительно тихо. Она не появлялась в особняке виконта и не присылала писем, как раньше.

Каллиан же, напротив, постоянно крутился рядом, заглядывая жене в глаза. Он стал невыносимо навязчивым, липким, словно мокрый осенний лист, от которого невозможно избавиться. Это было жалко и смешно одновременно. Сериниэль приходилось прилагать титанические усилия, чтобы ее не стошнило каждый раз, когда этот человек пытался изобразить нежность.

Впрочем, она знала: этой комедии осталось недолго.

И вот, наконец, настал день рождения Сериниэль. День грандиозного бала.