Глава 31.0

Лексион привел Сериниэль в небольшую чайную неподалеку от лавки Пола.

Они сидели друг напротив друга. Она неловко вертела в руках чашку. Ей было не по себе: хоть герцог и был в курсе всего происходящего, она чувствовала себя так, будто он только что стал свидетелем ее позора.

— Простите, что вам пришлось увидеть столь неприглядную сцену, — тихо произнесла она.

— «Неприглядную»? — Лексион слегка склонил голову набок.

— В этом не было ничего приятного. Тем более я совсем не хотела, чтобы вы это видели.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Что?

— Почему ты считаешь это своим позором, если виноваты они? — В его голосе не было ни тени притворства. Лексион смотрел на нее с таким искренним недоумением, что Сериниэль поняла: он действительно так считает.

— Жалкое зрелище, — усмехнулся он. — Я и раньше знал, что этот человек не блещет умом, но не думал, что он настолько труслив.

Это и впрямь было нелепо. То, как Каллиан столкнул их всех вместе — жену, любовницу и собственного ребенка — само по себе было верхом абсурда, но его попытка до последнего прикидываться, что он не знает мальчика, и вовсе вызывала оторопь. А когда Сериниэль вспомнила, как он пытался силой увести ее прочь, ей захотелось влепить ему пощечину. Видимо, именно поэтому она и не сдержалась.

— Вы наблюдали за нами с самого начала? — Сериниэль горько улыбнулась.

— Я не следил за тобой. Просто возвращался из банка.

Она удивленно приподняла брови.

— Проверял хранилище. Раз уж императорский дворец взял финансовые потоки под контроль, я решил напомнить банкирам о необходимости вести дела честно.

— Видимо, мы разминулись. Я тоже была в банке.

— Из-за камня Веллеса? — Лексион спросил это так, будто ответ был очевиден. Сериниэль кивнула.

— Только полный идиот доверит такую вещь банку. Скорее всего, он припрятал его там, где никто не догадается искать.

— Наверное, вы правы.

— Я продолжаю поиски, так что не изводи себя лишний раз. — Лексион замолчал, внимательно изучая ее лицо. — Ты... в порядке?

Вместо ответа она бессильно улыбнулась и опустила голову.

— Слишком поздно спрашивать об этом. Особенно теперь. Не думала, что они осмелятся на такое средь бела дня. Я знала, что он снял им жилье поблизости, но... я оказалась слишком наивной.

— Та женщина с ребенком — это и есть Лерайе?

— Да.

Лексион едва заметно нахмурился. Он впервые видел ее. Какой же должна быть женщина, ради которой Каллиан рискнул всем, предав Сериниэль?

— Совершенно обычная, — подытожил он.

Лерайе и впрямь выглядела заурядно. Ничего выдающегося, ничего отталкивающего. Но кое-что его зацепило. Ее взгляд. Для Лексиона, прошедшего через горнило войны, этот взгляд был слишком знаком. Он видел его почти каждый день. Взгляд, полный неприкрытой жажды крови.

— Лерайе всегда страдала от того, что мы разного происхождения. Еще с детства, — продолжила Сериниэль. — А я каждый раз твердила ей, что это не имеет значения. Что мы друзья. Но...

— Но?

— Только что я поняла, что мои слова, возможно, были высшей формой лицемерия.

Как бы красиво она ни упаковывала свои чувства в прошлом, Сериниэль осознавала: сегодня она била по самому больному, выбирая самые жестокие слова.

— И от этого немного горько.

— Но первой начала лгать именно она, — отрезал Лексион. — Тот, кто решился на обман, должен быть готов к последствиям. Ты лишь дала достойный отпор. Разве можно винить человека в том, что он защищается от нападения? Напротив, молча сносить удары было бы верхом глупости.

Удивительно, но после его слов на сердце у Сериниэль стало немного легче. Наверное, он был прав. Если бы Лерайе не предала ее первой, Сериниэль никогда не стала бы причинять ей боль. Лицо девушки, когда она снова подняла взгляд на Лексиона, стало чуть светлее.

— К тому же, Каллиан совершил невероятную глупость, — продолжил он. — Выйти на улицу с ребенком... Он будто специально напрашивается на скандал.

Даже если на той улочке было мало людей, это было безумием. Конечно, Каллиан рассчитывал, что сможет все отрицать, но для Лексиона эта оплошность стала отличным шансом.

— Скоро поползут слухи. Грязные, интригующие — именно такие, какие так любит высший свет. — он хищно улыбнулся. — Чем планируешь заняться на следующей неделе?

— Не знаю... Раз добыча в шахтах приостановлена, мне придется проводить в особняке с Каллианом гораздо больше времени. Поэтому...

— Я спрашивал о твоем дне рождения.

Сериниэль замерла. Она совсем забыла. В круговороте последних событий ей было не до праздников.

— Раньше... мы обычно ужинали втроем: я, Каллиан и Лерайе.

Это была традиция. Скромный ужин, торт, тихий домашний праздник. На фоне пышных балов других аристократов это выглядело жалко, но Сериниэль всегда была искренне благодарна за эти мгновения.

— Но в этот раз я бы не хотела, чтобы меня отравили прямо за праздничным столом.

Лексион негромко рассмеялся.

— Значит, позови их снова. И Каллиана, и ту женщину. Но устрой на этот раз по-настоящему грандиозный прием.

— Что?

— Разошли приглашения всей знати. Всем, кого хоть немного знаешь.

— Но у меня почти нет связей...

— Даже если они тебя не знают, к твоему дню рождения они будут лезть из кожи вон, лишь бы получить приглашение. Вся империя захочет там оказаться.

Сериниэль озадаченно посмотрела на него, а потом спросила:

— Откуда вы узнали?

— О чем?

— О моем дне рождения. Мы ведь никогда не обсуждали это.

Лексион молча смотрел на нее какое-то время, прежде чем ответить:

— Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. И дата твоего рождения — лишь малая часть этого.

Наверное, Бейн рассказал, — подумала она. Больше некому.

— В любом случае просто имей это в виду. А теперь нам пора возвращаться. — Лексион поднялся и протянул ей руку. — Лучше обопрись на меня. Не хочу, чтобы ты снова упала, решив проявить ненужное упрямство.

Но мы ведь не в карете, здесь ровный пол, — мелькнула мысль, но Сериниэль кивнула и осторожно вложила свою ладонь в его руку. Лексион едва заметно улыбнулся, и они вместе вышли из чайной.

А спустя два дня, как и предсказывал герцог, империю всколыхнул скандал — грязный, захватывающий и приковавший к себе всеобщее внимание.

⚜ ⚜ ⚜

Веллес был вне себя от ярости.

Он сидел в темной комнате, и глубокие тени, ложившиеся на его лицо, делали его выражение лица еще более зловещим.

— Ха-а...

Тяжелый вздох, в котором сквозило крайнее раздражение, сорвался с его губ. Он так сильно сжал бокал с вином, что пальцы едва не свело судорогой.

— Каллиан Хелкар, набитый идиот… Чертов недоумок.

Сквозь зубы процедив проклятие, он рывком поставил бокал на стол. Его взгляд невольно зацепился за лист бумаги, лежавший прямо перед ним.

Это было письмо, которое Сериниэль прислала ему совсем недавно.