Глава 62.0

— Герцог Лексион. — Голос Сериниэль, стоящей перед закрытой дверью ванной, едва заметно дрогнул. — Можно мне... войти?

Прошло немало времени, прежде чем она задала вопрос, но ответа так и не последовало.

Может, он меня не услышал? Или просто не хочет меня видеть? Вдруг это из-за того, что я невольно посмотрела на него с таким потрясением?

Прогнав эти тягостные мысли, она вновь набралась смелости.

— Герцог Лексион, простите, я все же войду.

Выждав мгновение, она медленно отворила дверь. Первое, что она увидела — густой пар. Сериниэль невольно прищурилась и огляделась. Она была здесь впервые, и в тумане было трудно разобрать, где именно находится Лексион.

— Я... здесь, — наконец раздался его тихий, глухой голос. — Не подходи ближе. Я уже говорил: я сейчас не в том виде, чтобы показываться на глаза.

В нескольких шагах впереди, за пеленой пара, виднелся силуэт. Должно быть, это был он. Но Сериниэль не послушалась. Не проронив ни слова, она без малейших колебаний зашагала вперед. Прямо к нему.

И тогда… Перед ней предстал Лексион, сидящий в ванне, наполненной багровой водой.

Когда она подошла вплотную, в нос ударил резкий запах крови. Должно быть, это была та самая кровь, которой совсем недавно были залиты его лицо и тело. 

Почувствовав на себе взгляд подошедшей Сериниэль, Лексион невольно отвел глаза. Он уставился на колышущуюся горячую воду, ставшую ярко-красной. Он так не хотел этого показывать. Всего этого… Лексион низко опустил голову.

Сериниэль, как и он, молчала. Она просто стояла и тихо, очень тихо смотрела на него.

...Чья это кровь? Кого-то из аристократов, примкнувших к Веллесу? Или его приспешников?

Она не знала ответа, но в одном была уверена точно. Эту кровь он пролил, защищая ее. И потому… Разве могла она сказать ему хоть одно злое слово? Этому измученному человеку. Человеку, перед которым она чувствовала такую вину.

Но почему он сидит в таком виде?

В глазах Сериниэль Лексион сейчас походил на ребенка, совершившего тяжкий проступок. Ребенка, который боится, что его отругают или возненавидят...

— Герцог Лексион, — тихо произнесла Сериниэль. — ...Вы в порядке?

Совсем не ожидая такого вопроса, он невольно вскинул голову и посмотрел на нее. Сбежав в ванную, он только и думал о том, какое лицо было у Сериниэль. Лицо, искаженное ужасом? Отвращением? Страхом? Но он ошибался. Ее изумрудные глаза, в которых отражался он сам, ничуть не изменились. Они были такими же теплыми, нежными и добрыми, как и всегда.

Лексион на мгновение замер. Он даже представить себе не мог такого.

— Герцог, я спросила, не ранены ли вы.

— ...Нет, — едва слышно ответил он. — Это не моя кровь. Я же говорил... я не проигрываю в таких схватках...

— Тогда что это? — Сериниэль медленно опустилась на колени. Она осторожно взяла его руку, лежавшую на краю ванны.

Лексион вздрогнул, но не оттолкнул ее.

— Вы ранены.

Взгляд ее был прикован к длинному следу от ногтей, на котором до сих пор проступали капли крови.

— Если это не рана, то что же тогда? Или для вашей светлости подобные увечья и за раны-то не считаются?

Лексион промолчал, и по его молчанию она поняла, что угадала. С ее губ невольно сорвался тихий вздох. Она перебралась поближе к его изголовью.

— Сериниэль?

— Если в рану попадет вода, она может воспалиться. Я могу хотя бы помочь вам вымыть голову... Позвольте мне.

Лексион выглядел совершенно растерянным. Он несколько раз повторил, что в этом нет нужды, что он справится сам и ей не стоит беспокоиться. Но девушка и ухом не повела.

— Посидите спокойно. Если будете двигаться, вода может попасть в глаза.

Она медленно, очень нежно коснулась его волос. Было видно, как с намокших прядей стекает подкрашенная кровью вода… Но ей было все равно.

Пока она смачивала и промывала его волосы, Лексион не произнес ни слова. А может, просто не мог. Он совершенно не понимал, что происходит, и не мог поверить в доброту, которую проявляла к нему Сериниэль.

