Глава 61.0

— [Я могу задержаться. Нет, скорее всего, я задержусь.]

Это было под вечер. Лексион сказал ей, что ему нужно отлучиться по делам.

— [Возле особняка Розенвестеров всегда стоит стража, так что тебе совершенно не о чем беспокоиться. Пожалуйста, ни о чем не тревожься.]

Он и впрямь ничего не понимал. Сериниэль беспокоилась вовсе не о собственной безопасности. Но не успела она и слова вымолвить, как он поспешно добавил:

— [Я бы хотел, чтобы ты легла спать пораньше.]

— [Что?..]

— [Просто... мне бы этого хотелось.]

Ей хотелось спросить о причине, но почему-то она не смогла. Его улыбка, обращенная к ней, на этот раз... казалась какой-то печальной.

Это было странно. С тех пор как Лексион ушел, она не находила себе места.

Кина и Бейн тоже это заметили.

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, мисс. Его Светлость ведь и сам так сказал, — подбадривал ее Бейн.

— Верно. В целом мире нет человека, способного навредить герцогу Лексиону. Так что не переживайте так... Выпейте чашку теплого чая. Ему бы не понравилось, если бы он увидел, как вы изводите себя, — вторила ему Кина.

Но сколько бы она ни слышала эти слова, ничего не менялось.

Время шло. Солнце вместе с багряным закатом окончательно скрылось за горизонтом, и наступила черная, как глаза Лексиона, ночь. Взошла луна, но… Он так и не вернулся.

Отпустив Бейна и Кину, Сериниэль решила ждать в одиночестве. Лексион просил ее лечь спать, но она не могла. Ей нужно было своими глазами увидеть, что он вернулся целым и невредимым... только тогда она смогла бы успокоиться.

Но и сама Сериниэль...

— Лекси...

Она и представить не могла, что он вернется в таком виде. Она так и не смогла договорить его имя. Ей оставалось лишь в оцепенении смотреть на него.

Лексион, чьи лицо и тело были залиты алой кровью... казался совсем другим человеком.

Совсем незнакомым.

[Говорят, в этот раз было много пленных, и он убил их всех. Даже солдаты, следующие за герцогом, были в ужасе.]

[Ну, раз он такой человек, неудивительно, что его прозвали кровожадным убийцей. Видимо, он вошел во вкус. Как мерзко. Думаю, все потому, что он сын любовницы.]

[Откуда взяться состраданию у чудовища, одержимого убийствами.]

Слова, которые она когда-то слышала, внезапно пронеслись в ее голове.

Сериниэль не могла вымолвить ни слова, глядя на Лексиона. Он тоже молчал. Словно забыв, как дышать, он смотрел на нее, источая запах крови. Его взгляд казался каким-то надломленным.

Между ними воцарилось молчание, тяжелое, словно свинец.

— Иди спать, Сериниэль. — Лексион заговорил первым. — То, что ты сейчас видела... забудь. Это не то зрелище... которое стоит видеть такой, как ты.

Сказав это, он ушел, не оборачиваясь. Не осталось ни его обычной слабой улыбки, ни шутливых слов, ни теплого голоса... Ничего этого она больше не увидела и не услышала.

Оставшись одна посреди темного коридора, Сериниэль не могла пошевелиться, словно пригвожденная к месту, несмотря на его полные мольбы слова. В ее полных смятения изумрудных глазах отражалась лишь его широкая спина. Лексион, пропитанный кровью, со скрипом поднимался по лестнице, пока его силуэт не исчез, поглощенный непроглядной тьмой второго этажа.

⚜ ⚜ ⚜

Особняк герцогов Розенвестеров был весьма внушительным даже по меркам знатных семей. На первом этаже располагалось множество комнат, включая спальни и кабинет, а также роскошная просторная ванная. Второй этаж был таким же. Конечно, он не был столь огромен, как первый, но лишь в сравнении с ним. Для обычной жизни места здесь было более чем достаточно. И сейчас герцог находился в ванной на втором этаже.

Втиснувшись в ванну, наполненную горячей водой, Лексион с изможденным видом откинул голову назад. Вскоре он закрыл лицо ладонью, на которой все еще виднелись глубокие следы от ногтей.

Он замер, не убирая руки. Он вспоминал лицо Сериниэль, смотревшей на него мгновение назад.

...О чем она подумала, увидев меня в таком виде? Что я страшен? Что я омерзителен? Что все эти слухи оказались правдой?

Не пожалела ли она? О том, что приняла помощь от такого человека?

Возможно, так оно и было. И, возможно, он больше никогда не увидит улыбку на ее лице. Сериниэль наверняка знала обо всех этих слухах, но между тем, чтобы слышать их, и тем, чтобы увидеть все своими глазами, была огромная пропасть. Лексион это понимал. Поэтому ему было страшно.

Нелепый страх. Ведь он сотни раз бывал на полях сражений, где свистели стрелы и звенели мечи...

Он до боли закусил пересохшие губы. Его лицо, скрытое под ладонью, на которой еще оставались следы крови, исказилось в мучительной гримасе.

Какое же выражение... было у нее на лице?

Странно. Он ведь смотрел на Сериниэль. Он даже велел ей уйти, когда она стояла перед ним, не в силах вымолвить ни слова, — и при этом он не мог вспомнить, как она выглядела.

Может, ее лицо тоже исказилось? Как мое сейчас. Или на нем читалось отвращение, как когда-то у людей из дома Розенвестер?

А если нет...

[Чу... чудовище...]

...Может, на ее лице был тот же ужас, что и у несчастной баронессы?

Мертвенно-бледное, скованное страхом. Лицо, полное ужаса. Выражение, которое он знал слишком хорошо и которое видел слишком часто.

Наверное, так и было.

Единственной его раной были царапины от ногтей барона Хирингтона. И это была не такая уж серьезная рана. Он получал бесчисленное множество ранений куда тяжелее этого...

Он и впрямь не понимал. Почему же так ноет в груди?

— Нет... — Спустя долгое время он заговорил сам с собой сорванным голосом. — Иного пути не было...

Да. Так оно и было. У него не было выбора. И подобные вещи будут происходить и впредь. До тех пор, пока он полностью не истребит Веллеса и его приспешников, убрав их с пути Сериниэль. До тех пор, пока она не окажется в полной безопасности.

Но Лексион понимал и другое. Даже если она, увидев его в таком виде, станет смотреть на него иначе — это тоже будет неизбежно. Он не сможет ее винить. Он должен был довольствоваться малым. Тем, что Сериниэль в безопасности.

Да. Это ведь самое главное. Это всегда должно быть на первом месте.

Несмотря на эти мысли, лицо Лексиона, скрытое под рукой, все еще было искажено болью.

А затем… Спустя какое-то время за закрытой дверью ванной послышалось чье-то осторожное присутствие.

Похоже на шаги… Может, показалось?

Ведь сюда никто не должен был приходить. Он велел Бейну и Кине подниматься только тогда, когда их позовут. К тому же в особняке сейчас бодрствовала лишь одна душа. Сериниэль.

А значит… Этого не может быть...

Но голос Сериниэль, прозвучавший следом, доказал, что он ошибался.

— Герцог Лексион. Можно мне войти?

Только тогда Лексион убрал руку от лица и с недоверием посмотрел на закрытую дверь.