Глава 53.0

Когда они покинули приют, закат уже медленно догорал.

— Заходите к нам в любое время. Впрочем, даже если я это скажу, вы все равно будете приходить только в приют.

На слова Джоана, который провожал их с улыбкой, Лексион ничего не ответил. Лишь выражение его лица выдавало немой вопрос: зачем говорить то, что и так понятно?

Они вместе сели в карету. Пришло время возвращаться в герцогский замок. Лексион, едва помещаясь в тесном пространстве кареты, с самого начала пути смотрел только в одну сторону — на Сериниэль.

[Могу я встретиться с ним?]

Если бы не ее просьба, он сегодня ни за что бы не пришел в храм. Ведь, как уже не раз говорил Джоан, герцог не был верующим человеком.

Лексион не стал расспрашивать, зачем ей понадобилось видеть жреца. Он лишь смутно догадывался о причинах. Людям свойственно искать утешения в религии, когда на их долю выпадают тяжкие испытания. А то, через что прошла Сериниэль, было способно заставить уверовать даже самого закоренелого атеиста. Именно поэтому он и привез ее в храм, однако…

Казалось, состояние Сериниэль после визита стало даже хуже, чем было до него.

Лексион молча смотрел на нее, и в его черных глазах отражалось ее задумчивое лицо. С тех пор как они вышли из храма, она не менялась в лице — было видно, что она погружена в какие-то глубокие, серьезные раздумья.

…Она не хочет рассказывать мне об этом, потому что все еще не доверяет?

В итоге он так ни о чем и не спросил, давая девушке возможность побыть наедине со своими мыслями. Он просто тихо сидел рядом, глядя на ее профиль.

⚜ ⚜ ⚜

После возвращения в поместье тоже не произошло ничего особенного. Сериниэль все еще витала где-то в облаках, но она поужинала вместе с Лексионом и провела вечер как обычно. Однако и пока она принимала теплую ванну, и пока шла к своей спальне, к которой уже начала привыкать…

В голове у нее царил полный беспорядок.

[Разве я не говорил, что это было желание, загаданное лишь раз в жизни — с такой пронзительной и отчаянной тоской, которую невозможно проигнорировать? Наверное, кто-то настолько сильно дорожил вами, что это стало возможным.]

Голос Джоана, произносившего это с мягкой улыбкой, до сих пор гулким эхом отдавался у нее в ушах.

А еще… Тот внимательный взгляд черных глаз, который она чувствовала на себе в карете.

[Если захотите узнать больше — спросите его сами. Я все же дорожу своей жизнью.]

Прокручивая в голове слова жреца, Сериниэль шла по коридору, пока внезапно не остановилась.

…Интересно, герцог уже спит?

Она невольно посмотрела в сторону второго этажа. С тех пор как Лексион уступил спальню ей, он перебрался туда. Но сверху не доносилось ни звука. Сериниэль инстинктивно взглянула в дальний конец коридора. Там, сквозь щель под закрытой дверью, пробивался тонкий лучик света.

…Кажется, там находится кабинет.

Некоторое время она молча смотрела в темный коридор, а затем медленно двинулась вперед. Подойдя к кабинету, она осторожно постучала и едва слышно позвала его.

— Герцог Лексион. Вы там? Можно мне… войти?

Вскоре дверь бесшумно открылась. На пороге стоял Лексион, небрежно набросив на плечи халат. Он был сбит с толку ее внезапным приходом и даже немного удивлен. И неудивительно — Сериниэль впервые сама пришла к нему в такой час.

— Что-то случилось?

Он словно заранее решил, что она не станет искать встречи с ним, если не произойдет ничего серьезного.

— Нет, просто…

— «Просто»?..

— Я хотела немного поговорить. Нельзя?

Лексион смотрел на нее с каким-то ошеломленным выражением лица. Но вскоре он пришел в себя и, кивнув, ответил:

— Входи.

— Спасибо.

Она прошла в кабинет вслед за ним.

Комната была огромной. На выкрашенных в черный цвет стеллажах стояло множество книг по военному искусству, а в углу были выставлены несколько искусно сработанных мечей. А на большом столе у окна…

Стоило ей бросить взгляд на стол, как Лексион стремительно подошел к нему и с негромким стуком захлопнул небольшую шкатулку.

…Ей показалось, что она успела заметить внутри что-то блестящее.