— Знаете... — тихо заговорила она, не прерывая своего занятия. — Я просто испугалась. В моих чувствах не было ничего другого.

Было бы ложью сказать, что ей не было неловко находиться здесь, рядом с обнаженным мужчиной. Но если бы она промолчала и ушла после того, как увидела его, залитого кровью… Кажется, она знала, о чем бы он думал, оставшись один.

[Я не хотел показываться тебе в таком виде. Между тем, чтобы слышать слухи, и тем, чтобы увидеть все своими глазами — огромная пропасть.]

Ведь когда-то он уже говорил нечто подобное.

— Вы рассердились... и поэтому даже не ответили на мою просьбу войти?

— Нет, — шепотом отозвался он. — Я просто подумал, что мне послышалось. Я и помыслить не мог, что ты придешь.

— Герцог, вы говорите это каждый раз, когда я прихожу к вам сама. Когда я заглянула к вам в кабинет, вы спросили то же самое — что случилось. Сегодня все так же. Вы ведете себя так, словно... словно я ни за что не приду к вам первой...

Лексион не знал, что ответить. Потому что он действительно так думал. И для него это было чем-то само собой разумеющимся.

— ...Я был уверен, что увижу одно из трех, — заговорил он сорванным голосом. — Либо твое лицо исказится от ужаса, либо ты посмотришь на меня с отвращением, либо просто до смерти перепугаешься. Потому что все, кто видел меня таким, реагировали именно так.

Это правило никогда не давало осечек. Всего три типа реакции. Так было всегда. И поэтому ему было страшно. Он так не хотел, чтобы и Сериниэль смотрела на него так же, как остальные… Именно этого он хотел избежать больше всего на свете, а потому искренне желал, чтобы она легла спать пораньше.

— Но это реакция других людей. Разве не вы сами говорили мне тогда? Что вам плевать, как смотрят на вас другие. И что вас беспокоило лишь то, не подумаю ли я, что вы... ведете себя неподобающе, когда играете с детьми.

Да, в тот день, когда они возвращались из храма, Лексион сказал именно это. Тогда он покраснел и отвел взгляд.

— А еще... вы просили меня смотреть на того герцога, который стоит перед моими глазами. Я не такая, как те люди. Я вижу лишь того герцога, которого знаю и которого вижу сама. Вот и все.

Договорив, Сериниэль подумала про себя: разве я могу питать отвращение к человеку, который ради меня весь покрылся кровью? Разве могу я его бояться? Разве это... было бы правильно? Нет, конечно, нет.

— И я ничуть не лучше вас, — с легкой усмешкой добавила она. — Окружающие смотрят на меня не лучше, чем на вас, герцог.

— Почему? — переспросил Лексион уже другим тоном.

— А разве нет? Мой путь отличается от вашего, но я тоже натерпелась всякого. Кто-то может сказать, что Веллес, Каллиан и Лерайе так обращались со мной... потому что я была непроходимой дурой.

На эти полные самоиронии слова последовал на редкость твердый ответ.

— Это неправда. Ни капли не правда.

Куда-то исчез образ провинившегося ребенка — Лексион вновь стал самим собой. С тем самым выражением лица… Словно он готов преследовать до самого края ада и убить любого, кто посмеет пойти против его слов. Точно так же он смотрел на Веллеса и Каллиана.

Глядя на него, Сериниэль почувствовала, как ее щеки слегка розовеют. Его искренние чувства были видны ей как на ладони. И она была ему за них безмерно благодарна.

— Спасибо. За то, что всегда говорите мне это.

— Потому что это истина.

— Но и я говорю то же самое. Вы вовсе не омерзительны и не страшны, герцог. Ни капли. — Как и Лексион мгновением ранее, Сериниэль произнесла это с твердой уверенностью. — Поэтому, пожалуйста, больше не раньте себя, герцог Лексион.

Наконец она произнесла то, что действительно было у нее на сердце.

— Сейчас единственное, что заставляет меня бояться... это только это.

В тот же миг зрачки Лексиона дрогнули. Его черные как ночь глаза встретились с мягким сиянием ее изумрудных глаз… И в затуманенной паром ванной повисла напряженная тишина.