Глава 43.0

— «Слишком далеко»? — Лексион, слегка нахмурив брови, переспросил, глядя на Бейна.

— Мисс сказала... что срок, о котором вы договорились, — один год.

Лексион ничего не ответил.

— И я тоже не совсем понимаю ситуацию. В конце концов, ваша светлость должны исполнить императорский указ. Я знаю, что инцидент на руднике был подстроен вами, чтобы перекрыть им доступ к средствам, — Бейн продолжал. — Конечно, я искренне благодарен вам за помощь мисс Сериниэль. Но у вас ведь есть и другие, личные мотивы.

Бейн это прекрасно понимал. Он говорил это, чтобы прощупать истинные намерения герцога и высказать свою позицию.

— Я... я бы хотел, чтобы миледи покинула империю Картея, как только все уладится, в течение того года, что вы обещали. Как вам известно, Веллес сейчас глава дома Верделетов. Он действующий граф. Если его схватят и казнят по обвинению в измене, весь род будет уничтожен.

Бейн был абсолютно прав. Измена — это не что иное, как смертный приговор для всей семьи. Любой род, уличенный в мятеже, подлежал истреблению. Но Лексион не мог не предвидеть этого.

— Ты ведь не думаешь, что я совсем ничего не подготовил?

Дворецкий на мгновение замер.

— Я уже все обсудил с императором. Те, кто в списке смертников, умрут, но род Верделетов — исключение. Все было бы иначе, если бы Веллес был законным наследником с самого начала, но реальность такова, что это не так. К тому же император знает, что он причастен к смерти графской четы. Веллес умрет, но род Верделетов не имеет к этому отношения. Как только его уберут, все вернется на свои места. Хозяйкой дома станет Сериниэль.

Это было согласовано с императором. Конечно, без влияния Лексиона добиться такого было бы почти невозможно, но результат был именно таким.

Герцог некоторое время молча смотрел на дворецкого.

— Но ведь ты хотел узнать не это, верно? — Лексион усмехнулся. — Ты хотел прощупать мои намерения. Чтобы помочь Сериниэль сбежать от меня.

В конце концов, Бейн лишь пытался выведать его мысли. Лексион с самого начала знал, что тот ему не слишком доверяет и относится с подозрением.

— И, похоже, Сериниэль рассказала тебе не все.

— О чем вы говорите?

— Наш контракт действительно рассчитан на год, но это условие действует только до тех пор, пока она не сможет мне доверять.

...Доверять? Глаза Бейна сузились.

— Условие, которое я предложил, — на всю жизнь. Но поскольку Сериниэль была встревожена, я всего-навсего соблюл формальности, чтобы успокоить ее.

— ...Ваша светлость, вы действительно думаете, что миледи сможет полностью вам доверять? Ее столько раз предавали самые близкие люди.

— Зависит от того, как Сериниэль будет смотреть на меня. Если она так и не сможет поверить мне до самого конца, это будет полностью моя вина.

Тот день, когда они встретились впервые. На балу дебютанток она была единственной, кто протянул ему, тогда еще никчемному и пустому человеку, теплую руку. Такая женщина поймет, насколько искренне его сердце и насколько он надежен.

Лексион верил не в себя, а в Сериниэль. Если она не поверит ему — значит, вина лежит на нем. Так он считал.

— Простите, но мне трудно поверить вашим словам. Вы хотите сказать, что проявляете такую доброту, не требуя ничего взамен? Просто питая слабую надежду, что мисс когда-нибудь вам поверит?

Чтобы Лексион Розенвестер совершил такую глупость? В это невозможно было поверить.

— Скажите честно. Разве вы не пытаетесь просто связать ее по рукам и ногам?

— Я, кажется, не говорил, что это не так. Если Сериниэль выберет остаться со мной — так и будет. Я привяжу ее к себе так крепко, как только смогу, и никогда не позволю уйти.

— Ваша светлость...

— Но это случится только после того, как я получу ее разрешение. Тебя устраивает такой ответ?

Он молчал.

— А теперь скажи, почему ты решил, что я помогаю ей именно так? Поверь, если бы я только захотел, мне не составило бы труда забрать Сериниэль силой — ей ведь все равно не к кому было обратиться.

Бейн молчал. Он глубоко задумался, вспоминая дела давно минувших дней. Лексион просто ждал его ответа, и дворецкий заговорил спустя долгое время.

— Я видел вас несколько раз.

— Что?

— Иногда вы приходили весь в крови, иногда едва держались на ногах. Но я помню все. Я помню, с каким выражением лица вы тайно наблюдали за мисс.

Бейн до сих пор ясно помнил лицо Лексиона, когда тот смотрел на смеющуюся или читающую книгу Сериниэль.

— Я не понимал, зачем вы приходите, поэтому сначала просто наблюдал. А потом рассказал графу. Что младший сын дома Розенвестеров постоянно заходит в наши края. И что он просто стоит и смотрит на молодую леди, ничего не предпринимая.

...Что думал ее отец?

Лексион начал приходить к дому графа после дебюта. Потом была война. Сначала он шел туда вместо сводных братьев, потом — по своей воле. Чтобы накопить заслуги и забрать мать из дома Розенвестеров. Но мать умерла, оставив его одного. Даже после этого он продолжал воевать. Он ничего не боялся, ведь у него не было причин жить.

И когда ему казалось, что он падает в бездну... Лексион шел к дому графа. Там он тайно наблюдал за его дочерью, к которой не смел даже прикоснуться. Воспоминание о той маленькой белой ручке для него было спасением.

Но родители Сериниэль не могли его любить. Он это знал. К тому же они умерли до того, как он захватил власть.

— И вот однажды вы снова вернулись весь в крови. Вы смотрели на мисс, а граф смотрел на вас.

В тот день отец Сериниэль долго наблюдал за ним, не предпринимая никаких действий.

— И он сказал: оставьте его в покое.

— Потому что я все равно ничего не смогу сделать? Потому что меня жалко? — с горькой усмешкой спросил Лексион.

— Нет, — Бейн покачал головой. — Он сказал, что мы будем ждать, пока у вас не хватит смелости самому постучать в двери дома.

Дворецкий вспоминал слова отца Сериниэль.

[Я знаю, как к этому ребенку относятся люди, но это не его вина. Раз он приходит сюда и стоит так — на то есть причина. Не будем его торопить. Подождем, пока он сам наберется храбрости.]

...Поэтому ли? Потому что у нее был такой отец, она смогла так просто протянуть мне руку?

Лексион, чье лицо отражало бурю эмоций, задумался.

— Я... я знаю, каким взглядом вы всегда смотрели на миледи.

В черных глазах, смотрящих на Сериниэль, было слишком много всего: горечь поражения, пустота, ревность и жажда обладания от осознания, что она никогда не будет принадлежать ему. Бейн знал, что такие чувства могут стать разрушительными, и боялся, что герцог силой привяжет ее к себе.

— Поэтому я и спросил. Мне хотелось знать ваши истинные намерения. Вы можете... ответить?

Лексион медленно повернул голову к окну. Там, под цветущим деревом, сидела Сериниэль. Она не улыбалась так ярко, как раньше, но в его глазах она совсем не изменилась. Возможно, потому, что его взгляд остался прежним. Глядя на нее, он медленно разомкнул губы.