— Если бы я знал, что ты придешь, я бы закрыл окно.

Стоя спиной к ней, он потянулся к настежь открытому окну. Он сам любил вдыхать ночной воздух, но боялся, что Сериниэль замерзнет.

— Ой, нет, все в порядке. Мне нравится ночной воздух. Так что не беспокойтесь об этом. Можно мне сесть здесь?

Получив разрешение, она опустилась на кожаный диван, и Лексион сел напротив нее. Между ними воцарилось молчание. Она никак не решалась начать, лишь пристально смотрела на него.

Лексион заговорил первым.

— Наконец-то ты на меня смотришь. А я уже начал беспокоиться — вдруг ты наслушалась сплетен от Джоана и разочаровалась во мне.

На эту шутку девушка ответила слабой улыбкой. А затем, встретившись с ним взглядом, произнесла:

— Я благодарна вам за то, что вы сегодня отвезли меня в храм. Я слышала, что вы не очень-то любите там бывать. Значит, вы пошли на это ради меня.

— Это было не так уж трудно, — пробормотал Лексион. — Так что, если захочешь пойти снова, просто скажи. Мне все равно.

— Я была немного удивлена.

— Почему?

— Не думала, что вы так хорошо умеете ладить с детьми.

Лексион на мгновение замер.

— Но почему вы так смутились? На вас было очень приятно смотреть.

— Я вовсе не смущался.

Ложь. Это была очевидная ложь, понятная любому. Сериниэль до сих пор помнила, как покраснели тогда его уши, и от этого воспоминания на губах снова заиграла улыбка.

— Девочка, которой вы читали сказку, на прощание сказала мне кое-что. Что она хотела бы, чтобы люди знали, какой вы на самом деле добрый. И я подумала о том же.

Это было искренне. Пусть даже мнение окружающих осталось бы таким, как описывал Джоан, но все же.

— Мне совершенно плевать, что обо мне думают другие, — спокойно ответил он. — Я лишь переживал, что ты сочтешь мое поведение неуместным. Что это мне не идет.

…Так вот в чем дело. Поэтому он тогда так старательно отводил взгляд?

— Тогда все еще лучше.

— …Что?

— Ведь я и так знала, что вы, герцог Лексион, добрый человек. Так что это вовсе не было «неуместным». Сегодня я просто узнала вас с новой стороны. Вы оказались еще добрее, чем я предполагала.

Лексион совершенно не знал, как на это реагировать. И это неудивительно. Наверное, никто и никогда не говорил ему таких слов.

Сериниэль долго и молча смотрела на него, а затем медленно, очень медленно заговорила:

— Вы сказали, что не верите в Бога, но… если бы вам предложили исполнить одно желание, что бы вы загадали?

— «Желание»?

— Да. Победа в войне, возвращение живым… Исполнение чего угодно.

Он какое-то время молчал, словно погрузившись в свои мысли, а затем…

— Я никогда не верил в Бога и никогда не хотел на него полагаться. И впредь не стану, — ответил он низким голосом. — Но если Бог действительно существует, ему стоило бы проявить ко мне милосердие. Ведь до сих пор он не сделал для меня ровным счетом ничего.

…Те же самые слова, что я слышала во сне.

— Поэтому вместо того, чтобы молить о собственной жизни, я бы… Я бы попросил его исполнить желание человека, который до самого конца останется моей вечной привязанностью. Чтобы, если кто-то спросит этого человека: «Счастлив ли ты?»…

[Ты счастлива?]

— Он мог бы с уверенностью ответить «да». Чтобы он прожил жизнь, полную счастья. Даже если эта жизнь никак не будет связана со мной.

[Ты счастлива, Сериниэль Верделет?]

— Вот и все.

В итоге Лексион загадал бы то же самое. И этим «кем-то» была…

— Недавно верховный жрец сказал мне, что на поле боя вы бесчисленное количество раз были на волосок от смерти.

— На войне по-другому не бывает.

— Еще он сказал, что даже истекая кровью и находясь в беспамятстве, вы повторяли одно и то же. Одно имя.

На мгновение зрачки его дрогнули. Он замер, глядя на Сериниэль.

А она, не отрывая взгляда от его черных глаз, спросила:

— Это было мое имя? Тот человек, который до самого конца останется вашей вечной привязанностью… это действительно я?