Глава 67.0

Сериниэль на мгновение погрузилась в свои мысли, и вскоре лицо ее омрачилось. Она посмотрела на дворецкого и заговорила:

— Бейн, скажи…

— Да, миледи?

— В последнее время не слышно ли каких-нибудь странных слухов?

— О каких именно слухах вы говорите? — он слегка прищурился.

— Ну, к примеру… о герцоге Лексионе. Или о доме Розенвестеров.

Бейн посмотрел на нее с недоумением, не понимая, к чему она клонит.

— У герцога наверняка есть доказательства того, что Веллес готовит мятеж, — продолжила Сериниэль.

— И что с того?

— К тому же император, желая расправиться с аристократами, которые стоят у него как кость в горле, действует руками герцога. А значит, Его Величество тоже в курсе происходящего. У Веллеса больше не осталось никаких оправданий. Но он понимает: как только военная власть официально перейдет к Лексиону, все будет кончено.

Для Веллеса это и впрямь означало бы полный крах. Сколько бы наемников он ни собрал, их силы были бы ничтожны по сравнению с мощью Лексиона, который и без того располагал личной армией, а теперь мог получить еще и государственные полномочия. К тому же, под каким бы предлогом Веллес ни покинул столицу, ему не удалось бы скрыться — даже за пределами империи Картея. С этого момента он и его сторонники превратились бы из дворян в обычных беглецов и мятежников. А значит, Веллес приложит все усилия, чтобы не допустить перехода военного командования в руки Лексиона.

— Знаешь, Бейн, какой единственный способ разрушить безупречную, лишенную изъянов логику противника? Нужно атаковать самого противника.

Бейн промолчал. Его лицо, как и лицо Сериниэль, постепенно становилось все более суровым. Спустя долгую паузу он заговорил снова — так, словно всем сердцем хотел верить, что подобного не случится:

— Но разве за герцогом числится хоть какой-то грех? К тому же император доверяет ему…

— Если бы все было так просто… Но ведь есть кое-что. Слабое место герцога Лексиона, — Сериниэль произнесла это с тяжелым сердцем. — То, что он не является законным наследником рода Розенвестеров.

Будь Лексион единственным ребенком в этом поколении, то, что он — сын наложницы, не имело бы большого значения. Но, к несчастью, у него был единокровный брат.

— Но разве старший сын дома Розенвестеров не мертв?

Сериниэль знала об этом. Она слышала эту историю еще до того, как их с Лексионом судьбы переплелись. Проблема заключалась в том, что он умер не своей смертью… Его убил Лексион.

— Если Веллес соберет вокруг себя аристократов, которые и так недолюбливают герцога, и создаст коалицию… они наверняка сумеют настроить общественное мнение против Лексиона. И если скандал разрастется… Тогда неизвестно, какую позицию займет император.

Власть императора и без того была слаба. Именно поэтому он приказал Лексиону устранить неугодных дворян — чтобы выжить самому. Но если голоса противников герцога станут громче, а их влияние возрастет, монарх не сможет и дальше открыто его поддерживать. Если он проигнорирует их требования и будет стоять на своем, в худшем случае это приведет к гражданской войне. И тогда слабым местом Лексиона станет сама Сериниэль. Ведь если бы не она, герцог никогда не оказался бы втянут в эти политические распри.

— Но, миледи, ведь то же самое касается и Веллеса. Если герцог Лексион… поступил так с братом, то и Веллес с графом и графиней…

— Тот проекционный камень… — пробормотала Сериниэль.

— Вы о том, что видели тогда в подвале?

— Да.

Ей нужен был этот камень. Она до сих пор отчетливо помнила его содержимое. В сложившейся ситуации он мог пригодиться ей для многого. Прежде всего, если император, даже зная правду, все же решит отвернуться от Лексиона, то единственной уязвимостью герцога останется она сама. Веллес наверняка попытается выставить все так, будто Сериниэль специально собирала сторонников мятежа под видом инвесторов рудника и копила деньги на восстание. Тогда Лексион окажется связан по рукам и ногам. Он не сможет просто обвинить Веллеса в измене, ведь в дело будет замешана Сериниэль.

К тому же на том камне было запечатлено признание Веллеса в убийстве ее родителей. Хоть он и был дворянином, убийство считалось тяжким преступлением, караемым смертной казнью. Это стало бы еще одним веским поводом для удара по нему. А значит, получить этот камень было жизненно необходимо.

— Веллес — человек крайне подозрительный.

— Здесь вы правы, миледи. В графский дом приходило много людей, но Веллес никогда не делился с ними своими истинными мыслями или планами на будущее.

После смерти четы графов и замужества Сериниэль, Бейн, оставшись в поместье один, изо всех сил старался разузнать, что происходит. Он запоминал всех визитеров и пытался подслушивать их разговоры. Однако Веллес выслушивал их, сам же никогда не откровенничал. Поэтому у Бейна были лишь подозрения насчет готовящегося мятежа, и он не смел сообщать о них Сериниэль без веских доказательств.

— Стоило гостям уйти, как он на целый день запирался в кабинете и предавался раздумьям. К тому же, будь он из тех, кто легко доверяет людям, он не стал бы просто использовать Каллиана Хелкара в своих целях.

— Значит, он спрятал его в месте, о котором знает только он сам. И еще… — Сериниэль понизила голос. — Как ты думаешь, Бейн, от кого Веллес больше всего хотел бы скрыть существование этого камня?

— Простите?

— Наверное, от меня. Верно?

— Пожалуй, так, — ответил он.

Она лихорадочно соображала. Проекционный камень… Его нет ни в банке, ни в сейфе, ни в доме Верделетов. Он должен быть где-то еще. В таком месте, которое, по мнению Веллеса, Сериниэль никогда не найдет. Или куда она ни за что не пойдет.

— Бейн, не мог бы ты составить список всех вилл, принадлежащих роду Верделет? И еще… Ты говорил, что дом семьи Эрен тоже был продан Веллесом? Вскоре после того, как я уехала к виконту Хелкару.

Семья Эрен была семьей матери Сериниэль. Ее дед по материнской линии умер, когда она была еще ребенком, так что дом унаследовала мать, и он стал частью имущества семьи Верделет. А точнее — собственностью Веллеса.

— Да. Я слышал, что особняк и вовсе снесли.

— Насколько я помню, у семьи Эрен тоже было несколько вилл. Мама рассказывала, что, когда она была беременна мной, они с отцом проводили там время. Я этого не помню, но она говорила, что меня возили туда совсем маленькой.

Все это наверняка перешло к Веллесу. Он оставил Сериниэль лишь одну вещь — тот самый рудник, который считал совершенно бесполезным.

— Сейчас все это принадлежит Веллесу, но разузнать подробности будет несложно. Я подготовлю список в кратчайшие сроки, миледи.

— Спасибо, Бейн, — Сериниэль слабо улыбнулась. — А герцог Лексион… он не говорил, когда вернется?

— Его светлость сказал, что сегодня у него больше нет дел, так что он вернется сразу из императорского дворца.

— Вот как…

На щеках Сериниэль проступил едва заметный румянец. Казалось, ей стало неловко от одного упоминания Лексиона. Бейн поймал себя на мысли, что никогда не видел ее такой, даже когда она встречалась с Каллианом Хелкаром. Он невольно улыбнулся. Возможно, именно это и была ее настоящая натура — то, что проявляется само собой, когда в сердце живет кто-то особенный. От недавней тревоги Бейна по поводу их союза не осталось и следа.

Пока Сериниэль в смущении перебирала пальцами, а дворецкий украдкой улыбался, в дверях появилась Кина. В руках она держала письмо, а лицо ее выражало крайнюю серьезность.

— Госпожа…

— Что это, Кина? — Сериниэль округлила глаза. — Оно для герцога? Давай я сама отнесу в кабинет. Он скоро вернется…

— Э-э… дело в том, что имя получателя… оно немного…

— М-м?

Кина осторожно протянула конверт, и девушка вчиталась в надпись.

«Паразиту из дома Розенвестеров».

Прочитав написанное, Сериниэль мгновенно застыла, словно громом пораженная.